— Это понятно. Но такой способ действительно существует?

Макс расхохотался и хлопнул его по плечу.

— Вы с товарищами слишком долго занимались флибустьерством! Совсем отстали от технического прогресса. Не беспокойся, я заставлю вашу посудину взлететь: расположу исправные реактивные двигатели по окружности. Быстро вы не полетите, но этого хватит, чтобы добраться до любой цивилизации по вашему выбору. Однако советую завязать с пиратским промыслом. После последнего путешествия ваш корабль можно будет отправлять прямиком на свалку.

Он повернулся к Силбаду.

— Гони на гусеничном вездеходе и успокой... экипаж. Захвати с собой Вано, чтобы люди, осаждающие Большого Макса, пропустили тебя. В кладовых найдёшь два больших ящика с маркировкой BL. Привези их как можно скорее... И заодно узнай, как там наш малыш.

Гусеничный вездеход вернулся через полчаса. У Силбада был такой вид, словно он побывал на похоронах.

— Ящики нашёл? — спросил Макс.

— Вот они!

— А Клоди?

Силбад с трудом сглотнул.

— Ну что там? — встревожился мулат.

— Уже часов двадцать от него... от него нет никаких известий.

Гамма-10 и её пираты остались позади, превратившись в воспоминание. «Большой Макс» шёл параллельно эллиптической орбите Голубой кометы.

Клоди не отзывался уже двое суток. Поэтому метис проводил у микрофона всё время, которое оставляли ему хлопоты, связанные с опасной навигацией.

Ни Белль, ни Силбаду не удавалось заставить его хоть немного отдохнуть. Чтобы держаться на ногах, он безбожно злоупотреблял стимуляторами. Макс проклинал медлительность своего корабля, хотя тот и так мчался со скоростью, достигавшей девяноста пяти процентов скорости света. Он мечтал о субпространственных аппаратах.

— Таких не существует, — говорил Силбад.

— А должны существовать! — раздражённо возражал Макс. — Согласно одной легенде, некоторые народы Ориона сохранили секрет их создания.

— Легенда ничего утверждать не может, матрос.

— Если возможны субпространственные микрофоны, значит, возможны и аппараты.

— Дело не в этом, Макс. Будь немного реалистичнее и смирись с тем, что имеем. У нас хороший корабль, и придётся довольствоваться им. Да и потом, окажись мы на борту субпространственного аппарата, мы ведь всё равно не сумели бы им управлять. Признай это. Хотя, зная тебя, ты непременно попробовал бы — и забросил бы нас в какое-нибудь неведомое измерение, откуда уже не выбраться. Вот уж обрадуется маленький Клоди!

Силбад встревоженно взглянул на приборную шкалу. Затем положил руку на плечо друга.

— Ты меня пугаешь своими фотонами. Ты хоть понимаешь, что мы несёмся со скоростью девяносто пяти процентов световой?

— Через три дня будем лететь на девяноста девяти и девяти десятых! Не бойся, мне уже приходилось идти на такой риск, когда за мной охотилась милиция Дельт. И, как видишь, я остался жив — могу даже рассказать тебе об этом.

— Всё равно! — настаивал старик. — Ты слишком многим рискуешь. И ради чего? Чтобы в конце концов упереться в непреодолимую стену — восемьдесят пять световых дней.

Белль удивлённо посмотрела на него:

— Но вы ведь говорили о сорока!

— По прямой! — уточнил Макс. — Но по прямой я двигался бы медленнее, как бы странно это ни звучало. По эллиптической орбите нам предстоит преодолеть больше двух миллиардов километров, однако, если я сумею развить нужную скорость, нам покажется, будто мы пролетели это расстояние всего за десять дней.

Силбад покачал головой.

— Это эгоистичный взгляд на вещи, — заметил он. — Для маленького Клоди всё равно пройдёт восемьдесят пять дней плюс икс.

Макс потерял терпение.

— Да поймёшь ты наконец, старый брюзга, что я прекрасно всё это знаю! Я прекрасно понимаю, что не смогу превысить скорость света и что Клоди будет ждать нас не меньше восьмидесяти пяти дней. Я и не пытаюсь сократить эти восемьдесят пять дней — это невозможно! Но я могу уменьшить дополнительную величину икс, о которой ты мне все уши прожужжал. Вот на этот икс я ещё могу повлиять. И, клянусь космосом, я выжму из этой возможности всё до последнего! Клод был моим другом, и я поклялся спасти его сына — или погибнуть самому.

Он устало улыбнулся.

— Простите меня, детишки. Что-то я немного разошёлся.

Макс посмотрел на микрофон. Он представил себе другой микрофон — тот, что остался на Пердиде… Увидел его затерянным среди кустов, одиноким, трагически отражающим огоньки светящихся плодов-фонариков. А где-то далеко от того места, где Макс его оставил, заблудившийся ребёнок тщетно звал его.

Он видел, как малыш бродит кругами по Холмам, крича: «Микрофон!» Видел его слёзы, видел, как тот засыпает, захлёбываясь плачем, просыпается в страхе и снова отправляется скитаться от одного холма к другому, забирается в пещеры Сарпа…

Нет! Он не хотел даже представлять себе ничего подобного.

Но мысли против воли возвращались ко всем опасностям, которые могли угрожать Клоди: сарпилы, озеро, шершни… А вдруг этот маленький глупец покинул Холмы? Что он мог сделать, великий боже? Что?!

Макс даже не заметил, как друзья незаметно вышли из комнаты, оставив его наедине с тяжёлыми мыслями. Он наклонился над микрофоном и выкрутил громкость на максимум.

— Клоди! Клоди, я здесь!.. Клоди, это Микрофон зовёт тебя!.. Ответь мне, малыш Клоди!

Ничего. По-прежнему ничего. К тому же этот громогласный зов, разносившийся по лесу, мог напугать ребёнка. Ну и что же тогда? Звать потише? Глупость какая!

Измученный Макс записал свой голос обычным тоном и оставил аппарат бесконечно повторять сообщение перед микрофоном.

— Клоди, я здесь!.. Клоди, где ты? Клоди, я здесь! Клоди, где ты? Клоди…

Он отчаянно вслушивался, надеясь уловить ответ. Монотонное бормотание записи неожиданно убаюкало его.

В корабельном лазарете Белль меняла повязку Силбаду.

— Я крепкий старик, — уверял тот. — Ранения головы, если уж не убивают сразу, потом уже не убьют вовсе. Но твой рыжий приятель, надо признать, приложился изрядно. Верно?.. Ох! Прости, не стоило мне о нём говорить.

— Расскажите мне о Пердиде, Силбад. То, что вы рассказывали об этой планете, кажется совершенно невероятным. Почему колонисты не селились на Холмах?

— Как это?

— Ведь шершни туда не залетают!

— Ах, милая моя… Вы забываете об одной важной вещи. А как же запасы продовольствия? Плодородные земли находятся далеко от Холмов. Перевозить туда припасы без серьёзной механизации было бы практически невозможно. На Холмах можно жить, кое-как добывать себе пропитание, пить воду или сок лиголлы, но разбогатеть там не получится. А уж высаживать вокруг ферм деревья-фонари и вовсе бессмысленно. Почва им не подходит, точно так же как земли на Холмах непригодны для крупномасштабного земледелия. Нет, я ведь уже говорил вам: эта планета пригодна для колонизации только в масштабах целого государства. Любое частное предприятие здесь обречено на провал.

— Но почему же ни одно правительство ею не заинтересовалось?

— Ох, вы же знаете, как всё устроено. Взять хотя бы государства Гаммы-3: они постоянно воюют друг с другом. Придётся подождать, пока их цивилизация не достигнет разумного возраста. С Сидуаном примерно та же история. Там уже всерьёз собирались приступить к освоению, но падение Империи всё перевернуло с ног на голову. Остальные государства слишком далеко… Впрочем, у громоздких государственных машин есть и свои преимущества. Возьмите хотя бы Девил-Болл! Как вы думаете, смог бы Макс выкупить эту планету, если бы Империя не пала?

Белль закончила перевязку, и старик надел свою фуражку. Вдруг она вздрогнула: