— Действительно, неожиданная встреча, Константин Платонович. Я и подумать не мог, что приедете именно вы.

— Полагали, что я не выезжаю из муромских лесов?

— Полагал, что вас убили, — Разумовский покосился на меня с насмешкой. — Император только на днях с восторгом рассказывал об этом.

— Вы бываете при дворе?

Разумовский покачал головой.

— Увы, мне там делать нечего, да и не хочется. А вот Пётр Фёдорович иногда заезжает ко мне в Аничков дворец поужинать и выкурить трубку. Подозреваю, что он приглядывает за мной.

— Зачем?

— На всякий случай, — Разумовский неопределённо пожал плечами. — Я слишком долго был подле Елизаветы и слышал слишком много государственных тайн. Впрочем, это неважно. Как вы смогли уцелеть? За вами поехал фон Катте? Кажется, так его звали. Вы смогли убедить его в своей смерти?

— Я убедил фон Катте в его смерти, — я посмотрел Разумовскому в глаза. — О подробностях позвольте умолчать, по крайней мере сейчас.

Бывший фаворит кивнул.

— Бог с ним, с этим магодавом. Я на самом деле рад, что вы смогли уцелеть и сберегли Татьяну. Кстати, с вашей стороны очень умно спрятать её прямо в императорском дворце — там уж точно никто не будет искать. Я бываю у Екатерины Алексеевны и пригляжу за девочкой.

Он тяжело вздохнул и покачал головой.

— Боже, как она напоминает свою мать в молодости. Ещё цесаревну, когда она не взошла на престол. Такая же живая, непосредственная. — Разумовский перехватил мой взгляд и улыбнулся. — Не переживайте, её никто не узнает. Те, кто мог бы помнить Елизавету такой, или уже умерли, или отставлены от двора.

Разумовский замолчал, и некоторое время мы прогуливались вокруг пруда в тишине. Я искоса наблюдал за ним и в какой-то момент понял — а ведь ему сейчас уже пятьдесят лет, если не больше. Да, он сохранил горделивую осанку, лицо не кажется старым, но вот глаза выдают возраст. К тому же он хуже выглядел после смерти Елизаветы — походка стала чуть шаркающей, под глазами появились тёмные круги, а если приглядеться, то заметно, что у него немного дрожат пальцы.

— Константин Платонович, — он прервал молчание, словно подслушал мои мысли, — у меня есть к вам просьба.

— Слушаю вас, Алексей Григорьевич.

— Не могли бы вы съездить в Поречье. Помните?

— К Бестужеву?

Он кивнул.

— Вам будет о чём поговорить с бывшим канцлером.

— В самом деле?

— Я знаю, — Разумовский улыбнулся, — во что вы хотите ввязаться с Екатериной Алексеевной. Не бойтесь, я на вашей стороне.

— И вы поможете нам?

— Что вы, друг мой, — он взял меня за локоть, — я уже слишком стар для подобных дел. Теперь ваше время играть в эти игры с гвардией, престолами и ночными погонями. Возносить прекрасных государынь и зарабатывать чины.

— А Бестужев? Он-то постарше вас будет.

Разумовский расхохотался.

— Ах, Алексей Петрович другое дело. Он старый интриган, у него подобные дела в крови. Он и со смертного одра будет играть в политику и доводить врагов до удара. Съездите, поговорите с ним. Он сможет вас удивить и рассказать много интересного.

— Я подумаю, Алексей Григорьевич. Не буду обещать, но постараюсь.

Больше никаких важных вещей мы не обсуждали. Разумовский рассказал о каких-то лошадях, что купил, но скорее из вежливости, чтобы поддержать разговор. Мы вернулись в особняк, я ещё посидел с полчаса и откланялся, оставив девушек на попечение Разумовского. На прощание он клятвенно заверил, что доставит их к Екатерине сегодня же вечером.

Уже въезжая в Петербург, я ощутил, как в кармане дёрнулась телеграфная табакерка. Рваным ритмом она пропищала короткую фразу: «Очень скучаю Таня». На сердце потеплело, и я отстучал ей в ответ длинное послание. Так мы с ней и переписывались, пока я не добрался до места.

Едва я переступил порог, как Киж принялся упрашивать.

— Константин Платонович, разрешите на ночь отлучиться? Тани и Саши тут нет, следить не за кем. А так я денег немного…

— Отставить, Дмитрий Иванович. Для начала выдай мне то, что я просил тебя привезти. А затем найди экипаж — мы едем за город.

Он тяжко вздохнул и пошёл за вещами.

— Вот всё, как вы заказывали.

И выложил передо мной на стол шкатулку с Нервным принцем и длинный ящик с grand wand’ом. Я помедлил и провёл пальцами по деревянной крышке. Любимый инструмент и оружие, по воле случая так редко бывающее со мной в бою.

— Дмитрий Иванович, — я посмотрел на Кижа, застывшего и с любопытством смотрящего на шкатулку, — экипаж, сейчас.

— Да, простите, что-то задумался.

Я подождал, пока он выйдет, и только тогда открыл шкатулку. Нервный принц недаром получил такое прозвище, и присутствие мертвеца рядом могло испортить настройку при сборке.

— Мяу!

На стол запрыгнул Мурзилка, уселся и уставился на детали middle wand’а. Демонстративно показывая, что он не Киж и просто так его прогнать не получится.

— Ладно, смотри, раз пришёл.

Пять золотых цилиндров встали на своё место с тихими щелчками. Несколько секунд жезл самонастраивался с гудением, а затем я почувствовал в нём потоки эфира. Ух! Ощущение как в первый раз — ладони обожгло холодом, а затем плеснуло огнём. Это хорошо, значит, принц в полном порядке и готов к работе.

Мурзилка, всю процедуру наблюдавший за мной, фыркнул, спрыгнул со стола и, задрав хвост, ушёл по своим кошачьим делам. По всему было видно, что жезл кота не впечатлил. Я закрыл шкатулку, а Принца повесил на плечевую кобуру. Да, несколько неудобно, но таскать его на поясе слишком заметно.

— Константин Платонович, всё готово.

— Тогда бери ящик и поехали.

Дорогу я указал Кижу на север, к тому самому стрельбищу, куда возил меня Шувалов. Я рассчитывал найти рядом удобное место для испытаний, но, к моему удивлению, полигон оказался пуст, даже сторожа там не нашлось. Так что я воспользовался тем редутом, на котором когда-то стрелял из пушки.

— Дмитрий Иванович, отойди чуть дальше. А ещё лучше, встань мне за спину.

Не то чтобы Киж мешал, но я не был уверен, что Нервный принц послушается меня с первого раза. Я давно с ним не работал, и своевольный жезл мог выдать неожиданный фортель.

— Ну-с, посмотрим.

Middle wand лёг в ладонь и легко начертил простой Знак Огня. Полыхнуло шагов на двадцать, если не больше, а в воздухе повеяло горелым.

— Очень хорошо, а теперь подключим Анубиса.

Я представил фигуру, зачерпнул силу в Таланте и влил в принца.

Бух!

Огненная волна пробежала по полю, выжигая зелёную траву. Хорошо, но слишком медленно.

— Константин Платонович, с вами всё в порядке?

В голосе Кижа послышалось беспокойство, но подходить ближе он не спешил.

— Нормально, — я отмахнулся, заодно разгоняя дым перед собой. — Чуток с мощностью переборщил.

Мне осталось последнее упражнение, ради которого мы и выбрались из города. Я вытянул руку с принцем, вздёрнул Анубиса и мысленно приказал: «Огонь!» Талант с гудением направил в жезл силу и точную форму Знака, заученную на упражнении со small wand’ом.

Ду-думс!

— А-а-а-а!

Пальцы вывернуло, словно жезл сам выскочил из руки. Меня отбросило назад, прямо в заботливые руки Кижа. А Нервный принц упал на землю, и вокруг него полыхнули язычки пламени.

— Пусти!

Я выскользнул из хватки Кижа и бросился к жезлу. Выхватил его из огня и с трудом удержал в руках — пальцы кололо от крохотных молний и напряжения эфира. К тому же золотые детали чувствительно нагрелись и обжигали кожу.

— Вот, Константин Платонович!

Пока я перебрасывал жезл из руки в руку, Киж сбегал к экипажу и принёс кусок грубой мешковины.

— Заверните, пока не обожглись.

Так я и сделал. Нервный принц не собирался успокаиваться и раздражённо гудел, будто потревоженное осиное гнездо. Да, можно считать, что опыт не удался — магический прибор показал дрянной характер и отказался сопрягаться с Анубисом напрямую. Жаль, очень жаль.