— Что вы сказали, Силбад? Что Макс…

— Выкупил Девил-Болл у Республики Сидуана. Разве вы не знали?

— Макс владеет…

— Девил-Боллом, именно так! Он здесь сеньор, а я его вассал, привратник, добровольный и совершенно бесполезный сторож. А главное, я всего лишь старый моряк на пенсии, которому Макс открыл двери райского дома отдыха.

Белль никак не могла оправиться от изумления. Ей казалось невероятным, что один-единственный человек может быть полновластным хозяином целого мира.

— Это его главное дело, — пояснил старик. — Знаете, почему Макс с такой одержимостью гоняется за деньгами?

— Предполагаю, ради спортивного интереса.

— Отчасти. Но главным образом затем, чтобы создать на Девил-Болле идеальную нацию, настоящий Эдем, где люди будут счастливы. Вообще-то я знаю, что он может осуществить свой замысел в любой момент. Но всё откладывает. И знаете почему?

Белль захотелось узнать.

На лице Силбада появилась хитрая улыбка. Он наклонился к ней поближе.

— Это секрет, — прошептал он. — Макс и не подозревает, что я обо всём догадался. Вы ведь меня не выдадите?

— Ну что вы, Силбад!

— Ладно, скажу: он ждёт моей смерти. Вполне в его духе.

— Что?! Не понимаю.

Старик ехидно усмехнулся в бороду.

— Да всё просто. Он знает, что мне нравится уединение на Девил-Болле. И слишком уж привязан ко мне, чтобы нарушать мой покой. Вот и ждёт, пока я тихонько не отправлюсь на тот свет! Он молод, его акробатические космические перелёты только прибавляют ему молодости. Времени у него предостаточно… А ещё я вам вот что скажу… Пираты…

— Ну и что с ними?

— Он сыграл с ними одну из своих обычных шуток. Настроил их корабль на спутник Гаммы-10. Дальше они уже никуда не денутся! Макс держит их про запас — для участия в числе будущих избранников. Когда они познакомятся с Девил-Боллом, можете не сомневаться, что обижаться на него не станут. Тем более что спутник не так уж плох — по крайней мере, пока они не попадут в место получше. Может, это ещё не Рай, но уж точно его преддверие. Макс обожает устраивать сюрпризы.

— Но как он собирается впустить в свой Рай таких отъявленных головорезов?

Силбад подмигнул.

— Доверьтесь ему, красавица. Большой Макс всегда знает, что делает. Должно быть, он нашёл в них что-то симпатичное. Или решил, что несколько старых космических задир могут пригодиться, если колониальные аппетиты вдруг снова проснутся.

— Но доверять таким негодяям очень опасно!

— А вот ослушаться Большого Макса куда опаснее, поверьте мне. Он сумеет держать их в узде. И они будут преданы ему, как сторожевые псы. Нет никого преданнее справедливому и сильному хозяину, чем бывший пропащий человек. Эти парни ни во что не верят, всё презирают, на всё плюют. Но дайте им идеал и достойного вожака — и они без колебаний пойдут за него на смерть. У Макса для этого более чем достаточно характера… В разных уголках Лямбды он держит про запас людей, которым предстоит заселить Девил-Болл: учёных, художников…

На некоторое время они замолчали.

Белль прежде никогда не видела Макса с этой стороны. Она и раньше считала его способным на мужскую преданность и великодушие; его готовность спасти Клоди служила тому лучшим доказательством. Но она никак не ожидала, что ему свойственна ещё и какая-то почти детская сентиментальность…

Рай, населённый счастливыми людьми, на планете мечты!

Она даже не решилась бы произнести подобные слова в его присутствии, опасаясь встретить насмешливую улыбку.

— Я считала его циником, — сказала она.

— Так оно и есть! — подтвердил Силбад. — Ещё каким циником! Он с каким-то снисходительным презрением относится и к людям, и к общественным порядкам, которыми эти люди управляют. Но, как и многие циники, он на самом деле большой разочаровавшийся идеалист. Уж я-то его хорошо знаю! Под всей этой внешней искушённостью он сохранил сердце ребёнка. А смерть Клода потрясла его до глубины души. Они были старыми товарищами, и Макс собирался забрать его с собой на Девил-Болл. Когда он говорит, что скорее сам погибнет, чем откажется от попытки спасти малыша, он совершенно искренен. Это не пустые слова. Но в своей ярости, в стремлении добиться успеха любой ценой он способен разнести нас всех на атомы!

— Значит, это путешествие настолько опасно?

Силбад воскликнул:

— При девяноста девяти целых и девяти десятых процента скорости света! Да нас самих может превратить в потоки света! Вот уж зрелище будет! Впрочем, мою тревогу несколько смягчает доверие к его техническим знаниям. Этот парень одновременно демон и полубог. Я никогда не слышал, чтобы ему хоть раз что-то не удалось… Закроем глаза и предоставим ему действовать. Вот увидите, он спасёт мальчика.

Белль заговорила сдержанно, но голос её дрожал от волнения:

— О, если бы! Я так хочу этого, Силбад, так сильно хочу! Как вы думаете, он позволил бы мне позаботиться о Клоди?

Силбад хитро прищурился.

— Думаю, вы можете добиться от него чего угодно, если сумеете правильно попросить, красавица… Вы ведь очень привязались к этой маленькой затерянной жизни, не так ли? Особенно учитывая, что с тех пор вас, похоже, мучает некое… чувство вины.

— Не надо об этом, — попросила она, едва сдерживая слёзы.

— Доверьтесь мне, Белль. У Макса настоящий талант браться за благословенные проблемы.

Она не совсем поняла, что он имел в виду. Силбад заметил это.

— Простите, — сказал он. — Это выражение с Сидуана. Другими словами, у него есть дар браться за дела, которые просто обязаны увенчаться успехом. Мы найдём Клоди!

Старик поднялся и пошатнулся, опираясь на одну ногу. Ему пришлось ухватиться за край стола.

— Чтоб мне лампуаром по башке! — воскликнул он. — Да я ведь сегодня ещё ни капли не выпил. Уже несколько дней у меня кружится голова. Это всё Макс со своими девяноста девятью и девятью! А вас разве совсем не мутит?

Белль призналась, что не испытывает никакого недомогания.

— Тогда, — заключил старик, — возможно, всё дело в том ударе по голове. Пройдёт.

Звездолёт уже три дня сбавлял скорость. На экране рубки невооружённым глазом можно было разглядеть Пердиду.

Макс не отрывал взгляда от планеты. Казалось, он пытался различить на её поверхности холмы, деревья на склонах и среди этих деревьев — потерявшегося ребёнка.

Перед ним лежал микрофон — бесполезная теперь реликвия. Макс всё чаще задавался вопросом, не вышел ли тот из строя. Он несколько раз вскрывал корпус, проверяя монтаж. Насколько можно было судить без глубоких познаний в субтехнике, всё оставалось в порядке. Но, возможно, неисправность была в другом микрофоне — том, что находился у ребёнка...

Метис не ложился спать ни разу с тех пор, как они покинули Гамму-10. Время от времени сон всё-таки одолевал его прямо на посту. Тогда он обрушивался грудью на приборную панель и на несколько часов погружался в тяжёлые кошмары, застыв в неудобной позе.

Чаще всего его будила Белль и заставляла хоть немного поесть.

Силбад тем временем всё чаще страдал от головокружений и обычно дремал над бутылкой коска.

Однажды Макс резко проснулся и позвал Белль.

— Кажется, он что-то передал, — сказал он.

Они прислушались. Действительно, в динамике раздавался треск помех, но исходил он совсем не оттуда, а из судового громкоговорителя!

Разочарованный, но заинтригованный, Макс принялся настраивать аппаратуру. Ему почудилось, что он улавливает далёкие зашифрованные передачи. Постепенно сигнал становился всё сильнее, пока сомнения не отпали окончательно.

— Мы приближаемся к нескольким другим звездолётам, — сказал Макс. — Похоже, здесь довольно оживлённо.

Он ещё не успел закончить расчёты, чтобы определить источник сигналов, как специальный экран обнаружения засёк эскадру из пяти аппаратов. Они шли один за другим, на высоте 278-5-30 над ними, всего в десяти тысячах километров.