Он достал из внутреннего кармана какой-то прямоугольник и протянул мне. Спустя мгновение я опознала в нем ежедневник.

Мои озябшие пальцы коснулись мягкой темной кожи, нагретой теплом его тела.

– Это мои собственные записи и наблюдения. Почему-то мне казалось, что ты захочешь с ними ознакомиться. Не скажу, что там ты найдешь ответы на все свои вопросы, но, поверь, информации здесь больше, чем во всей этой груде хлама. – Он обвел рукой пожелтевшие тома. – А знаешь, что самое интересное, Ассия?

– Что? – Мои пальцы вцепились в записную книжку с такой силой, словно я в любой момент ждала, что он начнет ее вырывать.

– Ты могла бы не тратить время, а сразу прийти ко мне. Мои двери всегда для тебя открыты.

Резко отстранившись, Эйден пошел прочь, а я с трудом удержалась от того, чтобы не кинуть ему вслед том поувесистей. И он называет невыносимой меня, хотя сам изводит своими намеками, фразами, предложениями. Словно точно знает, какую струну в моей душе задеть, чтобы получить нужный ему звук.

Советница

Ежедневник лежал на моей кровати, словно свернувшаяся в клубок змея. Эйден вновь приглашал меня в свое неприглядное прошлое – то самое, о котором я предпочла бы забыть.

Нужно всего лишь открыть его. Простое движение, которое я не могла совершить вот уже целый час.

– Я вам еще понадоблюсь, госпожа? – Тихий голос Софии ворвался в мой мозг, вынуждая оторвать задумчивый взгляд от темного прямоугольника.

– Можешь быть свободна.

Дождавшись, когда дверь закроется, я все же легла в постель и открыла злополучный дневник. Страницы были пожелтевшие, местами грязные, а уже привычный мне почерк Эйдена скакал волнами, словно писать ему приходилось в спешке на непредназначенных для этого поверхностях.

В самом верху значилась дата – десять лет назад. Рядом стояло имя. Брианна. Ниже неразборчивые строки, большая часть из которых перечеркнуты так сильно, что понять написанное почти невозможно.

– Тьма взовет… предложить?… всего… – Попыталась прочесть я вслух и тяжело вздохнула. Спасибо, Эйден, очень информативно. Ладно, идем дальше.

Ниже он описывал внешность ведьмы, рост, личные наблюдения. Отдельным пунктом шли способности: чтение мыслей, наведение иллюзий, управление неживыми, мимикрия, ясновидение. Напротив последнего пункта было приписано имя Иви.

В моей голове щелкнуло, и картинка наконец-то сложилась. Принцесса говорила, что ее способность стала пятой в коллекции убившей ее ведьмы. Выходит, передо мной записи о той, с чьей подачи в итоге закончилась жизнь королевы и началось восхождение Эйдена в рядах инквизиции?

Я еще раз перечитала содержимое страницы, но уже внимательнее. Брианна была сильна — если Эйдену действительно удалось одолеть ее, не имея должного опыта, то ему просто невероятно повезло.

Я перевернула лист, узрев перед собой первые выводы относительно сущности ведьм:

Отдельные способности — это лишь часть чего-то цельного. Тьма обладает волей, собственным сознанием, но совершенно лишена контроля. Она подавляет разум носителя, превращая его тело в безвольную марионетку – воплощение ярости, кровожадности, безумия.

Сила ведьмы многократно возрастает перед смертью, а потому убивать ее следует быстро.

Я невольно потрогала шею руками, словно на нее вот-вот должен был опуститься топор палача. Спокойно, Ассия, ничего нового ты пока не узнала.

Новая страница. Новая дата. Новое имя. Количество жертв. Место обнаружения. Выводы.

Тьма обладает неким коллективным разумом. Столкнувшись с нею однажды, она узнает тебя в теле другой ведьмы.

На этом моменте Эйден впервые начинает задумываться, что служит фактором раскрытия способностей. Ведь его сестра, Иви, хоть и была носителем темного дара, признаки безумия не проявляла.

Теория о потере девственности получает подтверждение лишь с третьим именем – целитель свидетельствует, что инициация случилась незадолго до трагедии, развернувшейся в Солянах – небольшой деревушке на севере страны. Количество жертв заставляет меня неуютно поежиться и начать сожалеть, что я выбрала именно ночь для ознакомления с дневником. Ее способность – призывать секиру, сотканную из тьмы. Очередное подтверждение, что сила имеет божественное происхождение – каждый из богов был изображен с каким-то оружием. Я воспроизвела в памяти изображение Фариса – если не ошибаюсь, то он поражал своих врагов отравленным кинжалом.

Я сделала себе мысленную заметку поискать, какой именно из богов носил секиру, но интуиция подсказывала, что я ничего не найду. Насколько я помнила, Бог Войны носил молот, Богиня Любви — лук, стреляющий прямо в сердце, а Бог Света – обоюдоострый меч.

Задумчиво постучав пальцами по обложке, я вновь погрузилась в чтение.

Четвертая ведьма, попавшаяся инквизиторам, частично сохранила собственный разум, а чудовище, овладевшее телом, не было столь кровожадным. От него удалось узнать, что инициация должна проходить после двадцати и есть способ сдержать агрессию. Что за способ – я уже узнала на своей шкуре.

После пятой шли вырванные страницы – я недоуменно потрогала обрывки, а затем обратила внимание на предыдущую дату.

Восемь лет назад. Должно быть, эти листы были посвящены мне.

Последующие страницы были чисты, словно мое появление стало его финальной точкой в инквизиторской карьере. Я разочарованно захлопнула дневник. Конечно, я и не надеялась найти разгадку на мучающий меня вопрос, но рассчитывала, что информации будет побольше.

Тем не менее мне хотелось иметь хоть кого-то, с кем эти сведения можно было бы обсудить. Одиночество навалилось тяжелой плитой, заставляя меня обессиленно рухнуть на подушки. Может, Эйден рассчитывал как раз на то, что я прибегу к нему, пытаясь вытащить больше ответов? Или я давно застряла в бесконечном круге попыток разгадать его намерения, что приписываю подвох даже там, где его нет?

Как бы то ни было, я к нему не пришла. Ни в этот день, ни в последующие, усердно игнорируя короля за ежедневными завтраками. Впрочем, вскоре настал момент, когда делать это стало уже невозможно.

Первое собрание Совета с моим участием.

Хотелось бы мне сказать, что к этому дню я готовилась с особой тщательностью, но… День как день. Завтраки в компании, с которой чувство одиночества только усиливается.

Кислая мина Эмили, что, наконец, осознала, что ничего не добьется своей забастовкой. Выразительно посматривающий на меня Айс. Эйден, чье выражение лица мне так редко удается прочитать. Задумчивый и тихий Лестер. Иви, так и не оправившаяся от потери отца.

И на этом празднике жизни, скорее напоминающем похороны, не хватает лишь Ксандра. Его место пустует, заставляя меня слегка нахмурить брови и испытать легкое волнение.

Однако вскоре я выкидываю подобные мелочи из головы: уже в моих покоях София как-то слишком торжественно собирает меня и крепит к плечам белый плащ — знак принадлежности к правящей ветке рода Дисгат.

На его контрасте мое черное платье смотрелось еще выигрышнее, подчеркивая фигуру. На пару мгновений я усомнилась, не будет ли белый свет смотреться вызовом на фоне всеобщего траура, но затем махнула рукой. Одно мое присутствие — уже вызов, и, уверена, одежда — последнее, что будет подвергаться критике.

В прошлый раз зал собраний произвел на меня неизгладимое впечатление. Оно пахло кознями, интригами и, казалось, стоило прислушаться, и стены сами начнут шептать свои тайны.