Раскрываться перед ним я не стал. Говорить старался басом, но больше молчал, отдав главную роль Орлову. Тот представил меня как своего старого знакомого Ивана Ивановича Русова, тоже мечтающего о мести Девиеру.

План был прост: приехать в «притон», дождаться Девиера, а затем Серафиму следовало спровоцировать нашего врага на дуэль. Я, со своей стороны, гарантировал, что Девиер лишится возможности жульничать и поединок пройдёт честно.

— Вы уверены, Иван Иванович? — Серафим хмурился. — Я хорошо стреляю, но…

— Даю слово. Вы расплатитесь за своего кузена. Если хотите, могу поклясться на Таланте.

— Это лишнее. — Серафим вздохнул. — Всё это так… Противно. Его давно бы вышвырнули из офицерского общества, но доказательств нет никаких. А из-за близости его отца к императору большинство не хочет раздувать скандал.

Я сделал себе зарубку на память — Орлову стоит привлечь Серафима на нашу сторону. Посвящать его в детали переворота не надо, а вот подготовить почву, чтобы он был сторонником Екатерины, очень даже стоит. Когда придёт время привести гвардейцев к присяге за императрицу, Серафим поможет убедить остальных.

Офицерский «притон» оказался милым двухэтажным особнячком. На первом этаже располагались закуски и выпивка, на втором играли в карты, стучали шарами на бильярде, а в тихом углу парочка оригиналов сидела над шахматной доской.

Как рассказал Орлов, здесь собирались офицеры разных полков, порой даже недруги или из соперничающих родов.

— Случается, — с усмешкой пояснил он, — что надо обсудить какой-то вопрос, а наносить друг другу визиты не позволяет чувство гордости. А так встретились «случайно», перебросились парой слов, и всё. Ну и обыграть неприятного тебе человека в карты тоже приятно.

Такой подход к делу мне понравился. Эдакая нейтральная полоса для переговоров и встреч. Пожалуй, хозяин дома знал, что делает.

Девиера видно не было, и мы разошлись. Орлов отправился играть, Серафим встретил каких-то знакомых, а я устроился на первом этаже в сторонке и наблюдал за прибывающей публикой.

— Константин Платонович, — вкрадчивый голос Кижа шепнул мне прямо в ухо, — прибыл, как вы и просили. Располагайте мной.

— Оставайся под маскировкой. Как приедет Девиер, следи за его опричниками.

— Разрешите, пока его нет, я сыграю разок.

Я покосился на смазанную тень, откуда шёл голос.

— В следующий раз.

Киж вздохнул, плотнее завернулся в «плащ мертвеца» и исчез. Ничего, обойдётся без карт сегодня. Не хочу потом бегать и вытаскивать его из-за стола, если он увлечётся игрой.

Наша цель приехала часа через два. Из своего укрытия я успел рассмотреть ожог на лице, перекошенный рот и злые глаза. Девиер потоптался у стола с выпивкой и пошёл на второй этаж. Я выждал несколько минут и двинулся следом.

Новую засаду я устроил за фикусом. Развалился в кресле, изображая подвыпившего, и вполглаза наблюдал за карточными столами. Девиер оказался азартным донельзя и очень вспыльчивым. Щерился, когда метал карты, и отпускал шуточки. Когда удавалось взять банк, радовался и хохотал, хлопая себя по ногам. Чернел лицом, когда игра не шла, и с силой бросал карты на стол. Да, с таким темпераментом ему категорически нельзя садиться за игры с блефом — разуют до исподнего, мгновенно считав реакции.

Серафим появился в зале и аж переменился в лице, увидев Девиера. К счастью, он не стал торопиться и отошёл в сторону. То ли успокаивал чувства, то ли, наоборот, приводил себя в боевое настроение. Через некоторое время он вернулся, выждал, когда освободится место, и подсел за стол, где играл наш «клиент».

— Моя взятка.

— Везёт вам сегодня, Николай Петрович.

— А то! — Девиер хохотнул. — С самого утра день задался. Едва успел кофия выпить, как привезли новости — помер чёртов некромантишка, совсем кончился.

— О ком вы говорите?

— Этот, как его, — Девиер щёлкнул пальцами, — Урусов. Кунерсдорфский мясник. Сдох, как собака.

— Как вы смеете⁈ — Голос Серафима взлетел звонкой птицей. — Злословить человека за глаза. Да ещё и умершего!

— Ой, да за кого вы вступаетесь, Серафим? Это же убийца Фридриха!

— Если бы не он, — усатый офицер, сидевший за столом, сурово посмотрел на Девиера, — Кунерсдорфская битва могла быть проиграна.

— Ерунда!

— Вас там не было, Николай Петрович, и не вам судить.

— Вы же всё по обозам, по тылам отсиживались, — ехидно заметил Серафим.

— Что⁈ — Девиер покраснел.

— А разве нет? Вы хоть раз участвовали в сражении? Нет? Зато смеете говорить гадости о боевых офицерах. Кстати, вы же дрались с Константином Платоновичем на дуэли? Эти шрамы оттуда? Говорят, вы пытались стреляться бесчестно.

— Кто говорит⁈

Девиер вскочил, опрокинув кресло.

— Кто говорит, я спрашиваю? Вы, Серафимчик? А, маменькин сынок!

— Прекратите, Николай Петрович, — попытался успокоить его усатый. — Не время и не место скандалить.

— Да ваш Урусов трус! Трус! Подлый мошенник! — Стало заметно, что Девиер прилично пьян. Он чуть пошатывался, брызгал слюной, когда кричал, и пучил глаза. — Он дурак, посмевший спорить с императором!

На крики стянулись другие офицеры, привлечённые разгорающимся скандалом.

— Вот где ваш Урусов! Смяли и выбросили, как мусор! Всё, кончился ваш любимый Константин Платонович!

По взглядам окружающих было ясно, что они вовсе не на стороне Девиера. Офицеры хмурились, качали головами и перешёптывались. Видя такую поддержку, Серафим перешёл в атаку.

— Какой вы смелый, говорить об умершем. В лицо вы бы не посмели ему это сказать.

— Я⁈ Не посмел⁈

— Да, вы трус, Николай Петрович. Хорохоритесь, кричите, но все знают, что вы боялись даже нос высунуть из Кёнигсберга. Перекладывали бумажки в штабе, никогда не встречаясь с пруссаками.

Серафим смотрел в глаза Девиеру и усмехался. Прилюдно бросив обвинения Девиеру, он не давал тому шанс уклониться от дуэли.

— Вы меня оскорбили, сударь! Дуэль! Я вас вызываю! Вы смоете свои лживые слова кровью!

— Дуэль? Отлично! Прямо сейчас!

Офицеры зашумели, пытаясь разнять спорщиков. Кто-то предлагал отложить дуэль, кто-то требовал шампанского, чтобы стороны выпили и примирились, третьи же согласно кивали и одобряли поединок. Были и те, что радостно скалились, надеясь посмотреть на дуэль.

Усатый офицер что-то зашептал на ухо Серафиму, но тот лишь отмахнулся.

— Я требую сатисфакции немедленно!

— Да-с! Прямо сейчас! — Девиер засмеялся. — Я не лягу спать, пока не застрелю этого дурака.

В толпе мелькнул Орлов. Поговорил с одним, другим, нашёл меня взглядом и кивнул.

— Дуэль, судари! Кто будет вашими секундантами?

Я покинул своё убежище и затерялся среди офицеров. Никто больше не играл в карты, все собрались поглядеть на поединок. Стихийно организовались секунданты, аж шесть человек, пославшие за оружием. «Громобои» нашлись за пару минут, и вся толпа взялась обсуждать драки на них. Кто-то всемерно одобрял стрельбу, кто-то ратовал за магию. А некоторые жалели, что дуэли на шпагах вышли из моды.

Уже через десять минут всё общество спустилось на первый этаж и вывалилось в сад за домом. Немедленно слуги притащили стулья, чтобы утомившимся офицерам было удобно, а следом появились бокалы с выпивкой. Судя по обрывкам фраз, дуэли в «притоне» случались не слишком часто и считались «изысканным блюдом».

Пока отмеряли дистанцию, втыкали в качестве барьеров шпаги с золотыми рукоятками и разводили дуэлянтов по местам, я занял удобное положение. Чуть позади Девиера, так, чтобы случайный выстрел в меня не попал. Уселся на стул верхом, слегка прикрыл глаза, будто пьяный, и демонстративно не обращал внимания на окружающих.

— Судари, вы готовы?

Недалеко от себя я заметил опричника Девиера. Он нервничал и держал руку возле живота. (Пульс сто тридцать ударов в минуту. Под камзолом спрятан взведённый «громобой», Печать старая, мощность эфирного поля пятьдесят эргов.)