— Зачем?

— Наш сегодняшний скандальный знакомец завтра приведёт крестьян и отвезёт брёвна в Муром. Деньги от продажи дерева я передам куда следует. Положено так!

Ты смотри! Даже Лудильщикова умудрился пристегнуть к делу. Казну, значит, пополнять будет? Придётся озадачить Кулибина вопросом автоматизации обработки брёвен, чтобы не потерять темп и уложиться в сроки.

За всей этой канителью незаметно пролетел декабрь. Я проводил практически всё время на стройке, появляясь в усадьбе только переночевать. С Таней мы почти не виделись — она взяла на себя обучение нового набора «деланных инженеров» и присматривала за делами в мастерских. А между тем на меня всё больше давил груз неопределённости между нами. Обещание, данное Елизавете, не давало забыть о себе и требовало принять решение. Время для манёвра ещё оставалось, но с каждым днём его становилось всё меньше и меньше.

Новый год выскочил из-за угла, будто разбойник, весело улюлюкая. Вернее, улюлюкала Ксюшка, когда я спустился к завтраку тридцать первого декабря.

— Дядя Костя! Дядя Костя! Новый год приходит! — вопила она, прыгая вокруг меня. — А мы будем его встречать? А гости приедут? А подарки ты будешь дарить, как в прошлый раз? А Таня тебе уже приготовила, только я не скажу что!

Я едва удержался, чтобы не хлопнуть себя по лбу. Ёшки-матрёшки, совсем заработался! И сам не отдыхаю, и своим людям продыху не даю. Вняв голосу совести, я объявил три выходных дня и приказал Лаврентию Палычу выдать всем премию в честь праздника.

А вот с подарками я чуть не оконфузился. Вот совершенно вылетело из головы! Даже мысли не возникло, что надо заранее озаботиться этим вопросом. В принципе, если взять лошадь и быстренько смотаться в Муром…

— Я знаю, о чём вы думаете, Константин Платонович. — Киж отвёл меня в сторонку. — Подарки, да?

— Угу. Составишь мне компанию в Муром?

— Не надо никуда ехать, — он сделал хитрую рожу, — я уже всё купил. Они лежат у вас в кабинете.

— Дмитрий Иванович, ты меня поражаешь. Когда только успел?

— Неделю назад, — Киж улыбнулся. — Я видел, что вам не до этого, и взял на себя смелость чуть-чуть облегчить вам жизнь. Не надо благодарить, это самое малое, что я могу для вас сделать.

Впрочем, его совету я не последовал и в качестве ответной любезности вручил ему бутылку с чем-то редким, найденную ещё в запасах дяди. Киж поблагодарил сдержанно, но презент оценил — я позже видел, что он смакует напиток по чуть-чуть, растягивая удовольствие, и даже не подумал делиться с Лукианом.

Гости у нас тоже были. Во-первых, семейство Добрятниковых, явившихся всем рыжим составом. Во-вторых, приехали Ларины, к счастью, не все, а всего лишь впятером. Я был рад видеть и тех и других и поймал себя на мысли, что превратился из сироты в главу большого и шумного семейства с кучей родственников.

Ровно в двенадцать часов я устроил для домашних и гостей магический фейерверк. По небу летали огненные драконы, вспыхивали небывалые цветы и разноцветные звёзды. Очень удобно устраивать такие представления, когда под рукой Анубис, готовый дать эфир на любую фантазию. Подарки были вручены, дети набегались до упада, а взрослые наговорились и натанцевались. Я неожиданно обнаружил, что в домашней обстановке мне даже нравится отплясывать, в отличие от балов.

Через день гости разъехались, и в усадьбе наступила непривычная тишина. Я не спешил возвращаться к работе — читал, отсыпался и старался набраться сил перед новым рывком. Остальные домашние тоже отходили от праздника, занимаясь кто чем. Даже Ксюшка сидела у себя в комнате, катала кукол на Мурзилке и не шалила.

Вечером, войдя в спальню, я обнаружил, что сон откладывается. На кровати под одеялом лежала Таня и задорно мне подмигивала. Судя по обнажённым плечам, одеяло было единственной её одеждой.

— У меня для тебя есть ещё один подарок. Не стала вручать его в новогоднюю ночь, чтобы не компрометировать.

Я на автомате запер дверь, не отрывая от неё взгляд. Сердце у меня предательски ёкнуло: боже, до чего она красива! Причём не пустой красотой светской дурочки — её ум и характер превращали девушку в недостижимый идеал. Она всегда была рядом, помогая и не требуя ничего взамен. Если бы не Таня, я бы разорвался между стройкой и мастерскими, а во время моих невольных отъездов она не дала развалиться моим начатым делам. И если у меня есть хоть капля благодарности, я должен решить наконец главный вопрос.

— Таня, нам надо поговорить.

Взгляд Тани стал пристальным, будто она высматривала что-то на моём лице. Не найдя этого, она улыбнулась уголками губ и села на кровати, закутавшись в одеяло.

— Если ты хочешь, можем и поговорить.

Стройная нога выскользнула из складок белоснежного постельного белья. Маня, отвлекая и сбивая с мысли. Но этот разговор уже давно назрел, и не стоило его откладывать.

Я сел в кресло и потёр лицо ладонями. Скажу откровенно: мне самому не хотелось ничего менять. С Таней было хорошо, лучше, чем с кем-либо ещё. Она понимала меня почти без слов, а я рядом с ней ощущал вдохновение и мог своротить горы. Любовь ли это? Лучше не спрашивайте — каждый подразумевает под любовью что-то своё. Одни — дикую страсть, другие — чувство собственности, третьи — единение душ. А я чувствовал ответственность за девушку. Я изменил её судьбу, вытащил из крепостных, восстановил справедливость и вернул ей дворянское достоинство. И желал, чтобы и дальше у неё всё складывалось хорошо. В идеале — рядом со мной.

Не было ничего проще исполнить обещание её матери: сделать предложение и повести под венец. Даже не сомневаюсь, что она бы согласилась. И с церковью вопрос тоже можно было решить, чтобы провести обряд венчания вне храма. Вот только я некромант, и у меня, как оказалось, есть некоторые запреты. Вернее, один-единственный, но влияющий на «любовный» вопрос.

Легко было о нём умолчать. Лукиан распространяться о запрете не будет, Хозяйка тем более. Но мне виделось бесчестным не рассказать Тане. Обмануть близкого человека ради своей выгоды? Нет, простите, но это не ко мне.

— Ты помнишь, как мы последний раз были у твоей матери?

В глазах Тани на мгновение мелькнула боль. Она нахмурилась и кивнула.

— В тот вечер Елизавета говорила со мной наедине. И взяла с меня слово, что ты выйдешь замуж в течение трёх лет.

Таня поджала губы, но ничего не сказала.

— Женюсь сам или найду тебе достойного жениха, с которым ты будешь счастлива.

— Но я недостаточно хорошая партия для светлейшего князя? Ты это хочешь сказать?

Мы встретились взглядами. Она смотрела на меня с усмешкой, стараясь скрыть внутреннее напряжение.

— Скорее, это я для тебя мезальянс, — я ответил ей насмешливым тоном. — Дочери императриц не выходят за свежевыделанных князей с нищими владениями на краю мира.

Таня рассмеялась.

— Мы стоим друг друга, князь. Моё происхождение против твоего «нищего» княжества. Так что же, ты хочешь сделать мне предложение?

— Сначала ты должна кое-что узнать. Я некромант, если ты помнишь.

— Об этом сложно забыть.

— А у некромантов не может быть детей. Никогда. Ни при каких условиях.

Между нами повисла пауза. Я молчал, давая ей время обдумать услышанное. А она качала ногой и вглядывалась мне в лицо.

— Это причина, почему ты не хочешь жениться?

— Это причина, почему я не прошу тебя выйти за меня. Я же знаю, как ты любишь детей и хотела бы иметь своих.

— Откровенность за откровенность, Костя, — Таня прищурилась. — Ты думаешь, мама не сказала мне про твоё обещание? Я знала про него раньше, чем ты дал слово. Вот только оно не имело для меня никакого значения.

Она облизала губы, не отводя взгляда.

— С первого же момента, как я тебя увидела, ты стал для меня идеалом. Мужчиной, самым лучшим на свете. Рядом с которым я хотела быть рядом, даже обычной служанкой. Я упросила Настасью Филипповну взять меня в усадьбу, я пришла к тебе в спальню, и ты сделал меня счастливой. Учила магию, чтобы стать к тебе ближе. Хотела бежать следом, когда тебя увезли в Петербург в первый раз, и только Настасья Филипповна меня удержала. Это я подбила Сашку ехать за тобой в столицу. Отказалась стать наперсницей императрицы, только чтобы вернуться в Злобино и быть рядом с тобой. И ты думаешь, что твоя «причина» меня остановит⁈