— Не боишься, что потратишь время впустую? Весь научный мир считает телепортацию невозможной.

Таня рассмеялась.

— Разве не ты рассказывал, что так и делаются великие открытия? А у тебя есть дневник, который опровергает заблуждение этого самого «научного мира».

— Если дневник не написан специально в качестве шутки.

— Не попробуем — не узнаем. Но только представь: раз — и ты переместился в своё княжество, два — и ты вернулся обратно. Разве не стоит хоть попытаться ради такой возможности?

— Может быть, и стоит. Но ты подумай, сколько эфира потребуется для такого перемещения?

Девушка пожала плечами.

— Эфир существует, чтобы его тратить. Разве нет?

Такой довод мне понравился, и с этого дня эксперименты мы проводили вместе. Не скажу, что добились каких-то особенных успехов, но некоторые обнадёживающие результаты у нас появились.

Впрочем, заниматься только телепортацией не получалось бы при всём желании. Хватало и обычных дел и подготовки к строительству эфирной дороги. Мне всё же пришлось влезть в разработку Кулибина и подправить некоторые сомнительные связки Знаков. А в начале сентября в Злобино неожиданно и без предупреждения приехала княжна Вахвахова.

Возможность ходить благотворно повлияла на девушку. Она перестала бросаться из крайности в крайность, исчезли истерические нотки, но кипучая энергия так и пёрла из неё, будто в компенсацию за годы, проведённые в инвалидном кресле. Кроме подзарядки экзоскелета, она имела ещё одну цель — поехать вместе со мной на осенний бал в Муроме.

— Обожаю танцы, Константин Платонович, — заявила она, лёжа на кушетке, пока я обновлял Знаки на её стальном «костюме», — а выйти в свет вместе с вами для меня самое приятное. Кстати, я уже говорила, что папа шлёт вам в очередной раз благодарности и приглашение в гости?

— Разве он в Москве?

— Увы, — Вахвахова вздохнула, — убыл с полком на южную границу. Но как только он вернётся, то будет рад видеть вас.

— Передайте, что я обязательно воспользуюсь случаем, если он мне представится. Вы делаете гимнастику, которую вам показала Марья Алексевна?

— Каждый день, Константин Платонович, — соврала она, не смутившись.

— Не буду говорить, что вы мне врёте, Тамара Георгиевна, — я строго посмотрел на княжну. — Если забрасывать своё тело и полагаться только на экзоскелет, то не сможете и им скоро пользоваться. А ещё…

Я посмотрел ей в глаза.

— А ещё вы потеряете моё уважение. Я-то думал, что княжна должна уметь держать данное слово.

Вахвахова вспыхнула, поджала губы и кинула на меня гневный взгляд. Несколько секунд она буравила меня взглядом, а затем выражение её лица резко изменилось. Вместо разозлившейся девчонки на меня сурово взирала настоящая княжна, полная гордости и собственного достоинства.

— Можете не сомневаться, Константин Платонович, я умею держать слово. В следующий раз вы не найдёте повода меня упрекнуть.

— Вот и отлично, Тамара Георгиевна. А теперь нужно сделать несколько проверок. Поднимитесь и опустите ноги на пол…

Княжна не шутила насчёт планов на бал. Она не просто собиралась отправиться туда в моей компании, но и привезла с собой двух портних, рулоны тканей и какие-то особенные выкройки. Не только для себя, но и для моих домашних. Так что Таня, Марья Алексевна и Агнес на некоторое время выпали из жизни, занимаясь только бальными платьями. Ксюшка тоже принимала участие в этом женском празднике жизни. Ей на бал, естественно, было ещё рано, но Марья Алексевна обещала свозить её в гости к своим муромским знакомым, у которых есть дети. Так сказать, на детскую версию светского развлечения. Так что рыжее чудо тоже бегало на примерки, обсуждало модные фасоны и практически не шалило.

Я в это время успел слегка поднять боевую мощь своих опричников. Пополнил запас «огнебоев», с учётом отправки экспедиции на Алеутщину, и соорудил несколько десятков лёгких эрзац-пушек. Нечто подобное я уже делал для автоматической охраны усадьбы, а сейчас усовершенствовал конструкцию. Никакого бронзового литья, толстых стволов и тяжёлых лафетов! Пушечки вышли на лёгком станке с колёсами с водяным охлаждением ствола и всего втрое мощнее обычных «огнебоев». Зато скорострельность у них получилась в семь выстрелов в минуту. В армии такую «трещотку» вряд ли бы приняли, а вот против дикарей на Алеутщине или в стычках с испанцами они могут ощутимо помочь.

Уже перед самым отъездом в Муром в усадьбе появился неожиданный гость. Честно говоря, я никак не ожидал появления доверенного купца Голицыных. В первый момент даже не смог вспомнить, кто это такой, несмотря на знакомое лицо.

— Елисей Мартынович Третьяков, — мужчина низко поклонился. — Имел честь помогать вам на подворье князей Голицыных, ваше сиятельство.

Точно! Этот купец и правда составлял для меня списки товаров с ценами, когда я ещё рассчитывал на сотрудничество со старым князем. Жаль, что тем планам не суждено было сбыться, а знакомство с Голицыным закончилось смертельной развязкой.

— Прибыл по поручению княжны Софьи Алексеевны и князя Николая Алексеевича и доставил для вас послание.

С поклоном он протянул мне письмо, запечатанное сургучной печатью. Я сломал её и развернул бумагу.

'Здравствуйте, Константин Платонович!

В который раз я благодарю провидение за то, что оно свело нас с вами. Вы уже не первый раз спасаете наш род от невосполнимой потери, а мы до сих пор так и не отблагодарили вас как подобает. Вы спасли жизнь мне, моему брату, а теперь и моей кузине. И каждый раз, как истинно благородный дворянин, вы не просили ни награды, не искали нашей дружбы или расположения, оставаясь настоящим рыцарем без страха и упрёка. Я не знаю ни одного человека, кто был бы настолько великодушен и благороден, как вы, Константин Платонович.

Мы с братом не успели посетить вас в Москве, чтобы выразить всю благодарность, какую вы заслуживаете. Не думайте о нас плохо — тот случай с Анной возбудил в нашем роду некоторые разногласия, которые мы с Николаем вынуждены были разрешать. Но знайте, что мы ничего не забыли, а род Голицыных всегда помнит добро и платит за него тем же.

Если вам случится быть в Москве, мы просим вас оказать нам честь и посетить наше подворье. Мы будем безмерно рады видеть вас и сказать вам лично все те слова, которые вы заслуживаете. Брат хотел бы устроить приём в честь вас: нашего друга и благодетеля. Но даже краткий визит доставит нам несказанную радость.

А пока мы не можем увидеться с вами лично, позвольте передать вам небольшой подарок. Надеюсь, он поможет вам в ваших новых заботах и будет напоминать о нашей искренней благодарности и дружеских чувствах.

Всегда ваши Софья и Николай'.

Я дочитал письмо и поднял взгляд на Третьякова.

— По поручению князя Николая Алексеевича, — купец снова поклонился, — мной были приобретены фрегаты «Гера» и «Небось», а также шлюп «Надежда». Они полностью снаряжены для длительного путешествия, загружены припасами, и подобраны команды из русских моряков. Корабли записаны на ваше имя и дожидаются вас в порту Кронштадта.

У меня даже в горле запершило от такой новости. Сдержав кашель, я переспросил:

— На моё имя?

— Софья Алексеевна и Николай Алексеевич просят принять этот скромный подарок. Они надеются, что корабли будут вам полезны для отправки людей в Алеутское княжество и исследования берегов ваших владений.

Подарки — это всегда хорошо, но подарок, сделанный вовремя, ценней во сто крат. Я уже думал о кораблях, а Лаврентий Палыч даже узнал по своим каналам цену на них. Так что я представлял ценность подарка Голицыных: постройка нового фрегата на европейских верфях стоит в серебряных рублях от пятидесяти до семидесяти тысяч. А найм команды, припасы и все прочие траты тянут ещё тысяч на пять. Смело можно сказать, что Софья с Николаем не поскупились, желая сделать мне приятное. Так что в ответном письме я от всей души рассыпался в благодарностях, заверениях в искренней дружбе и обещал помочь, если в этом будет нужда.