Ребёнок заметил перемену в его интонации и спросил:

— А с кем ты разговариваешь?

Но тут же, словно забыв обо всём на свете и повинуясь настоятельной потребности, заявил:

— Я хочу есть!

Микрофон раздражённо проворчал:

— ...этого и следовало ожидать, — разобрал Клоди.

— Послушай, малыш. Скажи, вокруг тебя ещё есть светящиеся плоды?

— Есть. Но я хочу есть!

— Конечно, конечно, мой мальчик. Сейчас всё устроим. Можешь есть красные плоды. Только ни в коем случае не жёлтые!

— А мне больше нравятся жёлтые.

— Нет, стой! Эй, ты что делаешь, маленький негодник?

Ребёнок приподнялся на цыпочки. Ветка, отяжелевшая от плодов, прогнулась прямо к нему. Маленькие пальцы коснулись жёлтого плода, похожего на тыкву.

— Я срываю жёлтый, — признался Клод.

— Не трогай! А-А-А!

Микрофон издал ужасный, нарочно оглушительный вопль. Мальчик испуганно вздрогнул, отбежал на несколько шагов и расплакался.

— Ты... ты меня напугал! — всхлипнул малыш.

— Так тебе и надо! — заявил микрофон. — Ты меня не послушался. Быстро сорви красный плод, пока он не погас!

— По... почему?

— Когда плоды погаснут, ты уже не сможешь отличить один от другого, глупыш. Все они станут одного цвета.

Подгоняемый голодом, ребёнок сорвал другой плод, но тот оказался таким тяжёлым, что мальчик споткнулся и выронил его. Плод покатился по земле. Клоди уселся в траву и с аппетитом впился зубами в кожуру.

Макс с тревогой смотрел на передатчик. Внезапно он крикнул:

— Эй! Клоди, ты знаешь, что такое красный цвет? Что бывает красным?

— Плод, который я ем, — отозвался из аппарата тоненький голосок.

— А ещё? — взволнованно спросил Макс. — Назови мне что-нибудь красное!

— К... кровь!

Макс откинулся на спинку кресла и вытер лоб.

— Фух! — выдохнул он. — Не знаю, выдержу ли я в таком темпе три месяца. От каждого движения этого мальчишки у меня сердце в пятки уходит.

Он повернулся к Белль.

— Не могли бы вы немного меня подменить? — попросил он. — Главное — не позволяйте ему есть жёлтые плоды. Пока больше ничего опасного.

Белль кивнула и заняла его место.

Макс подошёл к Мартену, который угрюмо сидел в углу. Тот о чём-то напряжённо размышлял. Подняв на рослого мулата лукавый взгляд, он заговорил:

— О чём вы там говорили? Вы упоминали, что придётся продержаться три месяца?

— А может быть, и дольше, — признался Макс, присаживаясь рядом.

Мартен нахмурился.

— Не знаю почему, но у меня такое чувство, что вы опять пытаетесь меня обмануть, Макс. Я тут недавно изучал карты, и, хотя я не...

— Да замолчите вы наконец, старина! — устало оборвал его Макс. — У вас прямо мания преследования. Да вы в навигации разбираетесь едва ли лучше... чем маленький Клоди! Нельзя просто взять и направиться прямиком на Пердиду. В космосе прямая линия — далеко не самый короткий путь между двумя точками. Сначала мне нужно выйти на орбиту Сидуана.

— Вы могли бы высадить нас там.

— Нет! Я сказал — на орбиту, а не на сам Сидуан. Планета окажется в перигелии, то есть на противоположном конце линии апсид. Если бы мне нужно было добраться до самого Сидуана, я выбрал бы орбиту Лямбды-3. Вам всё нужно разжёвывать!

Мартен, казалось, смягчился. Он выдавил заискивающую улыбку и положил руку на плечо мулата, сидевшего рядом.

— Послушайте, — произнёс он. — У вас ничего не получится. То, что вы пытаетесь сделать, благородно, спору нет. Но это не сработает. Мальчишке не протянуть и трёх месяцев. Вам лучше бы...

— Вы просто мерзкий маленький подонок, — мягко перебил его Макс.

Он поднялся и вернулся к Белль. Та выглядела одновременно удивлённой и слегка позабавленной.

— Что случилось? — спросил Макс.

— Он просится... справить малую нужду.

Они оба расхохотались.

— Если бы все проблемы ограничивались только этим! — воскликнул мулат.

Он наклонился к передатчику.

— Ну-ка, попробуй справиться сам, малыш. Ты ведь знаешь, что нужно делать, правда?

Корабль, оттолкнувшись от границы миров Лямбды, продолжил путь по инерции…

Оторванный от любых звёздных систем, он словно замедлил ход на три дня, затерявшись в бесконечности.

Однако его маршрут был рассчитан с безупречной точностью. Отсюда и эта обманчивая неторопливость, эта плавная, почти ленивой кажущаяся поступь, за которой скрывалась безукоризненная эффективность. В этом чувствовался настоящий стиль.

Как будто случайно, корабль позволил себе отклониться от курса и войти в поле притяжения Девил-Болла — ничем не примечательной планеты, которой даже не было на многих звёздных картах.

Трижды обогнув Девил-Болл, он совершил посадку всего через час после начала снижения.

— Осторожнее, при посадке может немного тряхнуть, — предупредил Макс, приглашая гостей покинуть звездолёт.

Мартен инстинктивно отшатнулся.

— Что вы имеете в виду?

— Не бойтесь. Я говорю об эстетическом потрясении. Девил-Болл — один из красивейших миров, какие мне доводилось видеть.

Он осторожно направил их в кабину небольшого лифта, которая плавно скользнула вниз вдоль корпуса корабля.

Мысленно перефразируя слова метиса, Белль подумала: «Макс — один из самых красивых мужчин, каких мне когда-либо доводилось встречать».

К тому же это был единственный красавец, который никогда не казался ей самодовольным. В каждой его позе, в каждом слове, даже в малейшем жесте чувствовалась природная породистость. И, что встречалось крайне редко, в нём совершенно не было позёрства. Например, привычка ходить едва ли не полуобнажённым у любого другого мужчины показалась бы ей невыносимой. Но Макс носил свою красоту с таким равнодушием, словно был животным, которому совершенно безразличен цвет собственной шерсти.

Для выхода на поверхность он надел всего лишь обычный спортивный костюм с высоким воротом, потёртый на локтях и коленях. И всё же даже в этой непритязательной одежде он походил на принца, отправившегося на отдых. Прислонившись плечом к дверце, он держал руку на бедре и выглядел совершенно расслабленным. Однако под свободными складками ткани угадывалась мощная мускулатура.

Когда кабина коснулась земли, Макс распахнул дверцу.

— Сила тяжести здесь невелика, но не настолько, чтобы понадобилась специальная обувь. И всё же будьте осторожны.

После долгого пребывания взаперти они немного отвыкли от открытого пространства и ступили на поверхность словно во сне. Пройдя несколько метров, остановились. Перед ними раскинулась естественная терраса на склоне грандиозного цирка — возможно, древнего кратера.

— Вот, — просто сказал Макс. — Вот она, Девил-Болл.

Странная планета, ощетинившаяся чёрными, блестящими горами под изумрудным небом. По её склонам, словно ступени рисовых террас, один над другим располагались озёра — разбитые зеркала, рассыпанные по горным уступам.

А на линии горизонта высились сотни гейзеров, выбрасывавших разноцветные фонтаны! Одни грохотали, словно органные трубы, другие рыдали с трагическим благородством. Затем их водяные султаны опадали, рассыпаясь переливчатыми облаками пара, прежде чем коснуться земли. А некоторые гейзеры словно затевали замысловатую игру, обмениваясь радужными дугами.

И ещё — широколистные растения у фонтанов. Свисающие над тихими водами гроздья пурпурных цветов. Танец лепестков, упавших в порфировые чаши. И лазурно-серебряные пряди водопадов, которые грубый гребень скал разделял на отдельные потоки. Они ниспадали по склонам, словно тяжёлые косы, лежащие на плечах гор.

Вот она, Девил-Болл.

Но это была ещё и ласковая теплота воздуха, и запах примятых цветов. А под подошвами ощущалась дрожь живой земли — романтичный, страстный пульс самой планеты.

И ещё — страх.

Да, Девил-Болл внушала страх. Она была слишком прекрасна.

Мартен стоял бледный как смерть. По щекам Белль струились слёзы. Макс украдкой взглянул на них.