Не то чтобы подготовиться, но пройтись по месту будущей дуэли я собирался. Прикинуть сектора атаки, почувствовать потоки эфира и просто «обнюхать» площадку.

— Едут, Константин Платонович.

Я обернулся. Из-за кустов появились четыре всадника — те же лица, что вчера нарывались на драку. Они спешились, о чём-то посовещались, и к нам направился подпоручик, видимо, выбранный в секунданты.

— Доброго утра, судари, — он коротко поклонился, — предлагаю начать не мешкая.

Судя по красным глазам и слегка припухшему лицу, компания гуляла всю ночь без остановки. Ох, не берегут они своё здоровье, во всех смыслах этого слова.

— Доброго утра, — Киж шагнул навстречу подпоручику, — не вижу повода отступать от дуэльного кодекса, сударь. Для начала представьтесь, уж будьте любезны.

— Подпоручик Таранькин.

— Поручик в отставке Киж. — Они кивнули друг другу. — И моя сторона — Урусов Константин Платонович. А ваша…

— Князь Тюфякин Сергей Фёдорович.

— Очень хорошо. Полагаю, в соответствии с кодексом, мы должны предложить сторонам прими…

— Не может быть и речи. Князь желает драться, причём немедленно! Он должен успеть к завтраку с одной важной персоной.

Я посмотрел на Таранькина с некоторой брезгливостью. Очень самоуверенные судари! Ясное дело, они рассчитывали на лёгкую победу. На мне ведь был артиллерийский мундир, а к пушкарям никогда не шли люди с сильным Талантом. Нечего им делать в хозяйстве деланных магов. Хотя, как я выяснил, охотно брали со слабым: прикрыть орудие от атаки магией может — значит, будет расти в чинах.

Киж обернулся, и я незаметно показал сжатый кулак — пусть выбирает бой на Талантах. Если бы показал вытянутый указательный палец, мертвец назвал пистолеты, и всё кончилось лёгким ранением. Но раз они желают «к завтраку», мне придётся преподать жестокий урок. Мы ведь не первые, кого они зазвали сюда. Сколько пушкарей так угробили?

— Вызванная сторона выбирает дуэль на Талантах. Согласно кодексу бой длится до…

— Смерти, — осклабился подпоручик, — одного из дуэлянтов. Оскорбления от шуваловца может смыть только смерть.

Что же, они сами выбрали свою судьбу. Давно хотел проверить науку Диего в деле.

Киж и подпоручик взялись отсчитывать шаги и втыкать в промёрзлую землю сабли в качестве барьеров. За них заходить запрещалось, использовать щиты считалось позорно, в остальном дуэльный кодекс смертную дуэль не ограничивал ничем.

Я снял полушубок и повесил на ветку дерева. Туда же пристроил мундир, оставшись в одной рубашке. Одежда, пусть и не мешала магии, меня сковывала.

А вот мой противник скинул только верхнюю одежду, шикарный, расшитый золотой нитью камзол он оставил. Ты смотри, франт какой! Теперь понятно, к какой персоне он собирается на завтрак. Ничего, сейчас обломаю ему планы, красавцу.

— Господа! — Подпоручик на краю площадки поднял руку с платком. — По моей команде сходитесь!

Мой противник щурился, рассматривая меня, и разминал руки, перебирая в воздухе пальцами. А я стоял не шевелясь — Анубис качал эфир в защитную татуировку на груди и просил не мешать ему.

— К барьеру!

Двадцать шагов до барьеров, ещё столько же между ними. Я двинулся вперёд, не слишком торопясь и глядя в глаза противнику. Бить первым я не собирался — сначала пусть он покажет, на что способен, а там посмотрим.

Идею кинуть в него Знаком, как тогда в Салтыкова, я отбросил — военный маг опытнее простого дуэлянта и не пропустит такой удар. Зато разглядит необычное плетение и будет настороже.

Бух!

Тюфякин не выдержал первым и бросил в меня «молот» — боевое заклятье, больше подходящее для работы по шеренгам солдат. Такое размажет по земле тонким слоем и не заметит. Единственный недостаток — летит медленно и легко сбивается чем-нибудь горячим.

С Диего работу против «молота» мы отрабатывали, и я играючи порвал заклятье на эфирные тряпочки. А следом кинул в Тюфякина всполохом. Только не обычным, а состоящим из трёх частей, будто поезд из трёх огненных вагончиков.

От первого князь отмахнулся, второй разбил взмахом руки, а вот третий до него добрался. Тюфякин успел выставить ладонь, смазал удар, но пламя его достало, пусть и не в полную силу.

— Дьявол!

Пока он стряхивал языки пламени, я швырнул парочку «эльмских огней». Диего была бы довольна — классическая дуэль как по нотам. Теперь додавить задиру и вынудить сдаться: его убийство могло обернуться плохими последствиями.

Не зря Тюфякин смотрел на меня снисходительно, ох, не зря. У него имелся реальный боевой опыт, и дуэли были для него лёгкой прогулкой. Получив от меня всполохом, а затем «эльмским огнём», поручик завёлся, отбросил правила и шандарахнул в мою сторону боевым армейским заклятьем.

Не знаю, что он применил, но штука вышла убойная. Что-то вроде «молота» только больше раз в пять, да ещё и приправленная огненным боем. Таким хорошо работать по площадям против атакующей конницы или крушить вражеские батареи целиком. Использовать подобное волшебство на дуэлях считалось бесчестным, но осудить Тюфякина было некому.

— Костя!

Выкрик Кижа потонул в грохоте и дыме от заклятья. Снег вокруг превратился в пар, окутав меня облаком, а огонь подсветил всё это великолепие адским пламенем. Красиво, ёшки-матрёшки, подумалось мне напоследок.

Злая школа Диего не прошла даром. Большую часть заклятья мне удалось увести в землю. Лет десять на этом месте не будет ничего расти, но меня такие мелочи не беспокоили. Остаток эфира, достаточного, чтобы поджарить слона целиком, спалила защитная татуировка. Ух, как жжётся! Ничего, в следующий раз контратакую быстрее и не доведу до таких потрясений.

Прежде чем дым и пар развеялись, я поднял руки и вздёрнул Анубиса. Знаки! Силы, Тильды и ещё раз Силы. А стык в стык, под углом к ним, три Знака огня, вращающиеся как циркулярные пилы. Эфир, Анубис! Ещё эфир!

Едва стал виден торжествующий Тюфякин, я запустил связку в него. Ух, как пошло! Сейчас посмотрим, как ты с этим справишься!

Князь не справился. На автомате стал отбиваться всполохом, кинул «молот» и выставил ладонь с банальным щитом.

— А-а-а!

Он закричал, когда рука переломилась в запястье и стала короче на целую ладонь.

— Уууу!

Зажимая культю, Тюфякин упал на колени. Кровь марала снег вокруг него алым, не собираясь униматься.

— Помогите-е-е-е!

Один из прапорщиков бросился к Тюфякину, на ходу вытаскивая из кармана платок. Нет, здесь нужен ремень, чтобы перетянуть руку и остановить кровь, а не тряпочка.

— Сволочь!

Второй прапорщик застыл на месте, вылупился на меня и беззвучно зашептал что-то. Лицо его покраснело от напряжения, и через секунду он бросил в меня «молот». Почти одновременно секундант-подпоручик обрушил огненный всполох на Кижа.

Да что за люди-то такие?! Напасть во время дуэли? Убью!

Эфир забурлил вокруг меня. Тяжким усилием, словно поднял в одиночку карету, я отбил «молот» в сторону.

В груди лопнули струны, удерживающие Анубиса. Талант рванул наружу, рыча и разбрасывая вокруг тёмные протуберанцы. Одно из магических щупалец добралось до прапорщика и рассекло ему горло.

Нарушитель дуэльного кодекса захрипел. Булькая, начал заваливаться на спину. А щупальце уже втягивалось в мою грудь, таща за собой призрачное мерцание, вырванное из прапорщика.

Я повернулся в сторону секунданта, но было поздно. Тот уже оседал на траву, закатив глаза и держась за рассечённую грудь. А над ним стоял Киж — в тлеющей одежде, с лицом, вымазанном чёрной сажей, и белыми от бешенства глазами.

— Нельзя! Так! Делать! — заорал он и пнул мёртвого секунданта. — Вот тебе, урод!

— Дима, прекрати.

Резкий сброс эфира высосал из меня все силы. Я пошатнулся и тяжело опёрся о саблю, отмечавшую барьер.

Они все были мертвы. Секунданта убил Киж, я разделался с прапорщиком, а Тюфякин с помощником стали жертвой случайности. «Молот», который я отбил, ударил в них рикошетом, не оставив ни единого шанса. Смотреть на их останки было страшно, и я отвернулся.