А некоторые предпочитали произносить заговоры, вполголоса.

— Сегодня они обещают дружбу, — шептал седой зверолюд своему соседу, когда думал, что его никто не слышит. — Завтра попросят дороги. Послезавтра — право разместить солдат. А потом скажут, что защищают нас от наших же соседей.

— И что нам делать?

— Не позволять им решать за нас.

— Даже если для этого придётся воевать?

— Лучше погибнуть свободным, чем жить рабом.

У стены лагеря незнакомец в тёмной одежде исчез.

Никто не заметил, когда он ушёл.

Лишь на земле остался едва различимый след — узкая борозда в пыли, ведущая за пределы освещённой части лагеря.

Серебряная Луна узнала о его исчезновении уже после заката.

Стражники обошли окрестности, но не нашли ни самого незнакомца, ни следов его спутников.

Когда ей доложили об этом, её предчувствие лишь окрепло.

— Пришлите ко мне начальника стражи утром, — сказала она. — И выясните, кто видел его первым.

— А если он уже покинул наши земли?

Серебряная Луна посмотрела в сторону тёмной пустоши.

— Тогда выясните, куда он пошёл.

Ветер прошёлся по лагерю, зашевелил полотнища шатров и донёс издалека гулкий, протяжный вой.

Собрание должно было решить, какое будущее ждёт пустоши.

Но Серебряная Луна впервые подумала, что, возможно, кто-то другой уже начал принимать это решение за них.

Ночь опустилась на пустоши.

Дневные голоса стихли, костры в лагере стали ниже, а большинство прибывших делегаций разошлось по своим шатрам. Однако далеко от центральной стоянки, среди скал, где ветер выл особенно громко, несколько зверолюдей собрались вокруг небольшого огня.

Здесь не было ни стражи Шахрама, ни слуг, готовых подслушать разговор. Только вожди, каждому из которых было что терять.

Гурдан, предводитель Каменных Рогов, сидел на плоском камне, опершись тяжёлыми руками о колени. Напротив него расположились двое других: высушенный солнцем старик с длинными ушами и молодая женщина, чьё лицо пересекал шрам от виска до подбородка.

Последним пришёл мужчина в тёмно-коричневом плаще. Он не принадлежал ни к одному из крупных племён, но его присутствие никого не удивило. В пустошах иногда именно те, у кого меньше всего земли, лучше других знали, что происходит на её границах.

— Я не понимаю, зачем мы вообще продолжаем эти разговоры, — первым заговорил Гурдан. — Серебряная Луна уже сделала свой выбор. Она хочет дружить с людьми.

— Она хочет выиграть время, — возразила женщина со шрамом. — Это не одно и то же.

— А разница?

— Время можно использовать по-разному.

Старик тихо усмехнулся.

— Пока мы спорим, Империя строит дороги, двигает армии и изучает наши земли. Не знаю, что задумал её император, но глупцом он не выглядит.

— Вот именно, — сказал Гурдан. — Если он не глупец, то зачем ему дружба с нами? Что мы можем предложить Империи, чего у неё ещё нет?

Никто не ответил.

Вопрос повис над костром, и даже треск сухих веток на мгновение показался слишком громким.

— Землю, — наконец произнесла женщина.

— У него и так хватает земли. Да и разве наша земля лучше чем их?

— Тогда проходы через пустоши. Наши проводники. Наши знания. Но главное — возможность расширить свою власть без новой войны.

Гурдан сплюнул в пыль.

— Чушь какая. Мы просто магия для него. Мы — ресурс!

Было печально всё признавать, но для Империи в этих землях действительно не было ничего ценного. Ценность имели только они, зверолюди.

— Так неприятно, чувствовать себя просто товаром на рынке…

— Для Империи мы либо партнёры, либо домашний скот, с которого можно состричь уйму денег, ведь так? Если уж выбирать, я бы предпочла первый вариант.

— А я предпочитаю не становиться ни тем ни другим.

Старик покачал головой.

— Так не получится. Когда большая держава приходит к границам маленьких народов, она не оставляет им возможности стоять в стороне.

— Тогда нужно показать, что цена нападения будет слишком высока, — сказал Гурдан.

Женщина со шрамом внимательно посмотрела на него.

— Выступить против них в лоб? Смешно…

— Убьём одного из них и кровью умоемся…

На этот раз никто не усмехнулся.

Все понимали, насколько опасна была эта мысль.

Племена пустошей веками враждовали друг с другом. Одни спорили за источники воды, другие — за пастбища и торговые пути. Некоторые помнили обиды, которые начались ещё до рождения нынешних вождей.

Объединить их было трудно. Шахрам смогли. Все вожди здесь собрались именно потому, что нынешний вождь Шахрам был хорошим политиком, славным воином. Но вот новый вождь…

Ещё не заняв своё место, она уже заставляла всех думать о новых сражениях. Либо между самими собой, либо все вместе, против соседа — чудовища.

— Она не враг нам, — сказала женщина.

— Пока нет.

— А если она сможет добиться условий, которые устроят все племена?

Гурдан посмотрел на неё так, словно она предложила поверить в сказку.

— Ты действительно думаешь, что Император будет спрашивать нас, чего мы хотим?

Их требования, их мечты, на самом деле были достаточно приземлёнными. Вот только страх был велик. Всё, что хотела Империя — их самих.

— Диких животных перед охотой прикармливают, — сказал один из вождей. — Некоторые вещи нельзя поднимать, даже если они очень сладкие…

Старик медленно поднял голову.

— Если мы начнём готовиться к войне, слухи дойдут до Шахрама. А оттуда — и до Империи. Рохан узнает, что мы собираемся против него, и получит повод привести сюда армию.

— А если мы не начнём готовиться, то однажды армия придёт без всякого повода, — ответил Гурдан. — И тогда нам останется только выбирать, кто первым опустится на колени.

— Вы рассуждаете так, будто война уже решена.

Голос прозвучал из темноты за их спинами.

Все четверо вскочили. Руки потянулись к оружию.

Никто не услышал шагов.

Между тенями стоял человек в длинной одежде. Его голова и лицо были полностью скрыты тканью. Лишь узкая полоска тени там, где должны были находиться глаза, отделяла капюшон от остальной одежды.

Гурдан первым обнажил топор.

— Кто ты такой?

Незнакомец ему не ответил.

— Я задал вопрос.

— Я его слышал.

Голос был спокойным, почти бесцветным. Нельзя было определить ни возраст говорившего, ни его происхождение.

Женщина со шрамом шагнула в сторону, пытаясь рассмотреть незваного гостя сбоку.

— Ты следил за нами?

— Я услышал ваш разговор.

— И решил, что можешь вмешаться?

— Вы говорите о будущем пустошей. Было бы странно вас не послушать.

Гурдан сделал шаг вперёд.

— Назови своё племя.

— А если я не назову?

— Тогда ляжешь в мою землю, здесь, и навечно!

Незнакомец чуть склонил голову.

— Ты уверен, что это твоя земля?

На лице Гурдана напряглись мышцы.

— Что ты сказал?

— Сегодня здесь собрались десятки племён. Каждый считает пустоши своей землёй. Каждый уверен, что именно его предки имеют на неё больше прав. И каждый ждёт, что остальные признают его правоту.

Человек в капюшоне сделал шаг к огню. Свет скользнул по ткани, но лица так и не показал.

— А за пределами ваших споров стоит Империя. Ей не нужно доказывать, чьи предки первыми пришли в эти земли. Ей достаточно решить, что они ей нужны.

— Ты говоришь так, будто знаешь Империю, — произнёс старик.

— Я знаю, что происходит с теми, кто слишком поздно понимает чужие намерения.

— И какие же у неё намерения? — спросила женщина.

Незнакомец посмотрел на неё.

— Разве вы сами не обсуждали это весь вечер?

— Мы не знаем, чего хочет Рохан.

— Тогда почему вы так боитесь его?

Никто не ответил.

Незнакомец продолжил:

— Возможно, он действительно хочет мира. Возможно, ему нужны торговые пути и безопасные границы. Возможно, он даже готов оставить ваши обычаи нетронутыми. Но что произойдёт, когда его интересы изменятся? Когда ваши земли понадобятся ему для чего-то большего?