— Нет.

— Знаете, что их такими сделало?

Пальцы у неё сжались.

— Нет.

— Тогда вы знаете лишь, что эти три Гнезда почему-то работают хорошо. — Я старался говорить медленно, чтобы голос не дрожал от пустоты внутри. — А что с ними будет, когда в них начнёт образовываться Узел, вы не знаете. Вы сами говорили: Гнездо, которое не готово, структуру не примет. Мои не прогрелись ни разу. Ни после пилюль, ни после Руин. Вы сегодня сами удивились. Обычно прогреваются, сказали вы, а мои нет.

— Холодное Гнездо не значит слабое.

— Сильное значит?

Она не ответила.

— Новые, — добавил я. — Четыре, пять, сколько вы откроете… В них вы поместите новые глифы, и они вдруг станут, как у всех?

— Не знаю, — ответила Севра. Тихо, сквозь зубы и отвернулась к окну.

Внутри у меня всё это время шла своя работа. Я помнил тот урок, как и то, что упрусь в свой личный потолок на десятой ступени Ростка. Вот он и наступил, и решения у меня не появилось, а то, что предлагают они… это то, что нужно им, но не лучше для меня.

Ещё несколько месяцев назад я бы прыгал от счастья, предложи они мне такое. Но тогда я толком не знал, что во мне живёт, теперь знаю. Метка как у сектантов. Звериные глифы. Дуга. Воронка. Холодные человеческие Гнёзда. Всё это держалось вместе, но никто, даже я, не знал почему.

К трём старым Гнёздам тянулись шесть, восемь и десять ветвей Дуги, они появились после ядра Глота сами, а не я их вырастил. И я понятия не имел, потянется ли хоть одна ветвь к новому Гнезду. Второго ядра Глота у меня не было, да и проходить это снова я не собирался, потому что воронка просто сожрёт мой Источник.

Открыть одно Гнездо, поместить туда глиф и посмотреть, смогу ли я пользоваться техникой… уже проблема. Открыть сразу четыре или пять и надеяться, что внутри всё как-нибудь договорится само, — попытка прикончить самого себя.

Часть меня всё равно кричала, что я совершаю страшную ошибку. Пустой отказывается от силы, помощи школы и руки Сердцевины — Харек решил бы, что я окончательно свихнулся.

Было ещё кое-что, что я отчётливо понимал. Новые Гнёзда, скорее всего, тоже будут холодные. Через боль придётся впихивать глифы и растить новые нити, а мне учиться пользоваться этими техниками. В прошлый раз на это ушло почти две недели на три глифа, а на пять?

Первым заговорил Карн.

— Я одного не пойму, — проворчал он, обращаясь вроде бы к Ровэну, а смотрел при этом на меня. — Двадцать шесть человек рассказывают одно и то же. Сектанты десятками. Полоз. Стенолаз. Плакальщик. Он со всем этим лез вперёд, и никто его не держал. А тут учитель, пилюли, глава школы рядом, а он упёрся и ни в какую… — Карн повернулся ко мне всем телом. — Испугался, что ли?

— Нет.

— А что тогда?

— В Руинах у меня был выбор, — ответил я. — Рискнуть или помереть. Я рисковал, потому что иначе бы точно закончил свой путь возвышения. А вы предлагаете рискнуть, потому что школе срочно нужен Узел. Это… другое.

— Школа тебя кормит!

— Я заплатил за это сначала ядрами, потом заданиями, — пожал я плечами. — Вернул живых учеников и привёл чужих.

— Сопляк! — зарычал Карн.

— Можно считать, что мы в расчёте, — закончил я свою мысль.

— Школа тебя приняла, когда тебя никто не брал, — попробовал он зайти с другой стороны.

— Знаю, — кивнул я. — Как и то, почему это случилось, и подарка в этом не было. Нужен был человек с меткой сектантов, чтобы поймать того, кто был в школе.

— Ты… — Карн не нашёл слов.

Снова повисла тишина. Впервые я не чувствовал себя тем Пустым, который пришёл из Руин и был голоден до всего. Теперь я лучше понимал, как живёт город и люди в нём. Зла я не держал ни на Ровэна, ни на Карна, потому что всё понимал. Город в крови, Морт Дарк оказался предателем, сектантка три года мыла полы в их лечебной, и никто ничего не заметил. На месте Ровэна я бы тоже проверил.

Школа защищает себя, благодарит и вкладывается, когда ей это выгодно. Если для того, чтобы защитить себя, ей понадобилась Чёрная Комната, она открыла Чёрную Комнату. Если для того, чтобы выжить в городе, ей понадобится Узел, она сделает Узел.

Вернись Нейра Эльвар откуда угодно на шесть ступеней сильнее, искали бы название семейной пилюли, но если это деревенский… открыли бы дверь за шкафом.

Ладно… Значит, первым о Рейланде должен думать Рейланд, потому что больше некому. Так было всегда, просто последние месяцы я об этом начал забывать.

— Чего ты хочешь? — спросил Ровэн.

Вот этого вопроса я и ждал. Глава не тратил силы на крик, он считал и раз уж я ему не продаюсь целиком, он хотел знать, за сколько продаюсь по частям.

— Сначала восстановить Источник, — ответил я. — Потом одно Гнездо и один глиф. Несколько дней нагружать, гонять технику, смотреть, как держится. Проверять каналы каждый день. Если всё хорошо — следующее. Потом ещё. Через месяц вернуться к разговору об Узле.

— Ты ставишь мне условия? — спросил глава школы.

— Я называю способ, при котором вы получите Узел. Если торопиться, получите тело. — Помолчал. — А раз это тело моё… я отказываюсь.

Карн дёрнулся так, что меч проскрежетал по полу.

— Ты слышишь, что он несёт? — рявкнул он. — Ты понимаешь, сопляк, что тебе в руки кладут? Да за такое…

— Понимаю, — перебил я. — Хорошо понимаю, что это моя дорога. Мне по ней идти, мне на ней и подыхать, если что. Значит, и решать мне, как мне дальше жить. Либо так…

— Либо? — спросила Севра.

Она снова смотрела на меня с каким-то новым интересом, которого до этого в её глазах ещё не было.

— Либо я уйду из школы, — закончил я.

Ровэн мог попытаться забрать школьные глифы, как забрал их у судьи на экзамене или у Одра. Но тогда ему пришлось бы лезть в холодные Гнёзда, работу которых только что не смогла объяснить даже Севра. А если всё-таки заберёт… я хотя бы уйду не тем Пустым, который когда-то пришёл к воротам. В Схроне хватало вещей и знаний, чтобы не вставать на колени.

Было ещё кое-что, что ему мешало это сделать. Забрать у того, кто спас своих и привёл чужих в школу?.. Шаг, который будет сложно объяснить остальным и сейчас не лучший момент для этого. Я это понимал, и он тоже, поэтому и торговался — другого такого момента не будет. Того наивного и голодного Рейланда больше нет.

— Куда? — спросил Ровэн так, будто интересовался погодой. — В Клин, где за твою голову назначено десять зелёных ядер? К семьям, которых выгнали из Совета?

— Меня звали в охотничью дружину. Дважды. Звали, когда я был никем. — Пожал плечами. — Десятую с идеальными характеристиками… думаю, позовут и в третий раз.

Карн выдохнул сквозь зубы что-то неразборчивое. Я смотрел на главу школы и не чувствовал страха. В кои-то веки у меня было то, что им нужно, и я мог требовать цену. Убить меня они могли. Вопрос в том, что они за это получат взамен? Не лучшее решение для смутного времени, особенно после обещаний вкладываться в каждого выжившего.

Молчание тянулось, потом Севра кашлянула:

— Ровэн… Он прав в одном. Я не знаю, что будет с новыми холодными Гнёздами, если помещу туда глиф и посмотрю неделю, то буду знать, что делать дальше. Если толкать его сразу на Узел… можем и потерять. Его слова разумны, как бы мне и тебе ни хотелось побыстрее получить Узла… — Она повернула голову и посмотрела на меня. — Сделать из того, у кого холодные Гнёзда… об этом потом будут писать в трактатах.

— Хорошо… — выдохнул глава школы. — Одно Гнездо за раз. Личные занятия у Севры, Карна и Эстера. Потом ещё у тех из Пути, кого я поставлю. Проверки, когда скажет Севра. Чужих пилюль не брать, никаких, ни от кого, только то, что выдаст школа. Через месяц разговор повторится.

В Схроне лежали шестнадцать пилюль Основ и четыре восстанавливающие Вельтов, поэтому на это условие я не кивнул, а просто промолчал.

— Подготовка — да… Переход без моего согласия — нет. — добавил я.

Ровэн не ответил сразу. Поднялся, взял со стола какую-то дощечку, повертел, положил обратно.