Поднялась на четвереньки, вдыхая сырой и холодный воздух так, словно только вынырнула из-под воды.

Веселый треск костра, крики толпы и запах горелой плоти, от которого замутило так, что я не смогла сдержаться. Несколько минут мой желудок неукротимо выворачивало, прежде чем я додумалась оторвать кусок ткани от подола и закрыть им нос.

Сила внутри меня ощущалась как-то по-новому, и я осторожно потянулась к ней, пытаясь понять, какую способность даровала мне богиня. И лишь несколько минут спустя, перебрав огромное множество вариантов, осознала, что она имела в виду.

Твоя судьба отныне принадлежит одной тебе.

Светлые волосы упали на мои плечи, и, даже не имея зеркала, я поняла, что увижу в нем не свое лицо. Я забрала способность менять внешность.

И получила свободу стать той, кем захочу.

Шел

первый

снег

Я и сама не заметила, как потеряла сознание. Тело охватила лихорадка, заставляя метаться в бреду. Сначала на холодной земле, а потом на узкой кровати, на которую попала неизвестно каким образом.

– Потерпи, дорогая. – Повторял чей-то заботливый голос, меняя на моем лбу влажную ткань. Я смутно помнила бесцветные старческие глаза, сетку морщинок на уставшем лице, заботливые руки с сухой кожей.

– Герта? – С надеждой вопрошала я пересохшими губами. Но знала, что это не она. Не могла быть.

– Потерпи, – просила женщина. И что мне еще оставалось? Я терпела. Ноющие мышцы, выворачивающиеся суставы, жар в груди, мешающий сделать вдох. Я всю жизнь терпела, потерплю и сейчас.

Все закончилось внезапно. Я открыла глаза, ощущая себя так, словно заново родилась. Домик маленький — всего одна комната. В углу неприглядной кучей валяется мое платье. То самое, с коронации. Драгоценные камни поблескивают в полумраке.

На тумбочке возле кровати догорала свеча. В щели задувал прохладный ветер, заставляя пламя дрожать, почти гаснуть.

Превращал в красную точку на фитиле. Но стоило сквозняку утихнуть, как огонь возрождался.

Прямо как я.

В кресле возле кровати сидела женщина. Простое платье, собранные в тонкую косу седые волосы. Худая, измученная, но чувствуется в ней какой-то внутренний стержень. Сила.

Ее грудь мерно вздымалась, глаза закрыты. Но стоило мне пошевелиться, как она тотчас проснулась, окидывая меня мутным взглядом.

– Очнулась? – Хрипло выдохнула она с явным облегчением. Почти сразу же начала подниматься, тяжело опираясь на правую ногу. Левая, судя по всему, болела — женщина почти на нее не наступала, направляясь ко мне. – Ну и заставила ты меня повозиться. Откуда ты такая явилась? Что-нибудь помнишь?

– Помню. – Произнесла я, садясь на кровати. Тонкое одеяло сползло, обнажая обмотанную бинтами грудь и разрезанную по центру сорочку. Светлые волосы рассыпались по плечам. Видимо, внешность у меня все еще другая. – Зовите меня Амалия. Какой сегодня день? Где я?

– А меня Агата зовут. – Добродушно представилась она. – Вы в Мотеро. Раньше наш арронд назывался Сартер, возможно, это название вам лучше знакомо. Сегодня первый день зимы.

– Давно переименовали? – Спросила я, стараясь не выдать охватившее меня волнение. Про переименование арронда Эйден говорил еще на собрании совета. Как минимум я не в прошлом.

– Так пару месяцев назад. – Агата потрогала мой лоб, щеки, но снимать бинты не стала. Я прикрыла глаза, считая в голове дни. Получается, Таль выкинула меня примерно через полтора месяца после коронации. Хорошо это или плохо, я пока не понимала. – Расскажете, что с вами произошло?

– На меня напали разбойники. – Выдавила я. Почему-то врать этой женщине было неприятно. – Ранили. Я использовала артефакт переноса, но он… сломался.

– Вот же… – Агата сокрушенно покачала головой. – Повезло, что вас нашли и ко мне принесли. Я в свое время помогала целителю, вот кое-что сама тоже умею. Неудивительно, что грабители позарились на вас… уж больно платье дорогое. Уж не серчайте, пару камней срезала и мужикам отдала, что вас принесли.

– Ненавижу это платье. – Прохрипела я, окидывая груду на полу мутным взглядом. Остро захотелось от него избавиться.

– Вы, Амалия, наверно, хотите послать весточку семье? Уверена, они места себе не находят… – Осторожно предположила женщина, направляясь к углу, что использовался в качестве кухни. В комнате распространился такой аппетитный аромат, что у меня рот тут же наполнился слюной.

Я помедлила, прежде чем ответить. Даже глаза прикрыла, представляя, как мою записку доставляют Эйдену. Он неторопливо раскрывает ее, не подозревая, какое содержимое она скрывает. Затем вскакивает и велит снарядить отряд. Возможно, даже отправится вместе с ним…

Но все это всего лишь мечты. Каковы шансы, что она дойдет до него? Что он поверит? Что это все еще имеет для него какой- то смысл?

Да и последний совет Таль засел в моей голове. Разберись в себе. Можно целую жизнь прожить, но так этого и не сделать…

– Мне некому писать. – Ответила я, наконец. – Родителей не стало. Как и мужа.

В глазах Агаты появилось сочувствие. Она медленно направилась ко мне. От деревянной плошки в ее руках исходил пар. Я поднялась на ноги и перехватила ее на полпути.

– Не вставай, деточка. Рано тебе еще. – Произнесла она. Я чувствовала себя вполне сносно. Уверена, что если сейчас сниму

бинты, то под ними окажется чистая кожа. Но пугать добрую женщину своими способностями к регенерации не хотелось. –

Бульон тебе сварила. Поешь.

– Спасибо. – Я пригубила его прямо из плошки и едва не застонала от наслаждения. Ничего вкуснее в жизни не ела.

Опустошила меньше чем за минуту. Приятное тепло согревало изнутри.

– Молодец. Кушать тебе надо обязательно. Восстанавливаться. – Одобрительно произнесла Агата. – Ради себя и ради ребеночка.

Мои руки ослабели настолько, что едва не выронили посудину.

– Вы… уверены? – Спросила я охрипшим голосом.

– Разумеется, уверена. – Произнесла женщина с некоторым замешательством. – У меня в этих делах знаешь, сколько опыта. А то, что ранили тебя, так ничего страшного. Ты сильная, и дитя твое сильное, значит. Вот и крепко держитесь друг за друга, если никого больше не осталось.

В груди засел огромный ком, преграждая путь воздуху. Как же хотелось разрыдаться, дать выход всем накопившимся эмоциям. Но глаза оставались сухими.

– Могу я остаться у вас на несколько дней? – Хрипло выдавила я спустя несколько долгих секунд. – Обузой не стану.

– Да, конечно, милая. Я и рада буду. – Она тепло мне улыбнулась. – Лет двадцать уже одна живу. То тут, то там помогаю… вроде и нужна всем, да при этом никому.

– А где семья? – Спросила я, но Агата то ли сделала вид, что не услышала, то ли попросту не захотела отвечать. Направилась к печи. На секунду мне показалось, что в ее глазах мелькнула влага.

Повторять вопрос не стала — не желала бередить раны на чужой душе. Со своими бы разобраться.

Так и потянулись дни в хижине знахарки: спокойные, монотонные, похожие один на другой как две капли воды. Разбавлялись лишь редкими гостями, что захаживали за травами и настойками.

С платья я срезала все драгоценные ткани, а сам наряд сожгла. Мне казалось, что вместе с ним догорает моя прошлая жизнь. Кем я была?