— последнее, что он может сейчас во мне увидеть.

И что мне остается? Ждать, когда он сам соизволит придумать мне применение или отпустит? Свои намерения он уже высказал довольно прямо – шансы на это настолько малы, что даже рассматривать не стоит.

Остается последний вариант. Избавиться хотя бы от цепи и бежать в лес, молясь, что по пути не встретятся инквизиторы, а то и добрые селяне, желающие лицезреть горящую на костре девку с неправдоподобно-черными глазами. Моя тьма явно что-то против меня имеет, раз забросила именно в это время.

Я пока не до конца понимала свою силу, хотя после исчезновения чудовища, знала о ней гораздо больше. Мне повезло пройти инициацию после восемнадцати лет: до этого момента у меня не было и малейшего шанса остаться собой. Тело недостаточно зрелое, чтобы вынести открытие магических каналов, а сознание не готово к слиянию.

Чудовище стремится к главенству, но, как это случилось со мной, может уступить, если посчитает, что носитель подходит для цели. Какой? На этом месте в моем разуме зияла такая беспросветная пустота, что я даже не представляла, что и думать.

Я только знала, что если собрать все способности в одном человеке, то что-то должно произойти. Примерно этим занималась ведьма, убившая Иви, чтобы получить силу юной принцессы.

Очевидно, ничем хорошим подобное закончиться не могло, поэтому я просто решила закинуть это знание в самый дальний угол своего разума, сосредотачиваясь на насущных проблемах.

Я строила в голове десятки теорий, почему попала именно сюда. Там, на крыше замка, меня окружали видения собственной жизненной линии. Логично предположить, что я провалилась в один из таких временных разломов. Вот только… это прошлое принадлежало не мне, а Эйдену.

Или все же нет?

Если не считать тревожных размышлений, то в остальном условия моего содержания были непозволительно хороши для пленницы инквизитора. Меня не били, не унижали, вовремя кормили и даже принесли одежду, купленную в близлежащем городе. Я посмотрела на нее с подозрением. Судя по объему, Эйден предполагал, что останусь я в его убежище надолго.

Меня это категорически не устраивало.

– Зачем ты держишь меня здесь? Я что-то вроде экзотического домашнего животного? – Не выдержала я вечером следующего дня.

– Я пока не решил, что с тобой делать. – Рассеянно ответил он, словно рассуждал о судьбе недоеденного обеда, а не живого человека.

– Так решай быстрее. Иначе начну думать, что ты ко мне привязался.

– Признаюсь, присутствие в моем доме ведьмы, что страстно желает меня убить, добавляет в жизнь некую остроту. – Все с той же интонацией ответил он, и я скривилась. Нашелся любитель острых ощущений.

– Убить? – Я сделала вид, что удивилась. – О чем ты, Эйден? Я даже слова не могу поперек тебе сказать, а уж твое благополучие – единственное, что меня заботит. Правда, все это навязано клятвой, но кому нужны такие детали, верно?

– Значит, клятва — единственное, что вынуждало тебя все это время быть на моей стороне? – Голос мягкий и расслабленный, а вот глаза смотрят остро и пристально. Я уже пожалела, что вообще открыла рот. И что он постоянно пытается от меня добиться?

– Она не оставила мне выбора. – Ответила я. – Тебе не кажется, что это… подло?

– Прости, Ассия, мы живем не в то время, чтобы благородство побеждало. Разве ты сама не врала, не манипулировала? Не пользовалась своей красотой для достижения цели? Или подлость считается таковой, лишь когда ты находишься в роли жертвы?

– Да уж куда мне до тебя, Эйден. – Пробормотала, желая только одного: закрыть эту тему.

– Не будь этой клятвы, ты уже была бы мертва. Я бы лично убил тебя в тот день, когда мы впервые встретились.

– Еще немного и окажется, что я вообще должна тебя за нее благодарить? – Я фыркнула, хотя в глубине души не могла признать его правоту. Правда, от этого она более привлекательной не становилась: да, Эйден уже не раз спасал мою жизнь, но в то же время она мне больше не принадлежала.

Хотя… а принадлежала ли она мне хоть когда-то? Или принц вырвал право распоряжаться ею прямо из цепких когтей отца?

Замкнутый круг какой-то.

– Я не жду от тебя благодарностей, Ассия. – Эйден поморщился, словно от неприятных воспоминаний.

– А чего ждешь? – Вот мы и вернулись к тому, с чего начали.

– Для начала, чтобы мы научились друг другу доверять. – И смотрит так серьезно, словно действительно это и имеет в виду.

Легкий смешок вырвался из груди, перерастая в истерику. И этого Эйдена я считала “другим”? Абсолютно чужим человеком? Да за последние восемь лет он не изменился ни капли: лишь обзавелся первыми морщинками, да методы стали чуть менее топорными.

Впрочем, под серьезным взглядом своего палача успокоилась я быстро.

– Тогда дай мне хоть одну причину. – Насмешливо ответила я, наконец-то ставя точку в этом разговоре.

Холодно

/

Горячо

На следующий день зарядили дожди, не прекращающиеся ни на минуту. Атмосфера в убежище стала какой-то особенно мрачной: без яркого дневного света и пения птиц, я слишком остро ощущала свою неволю.

Эйден ослабил цепь до предела: настолько, что я даже смогла открыть дверь и сесть на порог, подставляя ноги упругим холодным струям. Я бы, наверно, и полностью вышла, если бы могла – хотелось смыть с себя события последних дней.

Словно в противовес, так же, до предела, были натянуты мои нервы. Я не понимала, чего ожидать от младшего принца. Зачем он держит меня здесь, если давно выяснил все, что хотел? Не будет же он где-то прятать меня все восемь лет, прежде чем случится нападение?

А даже если мне получится сбежать, то что делать дальше? Возвращаться к той точке, когда далмарийцы вновь атакуют замок? Вновь проживать этот кошмар, молясь, что удача и на этот раз будет на моей стороне?

– Ты заболеешь. – Произнес Эйден за моей спиной, и я хмыкнула. Думала, мы это уже проходили: беспокойство за мое здоровье последнее, что сто́ит ожидать от того, кто пытал меня всего в паре метров от того места, где я сейчас сидела.

– Подержи цепь, хочу искупаться. – Не оборачиваясь, велела я.

Как же низко пали мои стандарты, если подобное вырывается изо рта почти будничным тоном. Мой голос оказался почти полностью поглощен шумом дождя. Но Эйден услышал.

– Вечером. – Пообещал он. – Если дождь закончится, я принесу воды. Воспользуешься артефактом нагрева, как раз вчера принес из города.

Я медленно обернулась, впиваясь в его фигуру внимательным взглядом. В полумраке комнаты она казалась какой-то особенно пугающей. Не знаю почему, но его желание позаботиться обо мне, вызывало в груди неясную тревогу. Хотелось бежать, пока не произошло нечто непоправимое.

– Хорошо. – Ровным тоном проговорила я вставая.

К вечеру ливень действительно прекратился, принеся с собой совсем не летнюю прохладу. Меня ощутимо потряхивало: должно быть, скопившийся стресс давал о себе знать. Я до последнего скрывала свое состояние, надеясь, что оно пройдет само собой, но разве что-то может укрыться от Эйдена?

Нахмурившись, он несколько секунд изучал мое трясущееся под одеялом тело, а затем в несколько шагов приблизился к лежанке.