— То есть ты изучаешь, как заставить людей покупать то, что им не нужно? — спросил Кай, уточнив мою будущую профессию.

— Вообще-то нет. Это довольно примитивное представление о коммуникациях. Хотя в итоге… если объяснять совсем просто, то да.

— Тогда объясни мне более сложное. Ты ведь не просто так выбрала именно эту специальность?

— Просто мне интересно, как люди общаются друг с другом и как и почему понимают друг друга.

— И как? — заинтересовался он.

— Мало хорошо и правильно сказать, например, что ты хочешь. Важно, чтобы тебя еще и поняли правильно. Двусторонний процесс. Так что если тебя не понимают, дело не всегда в тебе. Это очень утешает периодами. Удобная теория.

— Забавно, никогда не думал об этом так… Но получается, ты не всегда можешь гарантировать понимание тебя, разве не так?

— Так. И тут как раз вступает умение определить, как именно этому человеку сказать, и что именно сказать, и в каком порядке. Понимаешь?

Он откинулся на спинку кресла и посмотрел на меня с таким вниманием, что я невольно продолжила.

Меня ведь и правда интересовала не столько реклама, сколько само устройство разговора. Иногда человек задаёт вопрос, но на самом деле не хочет услышать ответ. Он уже решил, что думает о тебе, приписал тебе… да чего только не приписал: свои чувства, мысли, свою мотивацию, и теперь ему нужно только добиться, чтобы ты согласился с его оценкой.

— Например, тебя спрашивают: «Ты ведь понимаешь, что поступил неправильно?» Если я начну оправдываться, можно ведь и принять саму предпосылку, будто ты уже виноват. Но ты на самом деле — с твоей позиции — вообще не виноват.

— Ну а если не понимаешь, что поступил неправильно? — заинтересовплся Кай.

— Тогда спроси, почему твой собеседник так считает.

— И?

— Дальше как раз и зависит от человека. Кто-то объяснит, а кто-то начнёт сердиться, потому что ему нужен был не разговор, а твое согласие. Ожидания. У всех разные ожидания от тебя.

Кай кивнул.

— Признаю, довольно полезное умение. И соглашусь с тобой: иногда вопрос действительно нужен не для получения информации, а для того, чтобы поставить собеседника в определённое положение. Особенно если тот не понимает, что от него ждут не ответа, а признания превосходства собеседника. Мерзко. Неприятно. Особенно, когда кто-то говорит: «Ну что, опять не получилось?» — добавил он. — Он ведь не обязательно интересуется результатом. Иногда ему просто хочется, чтобы ты почувствовал себя неудачником.

— Или когда спрашивают: «Ну как дела?» таким тоном, будто заранее радуются, что у тебя всё не очень и ты неудачник.

— И что ты отвечаешь?

— Смотря кому. Одному папиному знакомому я бодро рапортую: «Лучше всех».

Он рассмеялся.

— Хороший ответ. И что? Как он реагирует?

— Злится, — довольно сообщила я. — Теперь злится. И уже не спрашивает. А первый раз он был так обескуражен, надо было видеть его лицо. У него весь мир сломался. Как же так, меня выгнали из школы, не брали в ту, в которую я хотела поступить, я начала заниматься живописью — и неудачно, по мнению окружающих, по крайней мере, от дочери архитектора ожидали куда больше… А я сообщаю, что все отлично. Вот тогда я поняла, что мне нравится изучать именно коммуникацию.

— Ты оказывается опасная девушка. И часто ты свои умения применяешь на практике?

— Только в крайних случаях, — заверила я. — Я просто не люблю ругаться.

— Тоже отличный способ не подчиняться чужому сценарию.

Я задумалась. Мне никогда не приходило в голову, что привычка отвечать доброжелательно может быть чем-то большим, чем просто вежливость или нежелание портить себе настроение.

— Жаль, это не всегда работает, — заметила я. — Некоторые люди начинают давить ещё сильнее.

— Конечно. Нельзя одним ответом остановить человека, который намерен тебя задеть. Но можно не помогать ему делать это.

— Например?

— Не признавать, что он имеет право определять, что именно ты должна чувствовать в тот или иной момент. Ты можешь выслушать его мнение, но это не означает, что обязана с ним согласиться. И уж точно не обязана доказывать ему, что имеешь право думать иначе.

Я медленно покрутила стакан с соком в руках.

— Пожалуй, да. Люди часто путают желание быть услышанными с желанием, чтобы с ними согласились.

— Потому что согласие проще принять за понимание.

— А если человек вообще не хочет понимать?

— Тогда, возможно, ему и не нужен разговор.

— А ты сам так делаешь? — спросила я.

— Что именно?

— Управляешь разговорами? Подбираешь вопросы, чтобы собеседник отвечал так, как тебе нужно…

Он даже не задумался.

— Иногда, — легко ответил он.

— Значит, всё-таки часто.

— Эл, по-моему, ты хочешь навязать мне какое-то странное понимание обо мне, — с упреком сказал он. — Я вполне милый и хороший. Но иногда выбираю себя, если мне становится неудобно.

— И не считаешь это плохим?

— Смотря зачем. Можно направить разговор, чтобы не тратить время на пустые споры. Можно помочь человеку сформулировать мысль, которую он сам пока не может выразить. А можно заставить его согласиться с тем, чего он не хочет. Это ведь разные вещи. Да, я иногда тоже пользуюсь подобными схемами, чтобы получить нужный мне результат.

— И как понять, где заканчивается одно и начинается другое?

— Хороший вопрос, Эл. А где начинается и заканчивается то, что ты позволяешь себе позволить? Наверное, по тому, остаётся ли у собеседника возможность отказаться. Если ты не оставляешь ему выбора, это уже не совсем разговор. Думаю, ты умеешь различать эти вещи.

Нам принесли десерт. Официант поставил перед нами специальную посуду, аккуратно полил мороженое соусом и поджёг. Я залюбовалась, небольшим пламенем.

— Красивая подача, — сказала я.

— Рад, что тебе нравится.

Официант улыбался, довольный.

Я попробовала мороженое и не удержалась от улыбки.

— Вкусно?

— Очень.

— Я рад, что доставил тебе несколько приятных мгновений, — серьезно сказал Кай. — У тебя красивая улыбка.

И что бы кто бы обо мне ни думал, мне было приятно его слушать.

Когда мы вышли из ресторана, вечер в городе бушевал во всю. Я шла рядом с Каем и отчего-то радовалась. Впрочем, вечер был приятный, собеседник — еще приятнее.

— Слушай, — сказала я, когда мы остановились возле его железного коня. — А почему ты вообще ездишь на байке? Почему не машина?

Он повернулся ко мне:

— Скорость нравится. И воздух.

— Воздух? В Лондоне? Безусловно тут потрясающий воздух.

— Представь, мне нравится. Тебе ведь тоже понравилось.

Я взяла шлем, повертела его в руках и только потом ответила:

— Да. И воздух, и скорость.

— Вот видишь. Иногда полезно попробовать что-нибудь новое.

— Не привыкай. Это ещё не значит, что я теперь буду постоянно с тобой кататься.

— Разумеется. Я бы и не посмел делать такие выводы.

По его лицу было совершенно ясно, что он не собирается расстраиваться из-за моего предупреждения.

Я вдохнула, надела шлем и устроилась позади него. И город снова потянулся нам навстречу.

Иногда это очень неожиданное открытие, что слишком быстро человек становится частью твоей жизни. Сначала вы просто случайно встречаетесь, это приятно, но если бы не случайная встреча — ты о нем бы и не помнил. Потом встречи становятся регулярными, и ты уже ловишь себя на том, что начинаешь ждать встречи. И что рассказываешь ему какую-нибудь глупость, которую ещё вчера и сама бы не сочла достойной внимания, но с ним можно обсуждать все. А потом вдруг понимаешь, что уже несколько дней подряд думаешь только о нём.

Вот так и формируется зависимость.

А я могу сколько угодно расчленять и препарировать наши встречи вплоть до молекул, факта это не отменит. Я думала о моем новом знакомом. Слишком часто. Почти постоянно.

Сначала он просто встречал меня после занятий, и мы отправлялись куда-нибудь пообедать или просто гуляли, если погода позволяла. Впрочем, в Лондоне погода редко кому-то что-то подобное позволяет, но Кая это совершенно не смущало.