Обратную дорогу я потом вспоминал кусками. Помню, что накидку из Схрона так и не достал, шёл в тёмной рубахе, мокрой с одного бока. Где-то в первом же переулке меня вырвало, и я долго стоял, упираясь лбом в холодную стену. Вроде бы был патруль дружины, который прошёл мимо, когда я сидел в нише за бочкой, и один из них сказал другому: «Слышишь? У канала, кажись, что-то было». Второй ответил: «Не наше дело». И они ушли.

Потом перестала слушаться левая рука, пальцы просто разжались, и копьё стукнуло о мостовую. Я поднял его, но через десяток шагов пальцы разжались снова. Тогда я убрал копьё в Схрон и пошёл без него. Следом я дважды зацепился ногой за ровное место, так ещё и поворот пропустил.

Меня трясло, зубы стучали, и я не мог это остановить. Источник при этом оставался полным и бился ровно, тяжело, после того куска, что воронка отхватила от Узла. Сила была, вот только мышцы её больше не брали. Каналы горели, все до одного, будто натёртые изнутри песком.

Решётка, третий камень от угла. Линия, дуга, линия, крюк. Пальцы дважды промахнулись, прежде чем знак загорелся. Лаз пришлось проползти на животе, колени уже не держали, а на другой стороне я ещё долго лежал у стены, пока не заставил руку повторить обратный знак и закрыть решётку.

Во двор я вышел, когда небо над стеной начинало сереть. Пусто… даже старшего у колодца не было.

Направился к корытам, чтобы умыться. Ребята уже не спали.

— Шалх, — выдохнул Тавр и бросился ко мне.

Я посмотрел на себя. Рубаха на боку стала бурой и прилипла к телу. Штанина на левом бедре разорвана и тоже бурая. Руки по локоть в крови.

— Кто? — спросил Тавр.

— Скалец…

— И?

— Больше нет, — кое-как ответил я.

Тавр открыл рот и закрыл. Взял ведро и окатил меня водой. Меня повело в сторону, тут меня подхватил Сарн.

— Покажи бок, — произнёс Варис и потянулся к рубахе.

— Потом.

— Рейланд…

— Потом.

Тело уже не слушалось меня. Последняя неделя наконец догнала меня. Источник оставался полным, а тело уже несколько дней жило в долг и теперь забирало своё.

— Мне надо к Ровэну, — произнёс я и удивился своему голосу.

Нужно сказать про пятьсот сорок зелёных ядер. Попросить его дать шестьдесят и закрыть вопрос с родственниками Сарна, самим Сарном и Варисом. Потом… потом можно будет отдохнуть.

— К Ровэ… — повторил я.

Корыто поплыло куда-то вбок, а небо над стеной вдруг стало белым. Одр что-то сказал, но его голос донёсся издалека, будто со дна колодца. Больше я ничего не помню.

Проснулся я в лечебной. Белый потолок и горький запах трав. Бок был туго перетянут, бедро тоже, а на груди лежала тёплая пластина с печатью, я чувствовал, как от неё внутрь уходит тонкая ровная сила.

Первое, о чём я подумал, был засов.

Сколько я здесь? Кто меня смотрел, кто трогал Источник? Видели воронку, звериные знаки, метку?

Потянулся внутрь. Засов стоял на месте. Выдохнул.

— Ну наконец-то, — сказал кто-то.

Повернул голову, на соседней лежанке сидел Тавр и ел из миски кашу. Варис стоял у окна. Сарн спал сидя, привалившись к стене. Одра не было видно.

— Сколько? — спросил я хриплым голосом.

— Три дня, — сказал Тавр с набитым ртом. — Почти три.

Три дня…

— Шестьдесят… — начал я и попытался сесть.

Тавр положил мне ладонь на грудь и уложил обратно без всякого усилия. Я даже не смог ему сопротивляться.

— Лежи.

В дверях появилась Севра и тут же посмотрела на меня и на миску. Подошла и прижала два пальца к моему запястью.

— Твой Источник говорит, что ты можешь идти, — произнесла она, не глядя на меня. — Но мышцы, каналы и Гнёзда кричат об обратном. А ты почему-то решил слушать только Источник. — Она отпустила руку. — Тебя три дня поили составами, чтобы ты не просыпался. Иначе ты бы встал и пошёл дальше. И упал бы уже насовсем.

— Я…

— Ты чуть не умер, Рейланд! Я впервые вижу, чтобы Возвышающийся с почти полным Источником довёл мышцы, каналы и Гнёзда до полного отказа. Ещё немного, и мне пришлось бы объяснять Ровэну, как его ученик умер не от чужого оружия или техники, а потому, что отказался лечь и поспать. Об этом действительно можно писать в учебниках.

— Ровэн… — попытался я.

— Тихо, отдыхай и ничего больше не делай. — Севра свела брови. — Ты меня понял? Это приказ главы школы.

Она развернулась и вышла, пока я лежал и смотрел в потолок.

— Да уж, Рейланд… — тихо выдохнул Сарн. — Я, конечно же, знал, что ты помешанный, но чтобы настолько…

— И он нас ещё тренировал, — подхватил Тавр. — А если бы мы тогда умерли? Тебе нас хоть жалко? Извиняться будешь?

— Отстаньте от него, — прервал их попытку меня растормошить Варис. — Человек чуть не умер, имейте совесть.

Закрыл глаза. Я мог заставить Источник работать, протолкнуть силу через боль, выйти против двух Узлов и Скальца, но тело просто отключилось, и ни одна техника не смогла его переубедить. Это был предел, который нельзя перетерпеть, перехитрить или пробить силой. Именно поэтому он меня так злил. Ничего. Открыл глаза и выдохнул. С этим я тоже когда-нибудь разберусь.

— Ровэн приходил, — сказал Тавр, снова взявшись за кашу. — Дважды. Сидел вон там. — Он кивнул на табурет у стены. — Ничего не говорил. Просто сидел, смотрел и уходил.

Внутри стало холодно.

— А Одр где?

— Спит. — Тавр хмыкнул. — Он три ночи тут сидел. Сказал, что в следующий раз, когда соберёшься помирать, надо разбудить его заранее. Он тоже хочет три дня поспать за счёт школы.

Я улыбнулся, но получилось криво.

Отпустили меня к вечеру. Севра ещё раз проверила бок и бедро, хмыкнула и сказала, что раны заживут, если я перестану их рвать. Я сказал, что перестану, но она посмотрела на меня так, что стало понятно, насколько она в это верит.

Ноги держали, когда я шагал.

— Ты куда? — спросил меня Варис.

— К Ровэну, — ответил я, придерживаясь рукой за стену.

— Нет! — встал у меня на пути Тавр. — Я тебя не пущу. Сегодня ты отдохнёшь. Хватит с тебя встреч с главой школы, а то после них уж больно плохо выглядишь.

Попытался его оттолкнуть, но силы ещё не вернулись. И ведь ничего не сделать, сказать правду раньше времени я не могу, а они пытаются обо мне заботиться. Вот только бездельничать, я не умел.

— Бренна… — произнёс я. — Варис, ты говорил, что найдёшь место.

Он посмотрел на меня и кивнул.

— Нашёл. Ещё в первый день.

— Тогда сейчас. — Я направился на улицу.

Место Варис выбрал у дальней стены, за полем Карна, там, где перед Руинами мы двенадцать раз подряд учились разбегаться в разные стороны, оставлять знаки и собираться снова.

Здесь почти никто не ходил. Плиты заканчивались, дальше начиналась жёсткая трава по щиколотку, а у самой стены рос старый куст с мелкими серыми листьями. Перед Руинами мы тренировались именно здесь, поэтому место хотя бы немного было связано с Бренной. Родителей или других родственников так и не нашли. Тавр спрашивал через Дружину, но там лишь пожимали плечами.

Значит, близкими будем мы.

Солнца уже почти сели, когда мы впятером стояли над выбранным местом. Я достал мешочек из Схрона заранее и положил его в карман. Развязал шнурок и вытряхнул пилюлю на ладонь.

Маленькая, тёмная, с медным отливом на боку и ещё тёплая. Я не знал, почему, может, так и должно быть. Может, это и было последнее, что от неё осталось? Только потом я понял, что это моя ладонь горела. Посмотрел ещё раз на то, что осталось от Бренны, и сглотнул ком.

Тавр отвёл взгляд, Сарн вообще опустил голову. Я протянул пилюлю Варису, но взял он её не сразу. Когда я кивнул, он осторожно перенёс её себе на ладонь и долго держал.

— В первый же день… — начал Варис тихо, — Карн поставил меня против неё. Я ударил как учили: ложный в плечо, настоящий локтем в скулу. Красиво. — Он помолчал. — А она просто приняла. Шагнула и взяла меня так, что я пошевелиться не мог. Я тогда решил, что она глупая. Сильная и глупая.