Так, довольно ностальгии! Записываем дальше: четыре — инженерное дело в общем и механика в частности; пять — реставрация с реконструкцией. Ну и репликация до кучи. Итого, казалось бы, две диаметрально противоположных сферы деятельности, но… даже у них есть точки соприкосновения. А именно, трапперство. То бишь искусство ловли зверя специальными приспособлениями. Что характерно, в массе своей ме-ха-ни-чес-ки-ми. Это факт.

Ну и да, мы с Саньком — две стороны одной медали. Я задаю общее направление деятельности, а мой Искин снабжает меня всеми необходимыми данными. Я — творец, он — хранилище знаний. В сумме чуть ли ни единое целое. Впрочем, есть у меня подозрение, что наши с Саньком отношения как раз и могли перерасти в неразрушимый симбиоз, этакое сращивание человеческого разума с цифровым… но Кумо вовремя чухнулся и пресёк процесс слияния на начальной стадии, задав отпрыску некие границы, пересечь которые тот не решился. Во-первых, потому что это неэтично, а во-вторых, потому что это очень бы не понравилось моим родителям. Да и каким бы вообще понравилось? Это же их родное чадо в полукомпьютер превратили! В натурального киборга! Не андроида, прошу заметить, а именно киборга, сиречь гибрид человека с машиной. Ладно, я тогда мелкий был, и опасность осознал гораздо позже, уже когда в Академию поступил. Но это всё лирика. Да, довольно важная для понимания моей мотивации, но… абсолютно ни на что не влияющая в данный конкретный момент.

По той простой причине, что Санёк сейчас и впрямь напоминал бледную тень себя прежнего — с урезанным как минимум процентов на семьдесят функционалом. Откуда знаю? Так у него большая часть накопленных баз знаний по хобби… тупо исчезла! Не заблокирована, а… вроде как каналы разорваны. Или он как раз вот про это и говорил, когда поминал восстановленные логические связи? Короче, сейчас из базовых настроек по увлечениям активны только общеинженерные знания. Всё.

— Что там, сэр?.. — насторожился Искин, когда пауза угрожающе затянулась.

— Ничего, — буркнул я.

— Совсем ничего? — «сник» Саня.

— Ничего хорошего, — не стал я вдаваться в подробности. — Короче, нам нужны «ячейки», и как можно больше. Ищи, где взять.

— Это основная задача, сударь?

— На текущий момет — да! — кивнул я. — Шерсти логи, сканируй аппаратуру — всё, что сочтёшь нужным. Но нам, кровь из носу, надо тебя апгрейдить.

— Это действительно настолько необходимо, мастер Алекс?

— Ну-ка, навскидку: «дерринджер» — это?..

— Данные отсутствуют, сэр.

— Алан Квотермейн — это?..

— Данные отсутствуют, сэр.

— Флеботомин — это?..

— Данные… отсутствуют, сэр!

— Ещё вопросы? — хмыкнул я удовлетворенно.

Если этот эпитет в принципе применим в сложившейся ситуации.

— Согласен, сударь. Приложу все усилия к поиску необходимых компонентов.

— В крайнем случае можем и что-то из оборудования раздербанить, — предложил я. — Ну, если запасов не найдёшь.

— Принято, сэр. А сейчас, я полагаю, вы всё же попытаетесь организовать сеанс «струнной» связи?

— Ага! Правильно полагаешь! — разлёгся я поудобнее на футоне. — И это, телеметрию отслеживай. Когда следующий такой случай представится — без понятия. И представится ли вообще.

— Принято, сэр.

Тэ-э-эк-с… ну и с чего же начать? Я, если честно, данным способом коммуникации ещё ни разу и не пользовался. Хотя мысленное взаимодействие со «слезой» в своё время отработал до автоматизма — папкин кореш, дядя Ваня Елагин, настоял. А ещё я насмотрелся на его сынка старшего, Кольку, который сейчас с моей младшей сеструхой, Катькой, мутные замуты мутит. История у них, прямо как у Ромео и Джульетты недоделанных, потому как по возрасту самое оно — ему шестнадцать, ей пятнадцать. Ну и, само собой, не с таким радикально фатальным финалом. Впрочем, это так, к слову пришлось. Что же касается папки ро́дного, то он на Кумо в этом вопросе полагался, причём целиком и полностью. Ну, или просто ленился лишний раз заморачиваться. А меня, получается, подстраховали. Так-то «слеза» не просто какой-то амулет, это… как бы помягче… оружие последнего шанса. Или даже не оружие, а некий способ экстренной эвакуации из зоны смертельной опасности. Последняя возможность дать по тапкам. Беда только, что «эвакуируется» оператор «слезы» не абы куда, а в некую Изнанку, своеобразную карманоподобную структуру в Границе между континуумами ПВ и ВП, причём жёстко привязанную к ближайшему объекту с достаточно заметной гравитацией. На Гессионе, в вотчине Елагиных, таких Изнанок множество, и там этот способ весьма действенен. Там у них целая многоуровневая иерархия так называемых «хабов», через которые можно практически в любое место на планете попасть. А вот в космическом пространстве — увы! Но даже тут папка покумекал, и сумел «привязать» артефакты собственного семейства к так называемому «схрону», и не абы к какому, а с условиями, подходящими для существования незащищённого человека. Вот только, боюсь, со мной этот способ не прокатит — я уже в «пузыре», причём вместе со всей планетой. Если куда-то и «просочусь» (именно так дядя Ваня этот процесс называет), то в «хаб-единичку» Отохимэ. Если он тут вообще есть, в чём я лично сомневаюсь. Хотя… и это проверить не помешает. Но сейчас у меня задача попроще: активировать линию связи по «струне». Да-да, тоже с конкретной привязкой, а потому каких-то особо продвинутых навыков не требующую. Ну да, Заварзин-старший и тут постарался. Исходная технология вообще от гексов пошла, от Улья Открывателей, когда-то умудрившихся выцепить всё того же дядю Ваню в пространственной аномалии. Давненько это было, как раз во времена большого замеса в системе Иддии, по результатам которого семейство Елагиных и обрело статус Негоциантов. Но гексам для этого требовалось Единение. В смысле, чтобы локализовать абонента и навестись на него. А папка, как обычно, пошёл по пути упрощения: убрал тот этап, что требовал колоссальных вычислительных мощностей. То есть тупо создал один-единственный «выделенный» канал. От моей «слезы» к точно такой же, но на борту «Спрута». Он у меня вообще тот ещё рационализатор! Но тут даже он без гексов не справился, благо у него с подвязками всё в порядке — аж целый Улей Хранителей! Не сочтите за бахвальство, но он и сам Хранитель, в смысле, по социальному статусу в иерархии гексаподов, а не по видовой принадлежности. Так что, можно сказать, воспользовался служебным положением.

За что, кстати, честь ему и хвала. Потому что всё, что от меня сейчас требуется — это мысленно «потянуться» к «слезе» и сконцентрироваться на самой толстой и яркой «нити» в весьма реденькой и, я бы даже сказал, бедной «паутинке». Ну а дальше искины сами справятся. По крайней мере, именно так и предполагалось изначально, при создании «выделенной линии». Но сейчас Санёк, так скажем, дееспособен лишь частично, поэтому вся надежда на «ту» сторону. Интересно, кто именно отзовётся? Да и отзовётся ли вообще?..

Так-то вариантов немного, если учесть, что у меня «передатчик» исходящего сигнала, а на «Спруте» — того же сигнала приёмник. Доступный, что характерно, лишь искинам из «потомства» Кумо. Ну, либо ему самому. Папка, как мне кажется, вряд ли торчит на флагмане «Биохазарда», у него вечно своих проблем по горло — как-никак, целая Корпорация на нём висит! Наверняка он сейчас либо на Картахене, либо в каком-нибудь «схроне». А то и на Гессиону нелёгкая занесла. Зачем? Да тупо с Елагиными прибухнуть — с Ильёй да Иваном. Кольке в пьянках участвовать по возрасту пока не положено. Ну, Эйген ещё к ним может в компанию затесаться, который Евгений Викторович. Да и без дяди Влада, в смысле, Пахомова, тоже вряд ли обойдётся… но это уже частности. Поэтому Кумо отсеиваем. Ну и остаются двое: либо Рёку-аси Рина — пардон, Директора Рина! — либо… ну да, точно! Она, собственной персоной. Не успел я даже толком задуматься и погрузиться в себя, что при мысленном контакте со «слезой ангела» вообще запросто — чуть не уследил, и нырк! — как Санёк без напоминаний перехватил и преобразовал в нечто удобоваримое ответ со «Спрута». А именно, вывел в «дополненную реальность» банальнейшее окошко связи, единственным отличием которого от стандартного являлась чуть меньшая детализация вкупе с пониженной чёткостью и повышенной блёклостью цветовой гаммы. Но даже в таком отображении моя потенциальная собеседница ничуть не утратила ни специфической ниппонской красоты, ни столь же специфической ниппонской няшности: приятная во всех отношениях дамочка с короткими, даже не до плеч, чёрными волосами (так называемая стрижка химэ, с характерной чёлочкой), неброским макияжем и оттеняющим это всё легкомысленным ободком с задорно торчащими кошачьими ушками. Белыми с розовым. Та самая няшность, помните? И плевать ей, что в тридцать лет пора бы уже остепениться. Кому угодно, но только не…