— Привет, Рин-тян! — расплылся я в блаженной ухмылке, затопленный внезапно нахлынувшими детскими воспоминаниями.
Ну да, у нас восемь лет разницы, но для меня она как была смешливой девчонкой, соратницей по детским играм лет от трёх и до десяти включительно (моих, конечно же), так и осталась. Впрочем, в обратную сторону это правило по-прежнему действовало, в чём я незамедлительно и убедился, стоило лишь моей собеседнице отплатить мне той же любезностью:
— При-иве-ет-при-иве-ет, Лё-оша-а-ку-ун! И-и я-а бы-ы по-опро-оси-ила-а — ка-апи-ита-ан!
— Разумеется, — с серьёзным видом кивнул я. И не удержался от подначки: — Капитан Рин-тян!
— А-а ты-ы че-его-о ка-ак го-ово-ори-ишь?.. — привычно пропустила та колкость мимо ушей.
— А ты⁈ — прифигел я.
— В смы-ысле-е, ба-ака-а⁈
— Да как бухущая вусмерть! — пояснил я, уже примерно догадавшись, в чём тут дело. — Слова тянешь, и в целом тормозишь.
— За-ато-о ты-ы ка-ак му-ультя-ашка-а! — наставила на меня указательный палец Рин-тян. — Ча-асти-ишь! И-и го-оло-ос сме-эшно-ой. Ка-ак э-эти-и, ка-ак и-их? Ме-елки-ие-е, с по-оло-оска-ами-и…
— Бурундуки? — припомнил я древнючий мультик, к которому, кстати, именно Рин-тян меня и пристрастила во времена оны.
— То-очно-о! — обрадовалась та. — Фи-ига-а се-э ра-асси-инхро-он!
— Сань? — окликнул я помощничка.
— Ответ положительный, сэр, — нарисовался мой «мини-гекс» в общей «дополненной реальности». — По моей оценке, примерно в два-два с половиной раза.
— Да-а, Ни-и-тя-ан то-оже-е по-одтве-ержда-ае-ет, — медленно, реально как пьяная, кивнула Рин-тян.
— Сань, сделай что-нибудь, — велел я Искину.
— Процесс активирован, сударь… процесс завершён.
— Так лучше? — уточнил я у собеседницы.
— Намного, — подтвердила та уже нормальным голосом и с нормальной скоростью, но с более длительной паузой между вопросом и ответом. — Хотя бакой ты от этого быть не перестал, Мелкий.
Что ж, Рин-тян по-прежнему в своём репертуаре. И это хоть как-то нивелирует прочие неудобства. Какие? Да те же паузы взять. Ну а как вы хотели? Либо тянуть (а с моей стороны частить), либо смириться с временны́м лагом между репликами участников диалога. Благо, не такой уж он и большой. Лаг, в смысле. Думаю, скоро вообще его замечать перестанем. И да, эффект сей — результат слаженной работы моего Санька и помощницы Рин-тян, более известной как Ни-тян либо же Фокси, это уж кому как больше нравится. Потому что сама она различий между этими именами не делала, с удовольствием откликаясь на оба позывных. Почему именно такие идентификаторы? А всё предельно просто: «Ни» она по той же причине, что и мой Саня — «Сан». Она вторая из своего «поколения», а мой Санёк, соответственно, третий. А «Фокси», потому что Рин-тян умудрилась даже на голографического «мини-гекса» так повлиять, что в его облике явственно проступило нечто лисье. Вернее, как мне когда-то призналась сама дамочка, она попыталась придать помощнице черты кицунэ, но с хвостами, тем более, в количестве больше единицы, обломалась. Зато в позах и общем абрисе гексаподского тела кое-какие характерные черты всё же сформировались. И с тех самых пор так и повелось — Лися, Лисёна, Фокси. Последнее для ниппонского (а также дойчей и бриттов вкупе с бретонцами) речевого аппарата тупо проще, потому и прижилось. Хотя обоим Ринам — что сану, что тян — уже давно на эти стереотипы плевать. По-росски оба говорили очень чисто, нахватавшись при длительном общении с семейством Заварзиных. А до того с Черновыми и Мягковыми, ха. В общем, научились плохому.
Впрочем, пофиг. Главное, что Рин-тян отозвалась. А это значит, что можно рассчитывать как минимум на присутствие Директора Рина. А он у нас кто? Правильно — непосредственное начальство! Чего я, собственно, и добивался.
— Хоть бы что-нибудь новое придумала! — всё же — чисто для проформы — огрызнулся я.
— Вот ещё! — фыркнула Рин-тян. — Ну и зачем мне напрягаться? Ради какого-то мелкого баки?
Ну-ну, давай-давай. Я-то вижу, что у тебя словно гора с плеч. В смысле, как только увидела, кто нарисовался. Тоже, кстати, немудрено. Ведь если Санёк прав насчёт рассинхрона, то у них там что-то около двух недель прошло. И всё это время от меня, естественно, ни слуху, ни духу. А это напрягает. Даже когда просто обычная спецгруппа с концами пропадает, Директор Рин словно на ножах, а от него, естественно, и дочурке перепадает толика беспокойства. А на этот раз вообще почти родственник невесть куда запропастился. Как бы там Рин ни храбрился, он папке уже давно кто-то вроде дядьки, а для матушки, которая до знакомства с Алексом Заварзиным-старшим подвизалась в риновском экипаже, даже ещё ближе. Кровного родства нет, а вот духовное — в полный рост. И это если опустить такую малозначимую деталь, как мой статус официального наследника Корпорации. Я, как-никак, старший сын отца-основателя, председателя совета директоров и главного акционера «Э(П)РОНа» в одном лице! Да, взбрыкнул. Да, увильнул от обязанностей. Но разве это хоть что-то меняет? На самом деле да, особенно в свете моего заражения стемсилоидом, но об этом пока ещё никто даже не подозревает. Сюрприз будет, на! И это факт.
— Я тоже рад тебя видеть, — пресёк я зарождающийся порочный круг словесной эквилибристики. — Рин далеко?
— Директор Рин! — педантично уточнила девица. — А что, очень нужен?
Сама-то как думаешь? — чуть было по привычке не огрызнулся я, но пересилил себя и признался:
— Ты просто не представляешь, как! Давай, вызывай его.
— Ни-тян, озаботься, — делегировала рутинную задачку помощнице Рин-тян.
— Процесс активирован, капитан Рин-сама! — дисциплинированно доложила голограмма лисоватого «мини-гекса» томным и чуть хрипловатым голосом, заметно контрастировавшим со звонким, с какой-то даже детской писклявостью, голоском хозяйки.
Вот уж кто услада для ушей, особенно если не видеть, с кем именно разговариваешь! Правда, осознал я сей факт уже в зрелом возрасте. Кто сказал в пубертате? Ну да, а фигли тут скрывать-то?..
— Процесс завершён, — добавила «гексаподка» через мгновение, одновременно с тем, как в «дополненной реальности» сформировалось очередное окошко связи.
Ну и кто бы сомневался, что это был Директор Рин собственной персоной? Кто угодно, но только не я. А вот для моего любимого руководителя и, не побоюсь этого слова, непосредственного начальника явление Алекса-младшего народу стало конкретным таким сюрпризом. Скрывать не стану — приятным. Хотя афишировать этот факт он не особо стремился. Как понял? Да по поведению. Потому что не очень чёткое изображение лысого, словно высеченного из куска скалы ниппонца — лет этак под шестьдесят, если не больше, по «каменной» роже, глазам-щёлочкам и рубленой щели рта точнее и не определить — какое-то время сверлило меня пронзающим насквозь взглядом, а после выдало привычную «короночку»:
— Объявился, симатта!
— И вас я тоже рад видеть, Директор Рин! — заверил я в ответ, ничуть не впечатлившись таким вот приёмом. Проходили уже, и неоднократно. — Это всего лишь я, Алекс Заварзин-младший, ваш любимый мажор!
Ну а чего? Он сам меня так прозвал! В неофициальной обстановке, естественно. На людях-то он субординации придерживается, по принципу «я тебя в упор не вижу, если ты младше по званию». Суровость и непреклонность таким вот способом демонстрирует. И знаете, для подавляющего числа личного состава «Биохазард Inc.» это просто спасение.
— Мажор, симатта⁈ — возмутился тем временем Директор Рин. — Ты не представляешь, Лёша-кун, насколько бы всё было проще, будь ты просто мажором! Но ты, симатта, натуральный Форс-Мажор! И оба слова с большой буквы! Даже хлеще, чем твой отец в твоём возрасте. А с ним я, уж поверь на слово, хлебнул лиха! И это пугает сильнее всего.
— Да ладно тебе, папулечка! — по давней традиции вступилась за меня Рин-тян. — Лёша-кун хоть и бака, но он наш бака!
— Заноза в заднице, — чуть сбавил накал страстей Рин.
Впрочем, напускной суровостью он меня не обманул — я прекрасно видел, что у него прямо от души отлегло. Жив, а всё остальное — детали. Хотя что-то мне подсказывает, что в этом заблуждении родному начальству пребывать очень недолго. Просто потому, что утаивать информацию, будь она хоть самой горькой правдой, в моей ситуации вообще не вариант. В какой? Да в той самой. Знаете про кота Шрёдингера? Того, который в закрытой коробке? Так вот, я сейчас Лёша-кун Шрёдингера, потому что в точно такой же «коробке», разве что более масштабной. Да и в остальном полная аналогия, ибо и не жив, и не мёртв. И не друг, и не враг, а так… стемсилоидная масса, удерживаемая от трансформы исключительно фармакологическим средством крайне сомнительного происхождения. И, что самое поганое, не считеришь, мяукнув на призывное «кис-кис».
