Два удара сложились в один. Я сделал шаг, и ритм тут же сломался, узелок вокруг волоска дёрнулся, едва не соскользнул.

Сидя или стоя я ещё мог удерживать всё это головой. В бою так не получится. Связал всю работу с телом. Вдох, и Источник толкает. Первый шаг, Подхват. Перенос веса, натяжение волоска. Выдох, Дуга. Второй шаг, и вспыхивают старые Гнёзда.

Прошёл круг, второй… на седьмом я перестал думать о шагах, и ничего не развалилось. Подхват отвечал, волосок натягивался, Дуга слышала, старые Гнёзда загорались следом. Шаг, шаг. Удар, удар. Внутри меня шёл один круг.

Остановился на двенадцатой метке и засмеялся. Всё напряжение, что я держал последние дни, наконец-то начало немного растворяться.

Напоследок проверил плечо, направил туда силу через Дугу. Холод. Нить к ключице поползла туго и начала истончаться на том же месте, что и всегда. Отпустил.

Плечо было ни при чём. Тёплое Гнездо научилось разговаривать с холодными, а нового среди них так и не появилось. Луны сдвинулись, большая ушла за стену, жёлтая поднялась выше и светила теперь прямо во двор. Спать не хотелось совсем.

Всю неделю я отрабатывал движения. Руки помнили, как бить Сдвоенной Чертой, ноги помнили, как выворачивать Корень. Не хватало только одного: знать, когда именно должен сработать Подхват. Теперь я это знал.

Взял у стены копьё, которым всю неделю колотил плашку. Короткая Черта. Подхват первым, дрожь по нити, и Дуга сразу позвала кисть. Копьё выстрелило вперёд так, что меня потащило следом, а плечо едва не вывернуло из сустава. Слишком много. Сбавил толчок и ударил ещё раз. Древко ушло вперёд и вернулось быстрее, чем я успел моргнуть. Наконечник свистнул.

— Да… — вырвалось из меня.

Тяжёлая Черта, Подхват следом. Наконечник ударил в старую треснувшую плиту, сваленную у стены. Вес не исчез после касания, копьё продолжало давить ещё долю пульсации, и плита с хрустом раскололась по старой трещине.

Покров… с ним я провозился дольше всего. Первый раз собрал его в точку, слишком узко, второй раз растянул почти на всю руку, и плотности не хватило. На третий раз вышло пятно с ладонь, и тут я понял, что дело не только в плотности. У Нейры Подхват стягивал Покров в указанную точку одним движением.

Я мог растянуть усиление вдоль нитей Дуги, придав ему другую форму: полосу от локтя к кисти, поперёк рёбер, по шее или между лопатками. Чем длиннее выходила полоса, тем тоньше становился Покров, зато мне не требовалось угадывать точное место удара. Растянул его поперёк бока и стукнул себя древком по рёбрам. Звук вышел сухой, деревянный.

Теперь Корень. Поставил, Подхват, и стопа приросла к плите почти мгновенно. Снова Подхват, и она освободилась. Несколько шагов, и каждый раз Корень вставал и отпускал в разный миг, на носке, на пятке, посреди переноса веса.

Потом Быстрая Лоза. Первый рывок бросил меня на три шага дальше, чем нужно. Второй — вбок, в колонну, и я едва успел подставить плечо. На третьем успел всё: оттолкнулся, отпустил первую стопу, поставил Корень на вторую и сломал направление. Дёрнулся влево и оказался справа.

Рваный Шаг всегда был моим, а с таким Корнем… противник увидит начало рывка, а куда меня бросит после второй опоры, не узнает.

Короткими вспышками я стал вдвое быстрее. Вбок, назад, снова вбок. Долго так двигаться не получалось: после пятого или шестого рывка Подхват под пупком начинал ныть, а узелок на волоске подрагивал, грозя соскользнуть. Ошибись я в такой момент, и два ритма снова столкнутся. Пусть, мне и не нужно было долго.

Сел на плиту, тяжело дыша. Рваный Шаг вышел на новую стадию. Им нормально владели только я и Одр, но теперь… на моём лице сияла улыбка. Пять движений особенного Рваного Шага и сколько захочу обычного.

— Другой разговор, — поднял я взгляд и посмотрел, не наблюдает ли кто за мной.

Оставалось ещё одно. Подхват на звериные знаки я пробовал ещё в первые дни, и тогда не вышло. Решил проверить снова, теперь, когда понимал больше. Позвал Подхват, следом Режущий удар на Источнике и Дуга. Подхват погас, так и не найдя, кому отдать толчок. Режущий удар даже не шевельнулся. Для Подхвата звериный знак не был техникой, а для глифа Подхват был пустым местом.

Севра оказалась права. Подхват сделан только для Равновесия.

Значит, усиливать придётся всё, что вокруг Среза. Нашёл у стены три плиты, сваленные одна за другой, каждая в ладонь толщиной. Встал так, чтобы линия прошла через них сверху вниз и дальше ушла в землю, а не в корпус.

Сплетённый Корень, и обе стопы вросли в камень. Подхват, Короткая Черта через Дугу, и копьё разогналось. На наконечнике по Дуге начал собираться Звериный Срез. Тяжёлая Черта добавила веса. Второй толчок Подхвата удержал всё это на кромке ещё на миг, на долю пульсации, не давая сорваться раньше.

Под пупком резануло болью. Источник разом просел почти на четверть, Дуга натянулась до дрожи. Выпустил. От Усиленного Звериного Среза всегда срывалась одна светящаяся полоса, а сейчас их было… Две близкие кромки, на ширину пальца друг от друга, дрожащие, как натянутые струны. Воздух между ними вибрировал, и летели они с низким гулом.

Ударили в первую плиту. Не было ни грохота, ни обломков. На камне остались две тонкие царапины. Побрёл к плитам, растирая онемевшую правую руку. Внутри всё опустилось. Обычный Срез рассёк бы плиту надвое, а этот просто поцарапал. Столько энергии на две царапины? Сам придумал, сам и…

Положил ладонь на камень между царапинами, и поверхность тут же провалилась под пальцами. Внутри была труха, серая каменная пыль сыпалась из-под ладони, пока там не открылась борозда в два пальца шириной. Снаружи плита стояла целая. Между двумя царапинами внутри она была перемолота насквозь.

Заглянул за неё, вторая плита была рассечена глубже, до половины, третья треснула поперёк. А камни, что валялись за ней, рассыпались, стоило их тронуть.

Долго стоял, глядя на пыль у себя на ладони. Усиленный Звериный Срез резал, а этот проходил дальше и продолжал рвать всё, что оказалось между кромками.

«Злой Звериный Срез», — так я его и назвал.

Повторить его сегодня я бы не смог. Источник просел, правая рука не слушалась до локтя, Дуга мелко дрожала. Но я был доволен так, как не был с самих Руин. Поднял взгляд: окно на втором этаже по-прежнему было тёмным. Теперь можно отправляться спать, до восхода солнца оставалось совсем немного.

Утром меня шатало. Эстер посмотрел, как я дохожу до первой метки, и поморщился.

— Если упадёшь, я через тебя переступлю.

— Понял, — кивнул я.

— Хорошо. Начинай.

Нейра уже ходила, какой-то там круг, судя по тому, как она дышала.

Встал. Вдох, Небо в кожу, два шага вниз. Источник толкнул, Подхват ответил. Волосок натянулся, узелок дрогнул, Дуга услышала. Выдох, второй шаг, и три старых Гнезда вспыхнули следом. Не вместе, не лоб в лоб. Следом.

Шаг. Шаг. Удар, удар.

Прошёл круг, не останавливаясь. Потом второй. На третьем почувствовал, что Нейра на соседних метках сбилась с шага и смотрит.

Эстер дважды хлопнул в ладоши.

— Наконец-то!

— Получилось? — я остановился на двенадцатой.

— Нет! Я просто рад, что через неделю ты перестал выглядеть как калека, которого заставили танцевать. — Он подался вперёд, всматриваясь. — Что изменил?

— Поймал промежуток между двумя ударами.

— Чем?

— Шагом.

Эстер смотрел на меня ещё какое-то время. Похоже, он понимал, что я сказал ему правду. И что сказал не всю.

— Ещё двести. Посмотрим, не случайность ли.

Случайностью это не было.

Нейра закончила свои круги и остановилась у стены, сложив руки.

— Тебе понадобилась неделя на то, что у меня получилось сразу, — заметила она.

— Да, — кивнул я.

Она ждала, что я огрызнусь, отвечу, начну оправдываться. Я не стал, и это её почему-то зацепило сильнее любой колкости. Губы её дрогнули, будто она хотела сказать ещё что-то, и сжались.

— Слава Небесам… — выдохнул Эстер. — Я уже думал, проблема в тебе, ни на что не способном ученике, ну либо я бесполезный учитель.