— Благодарю вас, ваша светлость. — Голицын с восторгом смотрел на меня. — Отец много рассказывал о вас.

Я улыбнулся, вспомнив Николая Голицына, который был ненамного старше своего сына сейчас, когда мы с ним познакомились. И его сестру Софью, самую завидную невесту Москвы в то время. Ну и старого князя, деда этого мальчишки, к смерти которого я приложился обеими руками.

— Как поживает ваш батюшка? К несчастью, мы с ним давно не виделись.

Молодой Голицын принялся подробно рассказывать об отце. Николай крепко держал в своих руках род, год от года увеличивая его богатство и влияние. Великим магом он не стал, зато сумел примириться со всеми давними врагами. Софья так и не вышла замуж, став опорой брату, и держала всю родню в железном кулачке.

За этой беседой мы довезли Голицына с воспитателем до гостиницы, в которой они остановились.

— Спасибо, ваша светлость, — в который раз начал благодарить меня мальчишка. — Я ваш должник…

— Ерунда, Дмитрий, мне было совершенно несложно. Передавайте мой самый горячий привет вашему батюшке. И ещё позволю дать вам совет: немедленно уезжайте из Парижа и Франции. Сейчас здесь будет крайне небезопасно.

Наставник мальчишки нахмурился.

— Благодарю, ваша светлость, — Оливье поклонился. — Мы воспользуемся вашим советом и сейчас же покинем город.

Простившись с Голицыным, мы наконец направились домой.

— Он похож на своего папеньку, — усмехнулся Киж, — такой же талант находить приключения на свою голову. Помните, как вы его двоюродного деда успокоили? Ух, до сих пор вспомнить приятно. Но лучше бы мне отдали — я его…

Мы выехали на мост, соединяющий правый берег Сены с островом Сите. Киж вдруг моргнул несколько раз и уставился куда-то вверх по течению реки. Я повернулся и увидел чёрную громаду Бастилии, заслоняющую звёзды на ночном небе.

А в следующую секунду тёмный силуэт крепости будто подсветил колдовской свет. Вспыхнули ярким светом окна на высоких башнях, а по крепостным стенам заметались яркие молнии.

Бабах!

Оглушительный взрыв потряс воздух. Ударил по ушам, вышибая мысли и наполняя голову гулким звоном. А следом за ним на нас обрушилась ударная волна, словно великан шлёпнул огромной ладонью.

Экипаж опрокинулся, и мы с Кижом полетели кувырком на камни мостовой. Но прежде чем упасть, я увидел столп яростного пламени, вырывающийся в небо в том месте, где стояла Бастилия. И в этом огне башни и стены старой крепости рушились, как детская игрушка, брошенная в камин за ненадобностью.

Меня протащило по брусчатке и чувствительно приложило о перила моста. Ёшки-матрёшки, а ещё маг называюсь! Я попытался выругаться, чувствуя вкус крови на губах, и тут мост накрыла волна жёсткого эфира. Тёмного, жгучего и ядовитого. Того самого, что пропитал стены Бастилии за долгие века. В голове заплясали видения: страшные, наполненные болью и гневом, требующие крови и жизней. Убей, кричали они, накажи виновных! Отомсти за всё! Ты знаешь, кто виноват! Не обращая внимания на боль, я распахнул внутренний источник силы, словно окно, выпуская эфирный ветер. Проветрить! Немедленно проветрить внутри себя, чтобы выгнать темноту и наведённое безумие. Да, вот так, ещё!

— Р-р-р-р!

Рядом раздалось утробное рычание. Я с трудом повернул голову и увидел Кижа, стоящего на коленях. Мертвец сжимал голову обеими руками и хрипел, раскачиваясь туда-сюда.

— Дима!

Он не отреагировал, всё громче рыча. Похоже, тёмный эфир, едва не свернувший мне мозги, на Кижа оказал гораздо худшее воздействие. Нужно что-то срочно предпринять, пока мертвец не пошёл вразнос.

Я поднялся с мостовой и, прихрамывая, доковылял до Кижа. На его лице не осталось ничего человеческого. Только дикая злоба и жажда крови. Губы дрожали, обнажая зубы, глаза метались из стороны в сторону, не фокусируясь ни на чём, а по подбородку стекала пена, как у бешеного животного.

— Дима! — Встав перед мертвецом, я схватил его за плечи и тряхнул. — Слушай меня!

Взяв Кижа за голову, я притянул его к себе. Насильно заставляя смотреть мне в глаза.

— Дима! Слушай мой голос! Смотри на меня! Я здесь, я рядом, иди сюда, не обращай ни на кого внимания.

Он затряс головой, пытаясь вырваться. Рыча, роняя хлопья пены и дёргаясь всем телом. Но я уже поймал его безумный взгляд и «дунул» через него чистым эфиром.

— Убить! Убить! Всех! — забормотал он. — Рвать! Громить! Всех к стенке! Абыр! Абыр! В очередь, пёсьи дети, в очередь!

Мой внутренний источник силы открылся на полную, захлестнув Кижа гремящим потоком. Он резко выдохнул, обмяк и обессиленно стёк на мостовую.

— Поднимайся, Дмитрий Иванович, у нас нет времени.

— Ы! — Киж заморгал и нашёл меня уже осмысленным взглядом. — Константин Платонович, — слабым голосом проговорил он, — что это было? Я вообще ничего не соображаю.

— Бастилию взорвали. То ли маги из бунтовщиков, то ли комендант решил не сдаваться и рванул пороховой погреб. Город накрыла волна тёмного эфира, и мне представить страшно, что сейчас будет с парижанами.

Пока Киж приходил в себя и ворочался, пытаясь встать, я занялся возницей. Опричник хорошенько стукнулся головой и находился в сумеречном состоянии. Я, как мог, привёл его в чувство, так чтобы он мог идти своими ногами.

Увы, экипаж пришёл в полную негодность: он перевернулся, и передняя ось оказалась сломана. Да и механические кони лежали без движения: выброс эфира повредил что-то в схемах деланной магии, испортив тонкие механизмы. Так что пришлось нам двинуться к особняку пешком, благо до него оставалось всего ничего.

По пути люди нам почти не встречались. Только раз откуда-то выскочил тип с безумными глазами в одной рубашке, но без штанов. Размахивая руками и вопя что-то невнятное, он кинулся на Кижа с явно недобрыми намерениями.

— Н-на!

Подпустив его поближе, мертвец зарядил сумасшедшему парижанину хук справа.

— О-ля-ля! — удивлённо воскликнул тот и прилёг отдохнуть на мостовую.

— Не люблю, когда так навязчиво лезут знакомиться, — буркнул Киж и как ни в чём не бывало пошёл дальше.

А через пару сотен шагов мы уже подошли к нашему особняку. Опричник, открывший дверь, был в здравом уме, но выглядел не лучшим образом. Глаза красные от лопнувших сосудов, лицо осунувшееся, а губы слегка дрожат, будто от нервного приступа.

— Константин Платонович, защитные периметры отразили ментальную атаку на посольство, — доложил он. — Два человека серьёзно пострадали. Татьяна Алексеевна проводит лечение персонала в зале для приёмов.

Что-то такое я и предполагал. Особняк защищал набор универсальных блокирующих Знаков, наложенных Кижом. А я их ещё и подзарядил, как только мы приехали. Так что тёмный эфир не должен был свести никого с ума, но выброс был слишком силён и, скорее всего, мог зацепить нервную систему.

— Княгиня тебя уже осмотрела?

Опричник отрицательно мотнул головой.

— Не успела, Константин Платонович. Пока некому сменить меня на карауле.

— Считай, что тебя сменил Дмитрий Иванович. А ты доставь княгине раненого, — я передал ему шатающегося возницу, — и сам подлечись.

Киж усмехнулся, но занял место у двери.

— Не думал, что полковников ставят в караул.

— Это генералов не ставят, — вернул я ему усмешку. — А ты от звания отказался, так что сам виноват. Придётся тебе полчасика постоять здесь.

Когда воздушный флот княжества увеличился и в строй встали дирижабли, мне потребовался командующий всем этим хозяйством. И Киж, как командир полка воздушной кавалерии, стал первым кандидатом на эту должность. Но сколько я его ни уговаривал, он ни в какую не хотел брать на себя этот груз. Слишком скучной ему казалась генеральская должность, связанная больше с организаторской работой, а не с боевыми действиями. А позже, когда жизнь вошла в мирное русло, он попросил освободить себя и от командования полком. Вернувшись к роли моей правой руки и посланника по деликатным вопросам.