— Возможно, — не стал спорить я.

— И ты хочешь, чтобы мы в это поверили?

— Спросите Тавра и Сарна.

— Спросим, — бросил Карн. — Если бы ты был из Эльвар, — добавил он тише, — и тебя отпустили на экзамен с мешком пилюль на шее, я бы поверил в шесть ступеней сразу, но ты не Эльвар. Ты деревенский, который вошёл в эту школу, бросив на стол мешок вонючих ядер.

— Помню, — поморщился я. — Вот только мешок не вонял, как и ядра, которые я заплатил, а вы приняли.

Карн дёрнул щекой от моего ответа. Сжимал зубы, чтобы не высказать ему всё, что думаю. Вонючие ядра? Швырнул? Шалхи! Я эти ядра собирал год в руинах, рисковал жизнью каждый день и мне всё равно их было мало. Если бы не Эир и Вирг, то у меня бы их просто не хватило.

Ровэн молча поднялся, не сводя с меня взгляда. Обошёл стол и встал передо мной, близко, на расстоянии вытянутой руки и ждал реакции.

— Не сопротивляйся, — предупредил он.

Его ладонь легла мне на грудь, прямо над Источником, сила вошла медленно, без нажима, но так глубоко, что я почувствовал её сразу везде: в груди, в руках, в Гнёздах, на кончиках пальцев.

Росток вздрогнул. Воронка рванулась разом к его руке, к этой силе, которая была так близко… бери и пей. Звериные глифы на Источнике вздрогнули следом, кольца на лбу дёрнулись, а Дуга натянулась.

Стиснул зубы так, что хрустнуло в челюсти. Держал, но не засовом, а просто сектантским глифом, который я получил в самом начале. Один раз это уже меня спасло, хоть и вышло случайно. Сжимал, давил вниз, хоть и не понимал, что именно делаю. Пот выступил на висках и потёк по шее. Колени стали ватными.

Ровэн наконец-то нащупал мою метку и задержался на ней.

— Метка та же, — произнёс он.

— А должна была измениться?.. — выдавил я через зубы.

Он не ответил и ладони не убрал. Сила двигалась дальше, пульсация за пульсацией, я ощущал, как она обтекает Росток, ощупывает его. Ну же, давай, сейчас! Сектантский глиф вспыхнул без засова и спрятал звериные глифы, и дугу с нитями, и отростки.

Его пальцы на моей груди замерли.

— Что-то чужое, — пробормотал он. — Пепел после костра?

Не понимал о чём он говорит, но сил сдерживаться уже не было. Ровэн наконец-то убрал руку. Воронка рванулась следом, к уходящему теплу, и я поймал её на последней пульсации. Ноги подогнулись, меня шатнуло в сторону, Карн оказался рядом, чтобы меня подхватить. Махнул руками пытаясь поймать равновесие и удержался.

— Мейна держала меня нитью, — выдавил я. — Долго, прямо за Источник… рассказывал. Что она могла… — проглотил. — Я не…

Ровэн кивнул и отошёл.

— Я так и знал, — проворчал Карн. — Шесть ступеней, пустая Чаша, пепел внутри. Это всё следы сектантов. Он один из них!

— Ты ничего не знал, Карн, — спокойно возразил Ровэн, по-прежнему глядя в окно. — Ты подозревал… как и я.

Глава повернулся ко мне.

— Рейланд… — устало выходнул он. — Я тебе благодарен. Ты привёл в эту школу двадцать шесть человек, когда я считал вас мёртвыми. Ты убил ту, кого я три года не мог найти у себя под носом. Это правда, и я этого не забуду.

Но меня ждал «но» и оно тут же пришло.

— Но… Мейна три года мыла у меня полы. Подавала миски. Вправляла моим ученикам носы. Я разговаривал с ней каждую неделю. — Голос у него не изменился ни на волос. — Теперь я не верю на слово никому. Ни учителю, ни ученику. Ни себе.

Он кивнул в дальний угол — на Чёрную дверь.

— Это не наказание, — пояснил он. — Мне нужен честный ответ. Город пострадал, многие погибли. Мы слабы и я не могу позволить себе ещё раз ошибиться.

Пятеро Узлов у входа шевельнулись все разом. Карн подковылял к шкафу, упёрся плечом и сдвинул его ещё на две ладони. Дверь открылась сама, внутрь, без скрипа, и оттуда пахнуло холодом.

— Сам зайдёшь? — спросил Карн. — А то я могу и помочь.

— Сам… — прорычал я.

По спине стекал пот, внутри всё тряслось, а в голове словно зазвучали все голоса, от которых я столько пытался избавиться. Страх… он был настоящим и шёл оттуда.

Я уже всё это проходи: меня и разум рвали на части. Потом я долго восстанавливал Источник, чтобы он хоть как-то принимал энергию неба, и даже когда у меня это получилось, он остановился на половине… и голоса, что преследовали меня повсюду.

Посмотрел на Ровэна и кивнул. Сжал кулаки и прошёл мимо Карна, шагнул через порог. Дверь закрылась за спиной без звука.

На меня тут же навалилась темнота, пространство вокруг исчезло. Внутри я злился и ненавидел, ещё бы… прийти к своим и оказаться чужим… Не об этом я думал. Плевать! Сейчас главное — не потерять себя и потом не выложить им всю правду. Вот тогда меня точно убьют.

Пальцы дрогнули, сжал их в кулак. В прошлый раз я дрался: бил Покровом, Корнем, рвался, считал. Но чем сильнее я дёргался, тем быстрее комната меня жрала — пока от меня не осталось только имя… а я за него цеплялся, как за край обрыва.

Второй раз ту же ошибку делать не собирался. Сел, где-то внизу было что-то твёрдое. Положил руки на колени. Закрыл глаза, хотя разницы не было никакой.

Ждал.

Комната начала пить меня не сразу, сначала просто легла вокруг, потом в кожу упёрлись нити. Тонкие, холодные, со всех сторон, будто кто-то обмотал меня паутиной и начал медленно затягивать. Нити быстро нашли мой Росток, присосались и потянули из него энергию. Источник качнулся и поплыл к ним.

И тут внизу, под самым дном, повернулась воронка. Нити до неё дотянулись первыми, но она их просто съела. Втянула в себя все разом, сколько было. Комната дёрнулась, пустила новые — гуще, толще. Воронка съела и эти. Холод вокруг стал плотнее, нити полезли со всех сторон, но она перекусывала их у самой кожи, одну за другой, не давая проникнуть внутрь. Тянуть из меня стало нечем: ни одна нить больше не доходила до Ростка.

Смех чуть не вырвался сам. Когда воронка доела последнюю нить, и ей стало мало. Она потянулась вверх, к моему Источнику. Росток дрогнул и пошёл к ней.

— Нет, — выдохнул я в пустоту, но она просто съела звук.

Сжал, давил вниз всем, что было, держал Источник и её — всё, до чего мог дотянуться. Но воронка тянула ровно, упрямо, отнимала у меня силу каплю за каплей. Комната, почуяв, что нити больше не жрут, ударила снова, со всех сторон, и воронка, отвлёкшись, перекусила их — а потом опять повернулась ко мне.

Так и пошло. Комната била. Воронка ела комнату и лезла ко мне. Я держал воронку. Комната била опять. Сколько это продолжалось, не знаю. Пульсации кончились, сердце билось где-то далеко, будто в соседней комнате. Источник проседал, не так, как в прошлый раз, когда его вычерпывала комната, а хуже. Его ела моя собственная защита, а я платил ей за то, что она меня защищает.

— Рейланд!

Голос раздался сразу отовсюду. Тихий, низкий, хрипловатый, как будто говорившая долго кричала, а теперь не могла нормально говорить.

Бренна.

— Почему ты меня бросил?

Внутри всё оборвалось. Я сидел, не шевелясь.

— Ты же был рядом. Ты видел. Ты меня за руку держал, когда резал верёвки. Ты сказал: идём… и я пошла. Я тебе верила.

Площадь. Каменные круги. Её рука, которую я тянул к западному краю. Краст и Пятеро, прижимающие меня к камню. Кольцо на её груди и пилюля.

— Почему не спас? Ты же всех спас. А меня…

Сжал кулаки так, что ногти вошли в ладони и слушал ни слова не пропуская.

— Я тебе доверяла, Рейланд.

Вот оно! Бренна никогда не говорила «доверяла», ни разу, она вообще не говорила таких слов. Было лишь: «пошли», «держи», «шалх с тобой», а когда ей было страшно, просто молча вставала ближе. В лагере сектантов она мне сказала: «Я тебя искала» и всё.

Плакальщики тоже умели брать голоса, поэтому это не делало тварь человеком.

— Ты не она, — прошептал я в темноту.

Голос стих, но тут же пришёл другой: более низкий, твёрдый и с насмешкой в каждом слове.

— Высоко забрался, деревенский, мне бы порадоваться, но нет.

Гирт.

— Ты сказал: иди и я пошёл за ней, а ты стоял и смотрел, как меня жрёт песок.