— Сань?

— Что там, сэр? — устало отозвался Искин.

— Чуешь?

— Что, сэр? Гарь?

— Не только, — мотнул я головой. — Вроде как… свежим воздухом тянет. И каким-то… лекарством, что ли? Либо мокрой травой.

— Такого не должно быть, сударь. Приёмный модуль работает автономно, у него замкнутая система рециркуляции и очистки воздуха… зачем вы откинули забрало, сэр⁈ — всполошился мой электронный соратник.

Зачем, зачем — проверить кое-что! Вот зачем.

— Да не, реально свежестью тянет! Может, тут дополнительная вентиляция? — предположил я, втянув воздух носом.

Гарь никуда не делась, наоборот, без фильтра сильнее шибанула по обонянию, но и некий освежающий компонент ощутился куда отчетливее. А если оглянуться назад, то, такое ощущение, ещё и лёгким ветерком по коже обдаёт… то бишь реально вправо тянет. И… как будто дышится тяжелее. Ну, знаете, как на высоте километра в три-четыре… или в очень душной комнате, которую отродясь не проветривали, но в которую при этом набилось человек этак десять…

— Внимание! Пониженная концентрация кислорода, сэр! — запаниковал Искин. — Рекомендую немедленно закрыть забрало и активировать фильтр!

— Насколько пониженная? — уточнил я, задышав чуть чаще, но всё так же глубоко.

— Судя по вашему состоянию, сударь, около восемнадцати-девятнадцати процентов вместо двадцати двух!

— Терпимо, — заключил я. — Видать, и впрямь вентиляция. Только какая-то странная…

— А почему её нет на схеме? — возразил Санёк. — Да и сами посудите, мастер Алекс: какой карантин, если помещение от окружающей среды не изолировано?

— Бессмысленный? — хмыкнул я, таки захлопнув забрало.

В полной защите оно как-то… даже не уверенней, а тупо привычней. Ну и Саньку поспокойнее.

Который, кстати, моё последнее предположение горячо поддержал:

— Именно, сэр! Бессмысленный.

— Ладно, поостерегусь, — пришёл я к очевидному выводу.

И осторожно зашагал дальше — правда, очень недалеко. Буквально ещё на несколько шагов переместился, и снова встал, как вкопанный, поскольку взгляд мой, скользнув по отпечатку кремнеморфьей лапищи (тот уже примелькался и потому не удивлял) и далее, задержался на сдвижной двери. Вернее, пустом проёме, сквозь который просматривался кусок стены внутри «зала ожидания».

— Сань, а кто мне говорил, что дверь в норме? — чисто для проформы уточнил я вслух.

— По показаниям датчиков она в норме и закрыта! — доложил Искин.

— А в реальности… вынес её кто-то, что ли⁈ Да вроде нет… — присмотрелся я повнимательней. — Тогда бы обломки поблизости валялись, да и косяк бы разворотили. А этого как-то не наблюдается… ага! Всего лишь заклинена в открытом положении! Вон, Сань, видишь? Вверху?

— Что это, сэр?

— Распорка, — пожал я плечами. — Из чего именно — пока не соображу. Что-то типа балки или куска трубы подходящей длины.

— Но… датчики?..

— Глюканули, — отмахнулся я. — Вряд ли кто-то стал бы их программными средствами имитировать… в смысле, их показания. Ох, не нравится мне всё это!

— Накопили критическую массу несоответствий, сударь? — не удержался от шпильки Искин.

— А ты нет, что ли?.. — уже на ходу огрызнулся я.

Не знаю, почему, но тормозить я перестал. Наоборот, заметно ускорился, разве что не засуетился. Как кольнуло что-то: мол, давай, ноги в руки, и бегом! Слишком долго на одном месте топчешься, Младшенький!

Н-да уж… подсознание такое подсознание! Хорошо хоть, жутью не обдало, как от взгляда в спину. Но всё равно не удержался, зыркнул назад, оглянувшись — не-а, переборка «строгача» на месте, и дверь тоже. Но, знаете, очень неприятное ощущение… батюшка мой, Алексей свет Александрович, подобное состояние называет «жопочувствительностью», а иной раз и «афедронным сенсором». Короче, что-то явно надвигается, и что-то очень нехорошее… ну да, тотальный армагеддец! Причём даже не планетарного масштаба, а натурально звёздного. Похлеще взрыва сверхновой.

Однако же подивиться, куда это меня в мысленных прогнозах занесло, я не успел — нашёлся новый повод для охреневания. Сказал бы грубее, да совсем непечатно получится. И да, крайнее, кхм, изумление я словил отнюдь не от разгромленной «зоны ожидания» (подумаешь, кресла разбросаны, а частью даже разломаны!), а от кое-чего другого, красовавшегося — ну, условно — посреди дальней стены «стандарта», метрах этак в четырёх от угла. Ну а я, видя такое дело, прямо в двери и застыл, не решаясь сунуться дальше до выяснения всех возможных обстоятельств.

И да, я всё же сделал над собой усилие и повторно окинул взглядом довольно обширное помещение, некогда относительно уютное и в какой-то мере облагороженное даже в реальности, а ныне пребывающее в крайней степени разгромленности. Помните, я сказал, что кресла разбросаны? Отнюдь. Они расшвыряны! От души, с оттягом, да в стену! А то и в потолок. А часть до такой степени перемолота, что и не поймёшь толком, где кончаются обломки одного и начинаются остатки другого. Мало что не в пыль… растоптаны⁈ Фига се! Это какой же тут слоноид порезвился⁈ Или… Тварь⁈ В смысле, её аналог, только чутка поскромнее размерами? Так-то, если прикинуть, аккурат комок метров трёх-четырёх в диаметре мог потом десятисантиметровым слоем расползтись по закопченным частям карантинки и прилифтового закутка! Но… что ее, Тварь здешнюю, заставило? Во-первых, туда забраться, а во-вторых, растечься?.. И это я ещё опускаю самый очевидный вопрос: откуда она вообще тут взялась⁈ Запустили толпу заражённых, а те дружно «осопливели»? Как вариант. Вот только то, что на стене, с этой версией не очень вяжется…

— Вы тоже это видите, сэр? — отвлёк меня от мучительных размышлений Санёк.

— Дыру? — уточнил я.

— Да, сэр!

— Диаметром примерно два метра?

— Да, сэр!

— В стене «стандарта»?

— Да, сэр.

— Под которой ещё мелких камней навалено? С прочей трухой?

— Да, сэр.

— Не-а, не вижу!

— Э-э-э… а что вы тогда видите, сэр? — не купился Санёк на старую шутку повторно.

— Я, мой электронный друг, вижу… выход! — с нескрываемым облегчением, но при этом и с известной опаской, выдал я наиболее актуальную версию. — Тот самый, которого нам так не хватало. И которым, скорее всего, воспользовался наш предшественник-чудила. Короче, нам туда!

— А почему вы так уверены, что там именно выход, мастер Алекс?

— Потому что как раз туда воздух и тянет, — пояснил я. — И потому что здесь концентрация кислорода пониженная. То есть однозначно что-то типа тоннеля — пофиг, кем прорытого! И ведёт он на внешний склон вулкана, а не в кратер. Надеюсь, не надо объяснять, почему я так решил?

Так-то целых два фактора: и расположение приёмного модуля «Целеста-3» в горе Уильям-Пик — до карантинки быстрее всего дорыться именно с той стороны, где дыра — и концентрация кислорода. В самом кратере воздух должен быть нормальным. Помните, горные долины и прочие «схроны» с приемлемыми условиями существования? Ну а снаружи, естественно, с составом воздуха дело обстоит куда печальнее. Опять же, тянет, а значит, тяга есть. То есть ветер вдоль склона дует, и создаёт в относительно узком тоннеле эффект эжекции. Пылесос наоборот, как мне в своё время объяснил дед Борис.

— А усиленный карантин проверять не будем, сударь? — удивился мой помощничек.

— А смысл?.. — пожал я плечами. — Думаешь, кремнеморф до сих пор там торчит? Если вообще там появлялся?

— Не исключаю такой вероятности, сэр.

— Вряд ли… — помотал я головой. — Свинтил он давно. Как только ту тварь завалил, которая нору проковыряла, так сразу и дал по тапкам. Кстати, спасибо ему. Фиг знает, как бы я сам с этакой бандурой управился!

— Предполагаете, что это было нечто… крупное, сэр?

— К гадалке не ходи! — заверил я. — Судя по причинённому ущербу, размером со слоноида. Ну или несколько штук поменьше. Какие-нибудь сухопутные типа раки, или вообще медведки… которые в земле рыться любят. А этим, гля, даже каменюка на один… кстати, а на что? Вряд ли они зубами выгрызают?..