«Самозапрет?»

«Ответ положительный, сэр. Блоки от „Малевича“. Пока ничего не могу с ними сделать!» — предвосхитил он мой следующий вопрос.

Ладно, замнём для ясности…

— А ты чего подвис-то, Младшенький? — отвлёк меня от общения с Саньком папенька. — Фиг с ним, с самозапретом. Давай, рассказывай, что можешь.

— Э-э-э…

— Пытаешься сообразить, с чего начать?

— Скорее, соображаю, как подать новости… помягче, отец.

— А нефиг нас, стариков, жалеть! Мы ко всему уже привыкли. Верно, Рин? — подмигнул Алекс-старший Директору, на что тот среагировал сдержанным кивком. — Короче, вываливай, как есть! Мы сидим и за кресла держимся. И давай с самого важного. На твой, конечно, взгляд.

— С самого важного?.. — задумался я вслух. — Что ж, извольте, Алексей Александрович! — И чётко, с длинными паузами, дабы не допустить разночтений, вывалил на слушателей ту самую — она же главная — новость: — Я. Вляпался. В стемсилоида.

И знаете что? Мне, по ходу, не поверили.

— Ну и где же ты умудрился? — ничуть не изменившись в лице, уточнил папенька.

— Да прямо здесь, на «Целесте»!

— Какой ещё «Целесте»? Мы тебя… в смысле, вас, целую инспекторскую группу, куда посылали? — опередил отца Директор Рин.

— Да не помню! — огрызнулся я. — А «Целеста»… это что-то типа орбитальной лаборатории. Клановой. Плюс завод, «фарму» специфическую гонит.

— А ты уверен? — снова вклинился в разговор Заварзин-старший. — Насчёт стемсилоида?

— Теперь уже на сто процентов! — заверил я. — Есть многочисленные доказательства. Могу, если уж на то пошло, данные телеметрии переслать, когда я чуть не «осопливелся»!

— Чуть? — удивлённо заломил бровь батюшка. — Хм… и что же, э-э-э, остановило… процесс?

— Та самая специфическая «фарма»! — окончательно добил я собеседника. — Еле успел, блин! Как вспомню, аж в дрожь бросает.

— Похоже, не врёт, — глубокомысленно заключил Рин. — Есть стемсилоид.

— А это означает, что мы таки не ошиблись, — скорчив странную — одной лишь нижней частью лица — рожу и явственно скрипнув зубами, резюмировал папенька после довольно длительной паузы. — Рокуэллов работа! Всё никак не уймутся, ур-роды! Сколько лет уже!

— Десятков лет, симатта! — поддакнул Заварзину-старшему Директор Рин. — Твари.

Впрочем, гораздо больше меня поразили не слова начальства, а оного же начальства помертвевшие взгляды. У обоих одновременно. И, если честно, отца таким я ещё ни разу не видел. Тупо не было ничего похожего на моей памяти. Это что же у них за тёрки с бедолагами Рокуэллами? Мне даже на какое-то мгновение стало жалко бриттишей, рискнувших перейти дорожку руководству моей родной Корпорации. За этими не заржавеет, на ноль помножат, и скажут, что так и было. Мне ли не знать, как в старые-недобрые времена эта неугомонная парочка дела решала? Бывали случаи, и неоднократно, когда у них за спинами всё рушилось и горело, а счёт пострадавшим — исключительно за дело, разумеется! — шёл на сотни, а то и тысячи. С другой стороны, если можно было обойтись без смертоубийств, то и обходились. Ограничиваясь, как правило, тяжкими телесными, относительно легко в наше время устранимыми. Вплоть до потери конечностей, ха. Это я, если что, на любимый метод Директора Рина — тогда, правда, ещё капитана — намекаю. И его же любимую парочку мечей-вакидзаси. Справедливости ради, ныне он их извлекает на свет божий всё реже и реже. Да и нафига, если у него под началом целый «Биохазард», по сути, спецназ? Универсальный, пусть и со сдвигом в биологическую угрозу? Да ему только пальцами щёлкнуть, и готово. А папке вообще сам бог велел делегировать, он, как-никак, целый глава «Э(П)РОНа»! И нет, я не бахвалюсь, скорее сам себе прописные истины повторяю.

А с другой стороны… далеко не каждый день тебе твой собственный отпрыск сообщает, что уже, по сути, мёртв. Окончательно и бесповоротно. И не смотри, что пока ещё и двигается, и соображает, и даже речь членораздельную выдаёт. Потому что ключевое слово тут «пока». До поры, на, до времени! И это — увы! — факт. Обстоятельство непреодолимой силы. Тот самый форс-мажор, помянутый Директором Рином всуе.

В общем, вывод тут однозначный: зная этих двоих, клан Рокуэллов ждут большие неприятности. Очень большие. Ну и ниппонцев из Кэнгай тоже никто жалеть не станет. Если, конечно, ещё есть, кого. Не удивлюсь, если они в полном составе здесь, на Отохимэ, засели. Хотя вряд ли — не в традициях кланов складывать все яйца в одну корзину. Разве что эти самые Кэнгай скромные аграрии, которым принадлежит единственная планета… что автоматом неверно, поскольку, как всем известно, система Ватацуми-но Ками территория Протектората Бритт. Так что если «шариком» кто-то и владеет, то, скорее всего, сами Рокуэллы. Или какая-то из их вассальных семей. Как-то не задавался я этим вопросом раньше. Вернее, раньше-то как раз наверняка знал, ну, когда на миссию отправлялся, а потом… запамятовал, так скажем. А по какой именно причине — не суть. Как говорит дед Боря в таких случаях, разберёмся! И в особо сложных ещё добавляет: кто не спрятался, я не виноват… точняк! Именно это сейчас и читается на нарочито непроницаемых физиономиях — что батюшки, что Директора Рина.

— Что ж, будем считать, что основная миссия инспекторской группы всё же увенчалась успехом, — задумчиво пробормотал Заварзин-старший себе под нос. Потом пожевал губами, с силой провёл по лицу ладонями, глубоко выдохнул… и уставился на меня в упор хорошо мне знакомым взглядом — внимательным и сосредоточенным: — Выкладывай, сын!

— А что за миссия, не напомните, Алексей Александрович? — попытался я — чисто на удачу — подразжиться информацией, но нарвался на жёсткую отповедь:

— Сам потом разберёшься! Думаешь, зря ты сам себе самозапрет установил?

— Ты настолько мне доверяешь, отец? — поразился я до глубины души.

Так-то, если разобраться, я для Алекса-старшего всё тот же несмышлёныш, что и десять, и, тем более, пятнадцать лет назад. Родительская деформация похлеще профессиональной будет, помяните моё слово! А тут ни с того, ни с сего — я, и вдруг не без причины что-то сделал. Удивительное рядом. С каких это пор он меня за равного принял?..

— А что, есть причины не доверять? — парировал папенька.

— Все! — хмыкнул я. — Ну, если вас с дядей Риндзи слушать. И деда Бориса ещё. И это, стопэ! — спохватился я. — Группа⁈ То есть я не один был на миссии⁈

— Группа, группа! — подтвердил отец. — А ты и это тоже не помнишь?

— Не-а.

— Ладно, потом вспомнишь, — поморщился мой родитель. — Ну, или по ходу дела выяснишь.

— А чего сами не скажете? — поочерёдно покосился я на батюшку и Директора Рина.

— Самозапрет, — пожал плечами ниппонец.

Ну а любимый папенька добил окончательно:

— С башкой-то проблемы у тебя, Младшенький! Не усугубляй, я тебя очень прошу.

— Ладно… — смирился я с неизбежным.

О своих подозрениях, что самозапретом я вовсе не себе самому обязан, а таинственному «Малевичу» с «биохазардом в квадрате», я распространяться не стал. Можно в кои-то веки и благоразумие проявить. Знаю, для меня это нехарактерно… было. Ну а теперь вот так. Остепенился Алекс-младший… а ну-ка, стопэ! Уж ни это ли во мне папка почуял? Родительской чуйкой? Впрочем, пофиг. Сейчас это далеко не самый важный вопрос.

— В общем, без понятия, как и зачем, но меня кто-то упаковал в автономную медкапсулу, в которой я и проторчал целый месяц, — зашёл я довольно издалека. — Причём в одних трусах да «Экзоте». А потом в ней картриджи закончились, и меня автоматом вывели из медикаментозной комы. Было это чуть больше суток назад. И вот с тех самых пор замес за замесом… Сань, выведи список по ключевым событиям, у меня мысли путаются…

— В хронологическом порядке, сэр? — педантично уточнил Искин.

— Ага.

— Процесс активирован… процесс завершён. Фото и видеосопровождение требуется?

— Подготовь на всякий случай… вы всё ещё со мной, господа? — спохватился я, мазнув взглядом по окошкам связи.