– Да, я приму его. – Голос почему-то сел почти до шепота.

– Я рад. – Ответил он, прикрывая глаза. Его тело подалось вперед, притягивая меня ближе прямо вместе с креслом. Горячие руки коснулись обнаженных ног, скрытых рубашкой до середины бедра. – Я буду тебе хорошим мужем.

Внутри что-то сжалось от его слов — остро, сладко. Рассыпалось на мурашки и пронеслось вниз по телу. Или причина этому — жадные движения его рук?

Они поднимаются все выше, забираясь под легкую ткань. Разводят мои ноги в стороны, обеспечивая себе лучший доступ.

Ласкают нежную внутреннюю сторону бедра: сначала пальцами, а затем я чувствую на них и губы.

– Служанка скоро должна принести мои платья. – Предупреждающе шепчу я, понимая, к чему все идет. И, наверно, впервые в жизни, не чувствуя никакого желания это останавливать.

– Я приказал нас не беспокоить. – Раздается его голос. Легкая щетина задевает чувствительную зону. Он касается кожи губами, слегка прикусывает и тут же влажно проводит языком, продвигаясь все выше. С моих губ срывается тихий стон, а бедра приходят в движение, словно стараясь облегчить напряжение, возникшее между ними.

Я откидываю голову на спинку кресла, полностью отдаваясь ощущениям. Закрываю глаза, сосредотачиваясь лишь на горячих прикосновениях. В них больше нет осторожности: его ладони сжимают мои голые ягодицы, впиваясь пальцами почти до боли. Губы жадно ласкают меня, продвигаясь выше — к тому месту, где все изнывает от желания.

Я бесстыдно раскрываюсь, упираюсь одной ступней ему в плечо. Напряжение внутри нарастает, словно огромный огненный шар.

– Ты уже такая влажная. – Хрипло произносит Эйден, дотрагиваясь до моей плоти. Большой палец скользит по складкам, находит чувствительную точку и обводит ее по кругу. Из моего горла вырывается тихий всхлип. – Такая сладкая.

Горячий язык прикасается к моему клитору, вызывая дрожь удовольствия во всем теле. Я касаюсь одной рукой его волос, слегка их сжимая, натягивая. Вторая рука цепляется за спинку кожаного кресла, словно это последняя опора, что у меня еще осталась.

Я полностью открыта его порочным движениям, а внизу живота начинает сжиматься уже знакомая пружина. Я кусаю губы, шепчу его имя, все сильнее хватаю его за волосы и поддаюсь бедрами навстречу, чувствуя себя так, словно тело бьется в лихорадке.

Сосущее чувство пустоты становится почти невыносимым. Мне хочется почувствовать его внутри, ощутить силу, заполненность, трение.

– Пожалуйста, Эйден… – прошу я. – Я хочу…

Что именно — с моих губ так и не сорвалось, но он каким-то образом понял. Отстранился, одновременно с этим подхватывая меня под бедра и усаживая на стол.

У нашего поцелуя привкус моего желания, что я жадно слизываю с его губ. Полы моей рубашки расходятся в стороны, и руки Эйдена принимаются жадно оглаживать тело, сжимать грудь, касаясь твердых сосков.

Нас словно охватывает безумие — каждое прикосновение приносит настолько острые ощущения, что мы не можем не издавать звуков. Я лихорадочно пытаюсь расправиться с застежкой его штанов, а когда это, наконец, удается, то провожу ладонью по горячему органу, постанывая от нетерпения.

Эйден перехватывает инициативу почти сразу, направляя член к моей пульсирующей от желания плоти. Проводит вверх и вниз, распределяя влагу, а затем начинает медленно входить. Орган распирает меня изнутри, заполняет каждый миллиметр, давит на скрытые точки удовольствия. Это так ярко, так остро, что на пару мгновений у меня непроизвольно закатываются глаза.

– Что такое, Ассия? – В его голосе нотки провокации. Рука зарывается в мои волосы на затылке, запрокидывает голову. –

Скучала по этому?

Резкий толчок выбивает из меня глухой стон. Его потемневшие глаза неотрывно смотрят на мое лицо, на приоткрытый рот.

Он наклоняется и словно по секрету сообщает:

– Вот я очень скучал. Особенно те восемь лет.

Очередной выпад, который проникает так глубоко, что тело словно молнией прошибает.

– Но сейчас ты моя, верно? – Продолжает он, и его тихий шепот забирается мне прямо под кожу. – Стонешь на моем члене, носишь кольцо, что я тебе дал…

Он вбивается в мое тело с силой и страстью, что не дает мне и шанса прийти в себя и как-то ответить. Его губы накрывают мои, вторгаясь в рот языком, словно желая поглотить без остатка.

Внутри нарастает горячее удовольствие — от него все тело напрягается, превращая меня в сплошной комок оголенных нервов. Хриплые вскрики вырываются из моего горла не прекращаясь — ровно до того момента, как пружина внутри лопается, заставляя меня затрястись от наслаждения. Оно пронзает мое тело насквозь, заставляя беспомощно цепляться за плечи Эйдена.

Он замедляется, шепча мне какие-то нежности, покрывая лицо легкими поцелуями. А затем и вовсе отстраняется и снимает меня со стола. Ноги мелко подрагивают и не слушаются, и я уверена, что ни шагу не смогу ступить.

Впрочем, он этого и не ждет. Разворачивает меня лицом к столешнице и мягко нажимает на лопатки, укладывая прямо в ворох бумаг, что я недавно изучала. Я не сопротивляюсь: ни когда он откидывает мои волосы со спины и прикасается к ней губами, ни когда поднимает одну мою ногу, согнутую в колене, и закидывает ее на стол.

Его ладони сминают мои ягодицы одновременно с резким проникновением. Тишину комнаты разрезали наши громкие стоны, вырвавшиеся одновременно, и пошлый, хлопающий звук.

– Боги… – выдыхает он, принимаясь вновь вбиваться в мое тело. Движения резкие, сильные, глубокие, они заставляют меня захлебываться эмоциями. Мое тело на самой грани — еще немного и я сорвусь.

– Ассия, моя Ассия. – Повторяет он, а руки касаются меня везде, куда дотягиваются. Я зажмуриваюсь в ожидании второй волны наслаждения, достигая ее спустя бесконечно долгих минут, наполненных влажными шлепками. Мое нутро конвульсивно сжимает член, что вдруг замирает в самой глубокой точке, изливаясь семенем. Внутри становится горячо и очень влажно.

Его руки крепко удерживают мои бедра, а стон наполнен какой-то обреченностью, от которой внутри все переворачивается.

На

войне

Чтобы прийти в себя, мне требуются несколько бесконечно долгих мгновений. Эйден помогает мне подняться, а затем устраивается в кресле, усаживая мое несопротивляющееся тело на коленях. Между ног слишком влажно от его семени, что стекает по внутренней стороне бедра.

– Тебе не нужно беспокоиться, Ассия. – Произнес он. – Я принимаю отвар, не позволяющий зачать ребенка. Все это время принимал.

Какая своевременная информация. Я кивнула, предполагая нечто подобное. Все же Эйден слишком предусмотрителен и продуман: ему были не нужны внезапно объявившиеся бастарды, ни от меня, ни от кого бы то ни было.

При мысли о том, что у него все это время могли быть и другие женщины, внутренности неприятно скрутило. Ревность слепа и беспощадна, и даже после всех произнесенных им сегодня слов, она все еще крепко держит мое сердце когтистой лапой.

Кто знает, что он чувствует на самом деле? Возможно, я для него лишь запретный плод, устоять перед которым он не в силах? И что случится, после того как он его вкусит и насытится?

– О чем ты думаешь? – Его голос спокойный, расслабленный, удовлетворенный. Для меня в новинку, что он сам задает этот вопрос — привыкла, что читает меня, как открытую книгу.

– О том, что будет дальше. – Уклончиво ответила я. – Когда мы заключим клятву?

– Не переживай, я все устрою. – Произнес он загадочным тоном. – Дай мне несколько дней.