— Через месяц, — произнёс он, не глядя на меня, — посмотрим, что останется от твоего «нет».

Мне тут же указали на дверь, видимо разговор и моя проверка закончены. Я развернулся и вышел. За порогом меня никто больше не ждал, неужели теперь доверяют? Попытался выдавить из себя улыбку, вышло плохо.

Коридор качнулся, я придержался за стену и постоял, пока пол не встал на место. Ноги были ватными до самых бёдер. В голове гудело тяжело и глухо, как в бочке, по которой стукнули палкой, но хуже всего было внутри. Источник лежал пустой, его выскоблили до самого дна, и сколько я ни тянулся к нему, отклика не было. Обычно после любой драки, после любой выжатой до капли техники сила начинала понемногу сочиться обратно сама. Сейчас не сочилось ничего…

Я помнил это чувство слишком хорошо, после Чёрной Комнаты Пути я неделю бился, чтобы Источник хотя бы начал наполняться. Утром проверял и находил меньше трети, и потом ещё неделю ходил на половине. Повторения я не хотел.

Замер посреди коридора и прислушался к себе ещё раз. Воронка лежала тихо. Меня от этого не успокоило, скорее наоборот напрягло. Голодную я хотя бы чувствовал, знал, где она и чего хочет, а тишину не разберёшь.

Оттолкнулся от стены и пошёл дальше. Двор встретил меня вечерним светом и глазами, которые смотрели на меня. Учеников прибавилось в нашей школе. Равновесие уже знало про деревенского, который получил шесть ступеней в Руинах. Теперь ещё появились бывшие ученики Пути в синих накидках, сбившиеся у колодца. И для них я тот, из-за которого их школа платила нашей откуп.

Кто-то из Пути: широкий, с перебитым носом, отделился от своих и пошёл мне навстречу, будто случайно. Поравнявшись, он толкнул меня плечом. Прощупал его Источник: седьмая, может быть, восьмая ступень Ростка.

— Дороги мало? — спросил он.

— Отвали, — махнул я рукой.

— Что сказал? — меня дёрнули за плечо.

Да что ж такое… мало мне своих, теперь ещё и эти. Посмотрел на парня усталым взглядом, ожидая продолжения.

— Ну? — кивнул я. — Что-то ещё?

— Шалх, — плюнул парень под ноги.

Кивнул и направился дальше, пока по хребту стекала холодная капля пота. Ни сил, ни желания… вот когда восстановлю Источник, можно будет и поговорить.

За полдня я из вернувшегося с Руин с группой вдруг стал «тем самым» и хорошего в этом было мало. На того самого все смотрят, проверяют его силу, и никто не оставит его в покое.

Я свернул в боковой проход, к нашему крылу и хотелось только одного: дойти до лежанки, упасть и не думать. Не вышло…

У дверей нашей комнаты стояла толпа — бывшие Корни, хоть Ровэн отменил это название, но другого для них пока никто не придумал. Человек двадцать, может, больше, стояли плотным полукругом, плечом к плечу, и все молчали. Да что ж за день такой… насыщенный? Этим-то что нужно? Вроде бы никому из них дорогу не переходил.

Я замедлил шаг, сквозь щель между плечами было видно середину круга. Синара стояла на коленях посреди прохода. Белая накидка Листа лежала рядом с ней на камне, скомканная, с отпечатком чьего-то сапога. Рубаху Листа кто-то бросил дальше, к стене, как и штаны. На Синаре осталась только длинная нижняя рубаха из тонкого полотна, да и та сползала с одного плеча. Босые ноги поджаты под себя, волосы распущены и лежат на плечах, закрывая шею, а в них снова блестит серебряная нить. Одной рукой она прижимала ткань к груди, другой упиралась в пол. Щека красная, нижняя губа разбита, и кровь уже стекла к подбородку.

Она плакала: беззвучно, без всхлипов, слёзы просто текли сами, а она их не вытирала, потому что обе руки были заняты.

Глаза у неё работали: они бегали от одного лица к другому, считали, кто где стоит и особенно цеплялись за руки той, что стояла напротив. Так смотрит загнанный зверь, у которого уже нет сил бежать, но он ещё помнит, куда бить.

Напротив неё стояла Нейра Эльвар. Узнал я её не сразу, те же светлые волосы, только стянутые теперь на затылке так туго, что кожа у висков натянулась. То же узкое лицо, только из него ушло всё мягкое, всё, что раньше прятало остроту. Она похудела, плечи стали суше, шея длиннее. Стояла легко, почти расслабленно, с опущенными руками, и в этой расслабленности было что-то от хищника.

Прощупал её Источник, вышло так себе: слишком много людей, и они мешали определить точно. В библиотеке Пути Нейра была девятой ступенью Ростка, теперь давление шло от неё ровно, плотно.

Десятая ступень Ростка…

Двое у неё за спиной: Ниэль и Дорн, тоже выросли и достигли девятой ступени Ростка. Ниэль держала руки за поясом, Дорн разминал пальцы и улыбался краем рта. Никого из наших не было, Синара тут одна и почти раздетая.

— Дрянь, — бросила ей Нейра.

И ударила ладонью по лицу. Голова Синары мотнулась вбок, и волосы хлестнули её по глазам.

— Мразь. Позорище. — Ещё удар, по другой щеке. — Ты почему не сдохла? Тебя даже похоронили. Твой отец уже, наверное, палочку за тебя зажёг. Зачем ты всё ломаешь? Зачем ты вернулась?

Синара не ответила, лишь смотрела Нейре на руки.

— Раздевайся!

Синара вздрогнула, пальцы на рубахе сжались так, что побелели костяшки.

— Нет, — выдохнула она и голос сорвался на сип.

— Нет? — Нейра наклонила голову, будто не расслышала. — Мне сейчас достаточно двинуть пальцем, и ты до конца жизни будешь ходить под себя. Пятая против десятой, Синарочка… твоей семьи здесь нет, с Стеблей больше не существует. Так что раздевайся, дорогуша.

— Нет…

Удар и на этот раз сильнее, кулаком под скулу. Синару швырнуло на бок, она упала на локоть и тут же, сама, рывком поднялась обратно на колени, будто лежать было ещё страшнее, чем стоять.

Корни молчали никто не засмеялся и не отвернулся.

— Мертвецу стыдиться нечего, — проговорила Нейра почти ласково, присаживаясь перед ней на корточки. — Ты же для всех умерла, так какая разница, кто что увидит? Давай. Снимай. Ну!

Синара сидела, сжавшись, и плечи у неё тряслись. Потом медленно её пальцы поползли к завязкам у ворота, нащупали шнурок и потянули.

Шнурок поддался.

Я протолкнулся между плеч Корней. Пальцы Синары застыли на шнурке. Эльвар тут же выпрямилась, но сделала это неторопливо, одним плавным движением, и посмотрела на меня. Её давление упало на меня, и она тут же чуть приподняла брови.

— Рейланд?.. — протянула она. — А ты… возмужал.

Ничего не ответил.

— Сильнее стал? — Она сделала шаг вбок, обходя Синару, будто та была мешком на дороге. — Удивительно то как, и это деревенский… Я слышала про чашу и проверку, но думала, врут, ошиблась. — Губы её дрогнули в улыбке. — Неудивительно, что эта за тебя так держалась. Хотела, наверное, себе забрать. Как всё, что ей нравилось.

Нейра повернулась к Синаре и плюнула прямо на распущенные волосы.

— Только я, знаешь, очень разочарована! — продолжила Эльвар, снова поворачиваясь ко мне. — Мне всё рассказали. Зачем ты этот мусор не оставил там, где нашёл? Зачем притащил сюда?

Синара колотилась мелкой дрожью, пальцы так и остались на развязанном шнурке. Ткань слезла с плеча, оголив её ключицу и верх груди. Стоит ей убрать руку и рубаха упадёт.

— Тебе что нужно? — спросил я.

Голос вышел хриплым, после комнаты он так и не вернулся до конца.

— Мне? — Нейра почти удивилась. — Долг вернуть. Свой.

— Какой?

— Ты правда не помнишь? А ты чего замерла? Стягивай, давай! Эта дрянь пустила по школе слух, что я путаюсь с деревенским… с тобой, Рейланд. А её семья постаралась, чтобы слух дошёл куда надо. И знаешь что? Моя свадьба расстроилась. Договор, который наши семьи готовили не один год… Мой жених отказался, его отец прислал моему отцу письмо, где было написано, что Эльвары, видно, разучились воспитывать дочерей.

Она улыбнулась, но получился оскал.

— Так что не надо на меня так смотреть. Она это заслужила, каждый удар и позор, который она получит, когда предстанет голой перед мужчинами.

И ведь мне даже нечего ответить против. Заслужила, да и в женские разборки лучше не лезть, но всё-таки я стоял здесь и не уходил. Пока не понимал почему, просто чувствовал, что так неправильно. В этом нет чести…