Удивительно, но такой урок подействовал на девочку. Магией в доме родителей она больше не швырялась, никогда.

— Сколько?

— Ну… не могу точно сказать, — Лукиан развёл руками.

— Не надо точно, хватит примерной оценки. Неделя? Месяц? Полгода?

— От трёх месяцев до года.

Я застонал. Не творить заклинаний целый год? Отвратительно! Получив Анубиса, я слишком быстро привык к нему и уже не представлял себе жизни без «природной» магии. Что теперь прикажете делать? Не вызвать на дуэль даже вшивого зарвавшегося дворянчика, не защитить себя в случае чего, ни раскинуть «Ловчую сеть». Как я только жил без всего этого!

— Да, непросто тебе будет, — Лукиан похлопал меня по плечу.

Покосившись на монаха, я не увидел на его лице и тени издёвки. Только сочувствие и понимание.

— Ничего, как ритуал с тобой проведём, полегче станет. Чуть-по-чуть сможешь сырой силой кидаться.

В первый момент я кисло скривился. Сырая сила? Что я ей смогу сделать? Но через мгновение сообразил — да ведь мне этого хватит на всё! Если рисовать ею Знаки, то вполне могу обойтись и без заклинаний вовсе. Ведь я уже так делал, и выходило вполне действенно. Надо будет только Нервного принца с собой брать, на случай опасных ситуаций.

— А что за ритуал, отец Лукиан?

— Рано, — монах глумливо ухмыльнулся, — рано тебе об этом знать, отрок. Сам всё увидишь, не сомневайся. Ты давай, дыши дальше, нам к завтраку ещё обратно идти.

Пришлось вернуться к упражнению. Вдох, сила собирается в груди, выдох, вместе с воздухом выходит облачко эфира. Вдох, сила, выдох, эфир… Если хочется добавить баловства, можно пустить из эфира колечко. Лукиан от такой шуточки демонстративно закатил глаза и начал бубнить, что некромант — это настоящий князь среди Талантов, а не шут гороховый. На мой вкус, монах местами слишком уж закостенел за долгие века жизни, а в любой профессии должно быть место юмору. Ладно, не время его сейчас дразнить, надо продолжать. Вдох, сила, выдох…

— Кха! Кха!

Меня чуть не вывернуло наизнанку. Во время выдоха на меня напал кашель, а вместо привычного уже эфира из меня начали «хлопьями» выходить серые комки магического «перегара».

— Кхе!

— О! — Лукиан даже вскочил с камня и хлопнул в ладоши. — Тёпленькое пошло!

— Кхе!

— Давай-давай, кашляй.

Он подскочил ко мне и принялся стучать по спине, будто я подавился свиным хрящиком.

— Кхе!

— Сильнее, дружок! Уж постарайся, выплёвывай дрянь.

Минут пять я прокашливался, а Лукиан всё это время лупил меня между лопатками. Не знаю, насколько это помогло, но спина от его ударов чувствительно ныла.

— Ну вот и всё, — монах довольно лыбился.

— Что это было?

— До «обмылков» добрался. Я же говорил, ты Талант неправильно принял, вот и забилось у тебя нутро всякой дрянью. Теперь дело быстрее пойдёт — почистим тебя, а там и насчёт ритуала подумаем. Давай, поднимайся и пойдём завтракать.

Киж вернулся от Еропкиных несколько помятый. Доехал он быстро, деньги передал сразу же, но задержался у них в усадьбе. Молодые внуки-правнуки, гостившие у старой ведьмы, попытались было споить бывшего поручика. Ага, как же! В потугах угнаться за бездонной глоткой покойника они сами чуть не померли. Но после прониклись уважением, объявили Кижу вечную дружбу и стали подбивать на какие-то авантюры. К счастью, у него хватило ума отказаться и вернуться домой.

На обратной дороге Киж сделал остановку на постоялом дворе и несколько ночей рубился в карты с проезжающими офицерами. Добычей его стали полторы сотни рублей серебром, неплохой кавалерийский палаш, треуголка пехотного капитана, плоская серебряная фляга и расписка на двадцать рублей некоего студента Московского университета Григория Потёмкина.

— Дмитрий Иванович, ты ломбард собираешься открывать? — я рассмеялся, увидев эдакое богатство.

— Это трофеи, — Киж задрал подбородок. — Повешу на стенку, будет маленький музей моих побед.

С Лукианом, кстати, они всё-таки нашли общий язык на почве любви к рябиновке и азартным играм. И почти каждый вечер устраивали тихие посиделки со штофом и картами. Играть, правда, условились на деревянные фишки, а не на деньги, но и ради такого «выигрыша» регулярно поднимали крик о шулерстве. Но на следующий день снова садились за игральный стол.

А вот я занимался хозяйственными вопросами и деланной магией. Первым делом с помощью учениц доработал дормез. Добавил охлаждающую систему для лета и отопитель для холодного времени. На Знаках и Печатях, естественно. Туда же поставил «чайный» набор, подсмотренный в экипаже Марьи Алексевны. Сашке и Тане я легко поручил половину работы, а кроме того, они сделали полноценную технологическую карту наших усовершенствований. Кто его знает, может, и пригодится в будущем для устройства каретной мастерской.

Отдельно я устраивал сельскохозяйственные дела поместья. Из остатков и брака «лошадного» производства мы с Прохором соорудили трёх эрзац-коней. Похуже первенца Буцефала, умеющих ходить только шагом, не слишком мощных, но пригодных для пахоты. К ним в комплект кузнец сделал плуги и сеялки.

Уже осенью эти лошадки с инвентарём начнут работать на моих крепостных. Сначала на посеве озимых, а затем весной и на остальной пашне. Судя по опыту, и урожай поднимется, и сил крестьяне потратят гораздо меньше.

Кузнец, кстати, по собственному желанию взялся за изобретение косилки. В этом деле моя помощь не требовалась, он и сам успешно справлялся. Глядишь, потом и жатку придумает.

Мне в чистую механику лезть сейчас не хотелось, а вот одна забавная магическая идейка была. Даже с плугом и сеялкой оставалась нерешённой проблема сорняков. Пестициды и прочие средства никто придумывать не собирался, пропалывать поля вручную никаких крестьян не хватит, в результате и цвела всякая дрянь среди пшеницы, вроде того же василька, горошка и вьюнка. Вот и появилась у меня мысль — всю эту гадость перед посевом прибить магическим образом. Пустить, так сказать, на перегной. В конце концов, растения тоже живые, а я некромант и должен легко справиться с ними.

Легко не получилось ни с первого, и ни со второго раза, ни с третьего. Подбирал различные комбинации Знаков, дополнял некромантическими узорами, действуя больше интуитивно, и ставил опыты. Наносил связки на дно тележки, а затем катал её по соседнему лугу.

Первый раз ничего не вышло: трава как росла, так и продолжала расти. Во второй раз я переборщил, и за тележкой протянулась выжженная полоса. Такой джаггернаут надо возить не по полям, а по вражеским городам, чтобы даже былинки там не взошло.

Третий вариант получился ни туда ни сюда — сначала травинки привяли, слегка пожухли, но через несколько минут начали выпрямляться и оживать. Причём повторный проход тележки вообще не дал никакого эффекта.

Я уж было хотел плюнуть и отложить идею на потом, но тут вмешался Лукиан. Монах наблюдал за мной с самого начала опыта. Сначала с усмешкой, потом со скепсисом, а в конце уже с некоторым интересом.

— Постой, отрок. Покажи-ка, что ты там рисовал на своей адской машинке.

Монах не был специалистом в деланной магии, хоть и продемонстрировал мне Тильду. Судя по всему, нахватался знаний по верхам, и сейчас даже Таня с Сашкой могли его заткнуть за пояс. Но его больше интересовали узоры, связанные с некромантией.

— Так-так, — он почесал в затылке, — сорняки хочешь засушить? Дело нужное, крестьяне тебе в ножки кланяться будут. Ну-ка, давай вот такую загогулину попробуем.

Он с ходу дорисовал пальцем грубую эфирную линию с размазанными краями.

— Вы лучше просто показывайте, отец Лукиан, — я поправил small wand’ом эфирные нити на рисунке, — а чертить я буду прибором.

— Ерунда, и так сойдёт. Ты тележку-то по травке прокати, посмотрим, что вышло.

От добавочного рисунка листья сменили цвет с зелёного на чёрный, почти угольный. Причём травинки шевелились, будто крохотные лапки, и пытались зацепиться за сапог, стоило поставить рядом ногу.