— Да, папа.

— И не вмешивайся в дела старших.

Она вскинулась было ответить, но опять опустила голову.

— Да, папа. Извини.

— Иди спать, — сказал Эйрнан. — Мы поговорим, когда ты отдохнёшь.

Эйлис послушалась беспрекословно.

А ее отец по-прежнему стоял в дверях гостиной. Тёмная свободная футболка и белые, как снег, волосы, собранные в низкий хвост…

— Ты не должна была встречать её так, Гвен.

Я почувствовала, как внутри снова поднимается раздражение.

— Я всю ночь не спала!

— Я слышал.

— Я не знала, где она! Я не знала, что с ней! Телефон молчит, звонки она сбрасывает! А ты слишком спокоен. Или тебе она отвечала?

— Нет. Но я и не звонил. С ней все было хорошо, эйна. Если бы…

— И ты, слыша, что я не сплю, зная, как я беспокоюсь, ты даже не попытался сказать мне об этом⁈ Может, мне еще и перед тобой извиниться за то, что я беспокоилась⁈

— Гвен, она вернулась домой.

— И что? Теперь я должна радоваться?

— Было бы неплохо. Но, возможно, стоило сначала спросить, хорошо ли она провела вечер?

Я отвернулась.

Мне не хотелось слышать это от него. Не сейчас. Не после вчерашней ссоры, после того, как я легла одна в спальне, а он остался в гостинной на диване — в который уже раз. Не после того, как я несколько часов пыталась убедить себя, что всё нормально, что это просто усталость, просто неудачный вечер, просто очередной конфликт, который мы переживём, как переживали раньше.

— Ты всегда её защищаешь, — сказала я.

— Нет. Если она неправа — я скажу ей об этом.

— Правда?

— Но не буду настаивать, чтобы она приняла это на веру. Гвен…

Я рассмеялась, но смех получился неприятным даже для меня самой.

— Как удобно. Ты всегда можешь остаться в стороне и выглядеть разумным. И любимым папой. А я… грымза, которая мешает вам жить свободно и счастливо.

Эйрнан посмотрел на меня. В его глазах не было ни злости, ни насмешки. Только почему-то усталость… когда она появилась? Я не замечала раньше. Я… я давно многое не замечала.

— Ты знаешь, что это не так, — мягко сказал он.

— Тогда почему ты ничего не делаешь?

Он помолчал.

— Потому что не всё можно исправить сразу, Гвен. Иногда нужно время.

Мне захотелось спросить, что именно он собирается исправлять и на что ему, бессмертному, внезапно понадобилось время. Исправить нашу вчерашнюю ссору? Отношения с дочерью? То, что мы больше не спим в одной комнате? Или всё сразу, одним из своих спокойных, разумных решений, после которых мне почему-то всегда казалось, что я осталась единственным человеком, который не понимает, что происходит?

Но я не спросила.

Я устала. Я правда устала. И от работы, и от бесконечных попыток удержать всё под контролем, и от разговоров, в которых каждое слово будто становилось ещё одним доказательством того, что мы с Эйрнаном больше не понимаем друг друга.

— Я не хочу сейчас ссориться, — сказала я.

— Я тоже не хочу этого. Я люблю тебя, эйна. Просто нам обоим нужно время, чтобы найти выход.

Он произнёс это так просто, что мне захотелось заплакать.

Я отвернулась и пошла в спальню. На пороге остановилась, ожидая, что он позовёт меня, попросит остаться. Но Эйрнан молчал.

В комнате было тихо. На кровати всё ещё лежало покрывало, которое я вчера расправила перед сном. Я села на край матраса и посмотрела на свою половину постели. На подушку, которая казалась слишком большой без него.

Мне хотелось злиться. На Эйлис, которая не понимала, как сильно я за неё волнуюсь и как сильно люблю эту девченку. На Эйрнана, который, казалось, всегда знал, что сказать, но почему-то никогда не говорил того, что мне действительно было нужно услышать. На саму себя — за все, что я делала не так. За все. Потому что я все делала не так.

Я легла, не раздеваясь, и закрыла глаза. Когда в последний раз мы с ним просто лежали рядом и разговаривали о чём-то незначительном? Не о детях, не о работе, не о том, что нужно сделать завтра. О чём-нибудь совершенно бесполезном, смешном, не имеющем никакого отношения к нашей жизни?

Раньше такие разговоры возникали сами собой. Теперь я даже не знала, с чего начать.

Я повернулась на бок и подтянула к себе одеяло.

Мне хотелось сказать, что я люблю его. Что люблю Эйлис, мальчиков, наш дом, нашу жизнь. Что я не хочу ничего терять.

Но говорить это было некому.

И, наверное, страшнее всего казалось то, что я не была уверена, услышал бы меня Эйрнан, если бы я всё-таки решилась сказать ему об этом сейчас.

Несколько дней после памятной ночи Самайна я провела дома. Из комнаты не выходила, сославшись на подготовку проекта. Видеть никого не хотелось, вообще. Хотя нет. Одного человека, наверное, все же хотелось бы… только ни номера, ни имени он не оставил. А я не спросила. Зря, наверное… или нет?

Потом наступил понедельник, и я поняла главное — выйти из дома мне страшно. Я боялась. Резкий звук, громкий голос, черная потертая куртка, увиденная вдали переулка — все, этого мне было достаточно, чтобы напрячься.

Папа смотрел на меня за завтраком и раздумывал, видимо, задать ли мне, нервно переддвигающей стакан с соком по столу туда-сюда, пару вопросов. Но не задал. Сообщил, что сегодня мама везет близнецов в школу, а в колледж я поеду с ним. И я выдохнула. Правда, потом все равно на него посматривала с подозрением: он знает, что произошло? Ох… только не это… или не знает? Просто предполагает, что с Джеффом мы поссорились? Или…

Ехали мы молча. Перед колледжом он только спросил:

— Во сколько тебя забрать?

— Я сама, папа. Я не помню, во сколько освобожусь.

Настаивать он не стал. И я с радостью помчалась в аудиторию.

Занятия тянулись медленно. Я старалась сосредоточиться, даже что-то записывала на лекциях, только погрузиться в учебу не получалось. Мне становилось все страшнее. Если Джефф решит придти… он ведь знает и где я учусь, и сколько у меня лекций… не будет же он среди улицы ко мне цепляться? Или будет? И что мне делать?.. А если он извиниться решит? Выпил больше, чем надо, не сдержался… любит…

Фу!

Так разве любят?

Учебные часы всегда тянулись. А сегодня пролетали как ласточки за окном. Занятия закончились, едва начавшись, и надо было уходить.

Я посидела в библиотеке до тех пор, пока день не начал угрожающе таять. В сумерках возвращаться домой тем более не стоило. Я собралась и решительно вышла на улицу.

Ни знакомой куртки, ни знакомой старой машины. Уже счастье. Но пока дойду до метро, расслабляться не стоит.

Собственно, только потому, что я тщательно всматривалась в окружающих, я и заметила знакомый мотоцикл и рядом его хозяина в черной мотокуртке и с растрепанными белыми волосами. Он выделялся среди прохожих, хотя ничем особенным, кроме, разве что цвета волос, не отличался — ни ростом, ни сложением, вот совсем ничем.

Он словно почувствовал мой взгляд, оторвался от телефона и помахал мне рукой. Ладно, подойду. Если Джефф…

Я тряхнула головой, чтобы все глупые параноидальные мысли вытряхнуть, и решила подойти.

— Привет, — сказал он. И встал с сиденья. И сразу стал выше меня. Однако. В прошлый раз я даже и не заметила, что он выше. И симпатичный.

— Привет, — осторожно ответила я. — Ты здесь откуда?

— Проезжал мимо. И решил остановиться. Место красивое. Вообще города люблю.

Я посмотрела на него, потом на мотоцикл.

— Много путешествуешь?

— Нет, не особо, не часто приходится — времени не хватает.

— А-а-а, — протянула я. — А здесь ты работаешь?

— Нет, — улыбнулся парень. — Здесь я колледж искал.

— И что, — заинтересовалась я, — нашел?

— Как видишь. И даже вовремя — даже не ждал почти.

— И откуда ты знаешь, где я учусь?

Он улыбнулся еще шире и довольнее:

— Ну, знаешь, выяснять, где учатся красивые девушки, не самая сложная задача. Зато очень приятная.