Авалонец расхохотался.

— Вы глупец, князь! Кому вы смеете грозить? Мне? Авалонскому пэру⁈ Вы, жалкий самоучка, в жизни не видевший настоящей магии. Когда ваши предки бегали в шкурах по лесам, мы, старший народ, двигали горы, создавали проливы и управляли миром…

— Что-то вы измельчали за прошедшие века, — перебил я его, доставая из воздуха Последний довод. — Близкородственные браки очень плохо влияют на кровь, если вы не знали.

Герцог скорчил надменную рожу.

— Хватит разговоров. Наденьте кандалы добровольно, или я оторву вам ноги, чтобы вы не сопротивлялись. И бросьте вашу бесполезную палку, князь, не позорьтесь. Ей вы можете впечатлить дикарей-орков, но не меня. Итак, считаю…

Мы ударили одновременно. Я — всей мощью grand wand’а по герцогу. А Киж одним ударом отсёк голову эльфа, державшего Мурзилку. Подхватил кота и кинулся прочь.

Всё смешалось на поле возле пылающего дирижабля. Герцога моя атака отбросила прочь шагов на сто, временно выведя из игры. Зато остальные авалонцы атаковали меня все разом: половина из мощных «огнебоев», а остальные — магией. Принуждая один за другим выставлять щиты и буквально заставив землю гореть у меня под ногами.

Давным-давно, ещё в Злобино, во время тренировок с Диего, я научился запускать рой маленьких Знаков Огня. Оказавшийся крайне эффективной штукой против Талантов. Сейчас я пользовался той же техникой, только гораздо более мощной. С навершия Последнего довода каждую секунду срывались десятки Знаков, только не крохотных, а размером с колесо. Жужжа, как огромные насекомые, они устремлялись к выбранной жертве и атаковали с разных сторон. Отбиться от таких было сложно даже опытному магу, а обычным стрелкам они вообще не оставляли шансов. Так что эльфы умирали один за другим, а я только указывал grand wand’ом на следующего.

— Смерть некроманту! Во имя Эру!

Мой удар не убил герцога. Он очухался и снова кинулся в бой, со всей мощью Таланта.

Он не зря свысока смотрел на меня: титул пэра на Авалоне жалуют не за родовитость или заслуги, а только за магическую мощь. На фоне герцога старый князь Голицын показался бы мальчишкой, а испанские гранды смотрелись бы подмастерьями.

Только и я был уже далеко не простым некромантом, как меня представляли в Европе и России. За прошедшие десятки лет мне удалось взять под контроль всю силу, полученную от крови Сета. Порой я даже специально тормозил развитие и старался действовать только деланной магией — сила пьянит гораздо сильнее любых крепких напитков, заставляя чувствовать себя полубогом. А этот путь слишком уж отдаёт дорогой масонов и Павших. Но сегодня ничто меня не сдерживало, и я ответил во всю силу.

Оставшиеся приспешники герцога сгорели, как спички, когда на поле встретились моя и авалонская магия. Мощь против мощи, сила против силы, мой огненный вал против его авалонских хитростей. Мы давили друг на друга, извергая в пространство невообразимое количество перегара эфира. Столько, что на этом поле ещё долгие века невозможно будет находиться простому человеку.

Но точку в этом сражении поставил не я. За спиной герцога появился Киж с палашом в руке. Росчерк стали, и авалонец закричал, неожиданно став короче снизу на целый аршин.

— А-а-а-а!

Сила хлестала из него, прижигая культи, оставшиеся от ног. Герцог дёргался, хрипел и пытался взять под контроль собственную магию. Но шансов уже не было — я смял его Талант и скрутил, как грязную тряпку. Авалонец захлебнулся криком и затих, потеряв сознание.

Дирижабль погиб с честью, выполнив свой долг до конца. Аварийные системы отработали на все сто, и гондола почти не пострадала при падении, сохранив жизнь пассажирам. Вот только снаружи их ждали авалонцы, которые не щадили никого. Воздушные пехотинцы не успели облачиться в спецсредства и полегли все до одного. Но свои жизни они продали дорого, забрав с собой три десятка эльфов.

— Нужно допросить герцога, — бросил я Кижу, когда стало понятно, что Тани нигде нет.

— Я сейчас, Константин Платонович.

Через пять минут Киж притащил авалонца за шиворот, волоча его по земле. И я парой хлёстких ударов эфиром привёл его в чувство.

— Где моя жена? — Я наклонился, заглядывая герцогу в лицо.

— Ты сдохнешь, тварь! — прошипел он. — И твоя зеленокожая дрянь! Авалон отплатит за мою боль!

— Дима, — я выпрямился, — он твой. Сохранять товарный вид не обязательно. Главное, чтобы ответил на вопросы.

— Не извольте беспокоиться, Константин Платонович. Дайте мне пять минут — и эта птичка будет петь соловьём.

Не желая смотреть на то, что мертвец будет делать с авалонцем, я отошёл к Мурзилке. Кота мы перевязали, уложили на плащ, и я поставил над ним несколько лечебных Знаков. Но он всё ещё был слаб и еле пошевелил хвостом, когда услышал мои шаги.

— Тише, дружок, — я осторожно погладил Мурзилку, — скоро станет легче. Мы тебя вылечим, будешь как новенький.

Он жалобно мяукнул и лизнул мне руку. Бедный, бедный Шеду, древнеегипетский божок, ставший котом. Он не хотел ни быть Павшим, ни работать на Хозяйку, и спрятался у своего приятеля Анубиса. И случайно «выпал» в котёнка, когда дядя передавал мне Талант. Или он это сделал нарочно? Сейчас уже не узнаешь. Но он так вжился в роль кота, что стал моим верным спутником. И мне кажется, что он нашёл для себя идеальную судьбу и не собирался ничего менять в будущем.

За моей спиной раздавались крики авалонца. В какой-то момент к ним присоединилось злое рычание — это пришёл Анубис и тоже принял деятельное участие в допросе. Крик перешёл в истошный визг, и через пару минут Киж позвал меня:

— Константин Платонович, он готов!

Я добавил Мурзилке ещё один лечебный Знак и вернулся к авалонскому послу. Выглядел он не слишком презентабельно, с ужасом во взгляде косился на Кижа и Анубиса и жаждал ответить на мои вопросы.

— Моя жена жива? Где она?

— Мы не убивали её! Клянусь! Только заковали в блокирующие кандалы и передали «Девяти сёстрам»!

— Кому?

— Парижским масонам из ложи «Девять сестёр».

— Конкретнее, имена.

— Аббату Сьейесу и его людям.

От злости у меня лицо будто окаменело. Вот, значит, как? Сьейес, значит.

— Зачем она им?

— Они хотят провести какой-то ритуал, и им требовалась жертва. Сьейес просил именно её, из-за оркской крови.

— Куда они её повезли? Где будет проводиться этот ритуал?

— Не знаю! — взвизгнул авалонец. — Мне неинтересны ложи, состоящих из людей и полукровок! Их ритуал придумал какой-то сумасшедший маркиз, и они ему поверили, идиоты!

У меня в голове щёлкнуло. Сумасшедший маркиз? А ведь это наверняка де Сад, которого перевели из Бастилии в лечебницу для душевнобольных Шарантон.

Больше авалонец ничего полезного сказать не мог. Да, это эльфы способствовали революции во Франции, снабжая местных масонов деньгами и магическими артефактами. Но жуткая гильотина была местным изобретением и ужаснула даже авалонцев. Вот только мне плевать было на их игры, и я не стал выспрашивать подробности.

— Помните, герцог, что я обещал вам? Нет? Что уничтожу Авалон, если вы посмеете тронуть меня и моих близких.

— Ты не можешь ничего сделать!

— Сейчас проверим.

Я вынул из воздуха золотой венец и водрузил себе на голову. Запаса эфира в нём было маловато — много сил ушло на создание Панамского канала, возобновиться они не успели. Так что утопить Авалон целиком не получилось бы никак. Но кое-что я мог сделать, чем немедленно и занялся. Только перед этим коснулся рукой герцога и стал транслировать ему в голову происходящее.

— Ты не посмеешь!

Эльф обречённо завыл, когда увидел, что именно я собираюсь сделать.

Лондинион, столица Авалона, алмаз в короне эльфийских владык. Блистающий и великолепный, твердыня мудрости и средоточие власти. Высеченный из живого камня, лунного стекла, солнечного света и серебряных стволов мелорнов. Город, где аристократы предаются самым изысканным порокам, а чернь рождается лишь для того, чтобы служить своим господам. Город контрастов, роскоши и гордыни, вознёсшийся до неба. По нему я и нанёс удар возмездия.