— Сань, с дверями как? — задался я очередным вопросом.
— Интерфейс доступен, мастер Алекс.
— То есть откроем?
— Ответ положительный, сэр.
— Ладно, тогда пойдём направо! — решил я.
— А… почему, сударь? — полюбопытствовал Искин.
— Там общий зал, быстрее получится осмотреть, — пояснил я. — А то, что посложнее, на десерт оставил.
— А не боитесь нападения с тыла, сэр? — усомнился в разумности моего предложения помощничек.
— От кого? — хмыкнул я. — От чудилы-мудеятеля? Ты его где-то тут видишь?
— В зоне усиленного карантина гораздо больше возможностей для скрытного размещения, мастер Алекс! — возразил Санёк. — К тому же, напоминаю, исправно лишь тридцать процентов камер наблюдения. Тут повсюду «мёртвая зона» на «мёртвой зоне». И остальными датчиками они перекрываются столь же частично.
— Точняк! — обрадовался я, пропустив мимо ушей нытьё насчёт камер. — А скрытое размещение это у нас что?
— Что, сэр?
— Засада, вот что! То есть наш знакомый чудик сидит — если вообще сидит — и ждёт, пока я сам к нему в лапы припрусь. И какой тогда смысл сзади напрыгивать? Да ещё и там, где у меня будет достаточно пространства для манёвра? — окончательно добил я своей железной логикой Искина. — Но дверь, кстати, заблокируй.
— Какую? — уточнил Санёк. — В коридоре, или в блоке?
— Обе, — уже откровенно перестраховался я. — А правую откроешь, когда я к ней подойду поближе.
— Принято, сэр. Процесс активирован… процесс завершён.
Ну чё, с богом?.. Хотя с души по-прежнему воротит. Но это исключительно из-за того, что профдеформация сработала. Нас, боевиков «Биохазарда», в Академии учили на совесть. А поскольку штурм — или просто проверка — таких вот типов помещений есть неотъемлемая часть повседневной боевой работы… если вообще не главная, то и тренировкам мы посвящали очень много времени. Даже дисциплина такая была, отдельная. С зачётом, но посложнее, чем многие «экзаменационные», потому что любая ошибка любого бойца автоматически вела к условной «гибели» всей группы. Разумеется, в таких условиях последовательность действий нарабатывалась до автоматизма, и затачивалась именно на работу в тесной связке с соратниками — от одного и до десятка. Мне, кстати, больше всего нравилась «штурмовка» слаженной тройкой. Наиболее универсальный и результативный формат. Столько, к слову, нас в составе инспекционной группы и было… пока моих «звеньевых» местные не грохнули. И теперь, в одиночку, я ощущал себя едва ли не голым. Дискомфорт серьёзнейший. Пока память была девственно пуста, как-то и не заморачивался по этому поводу, работал на рефлексах. Ну а когда вспомнил… короче, лучше бы и не вспоминал. Такого нервяка, как минимум, не было бы.
В общем, пришлось изгаляться. А именно, сместиться к правой стенке шлюза, вжаться в неё спиной и выглянуть за левый срез двери. Да, «слепая зона» всё равно осталась, но не сказать, что очень большая. Зато разглядел заблокированную переборку, и сразу как от сердца отлегло: оттуда можно никого не ждать. По крайней мере, пока. Соответственно, далее переместился к левой стенке, точно таким же макаром заглянул за угол вправо…
— Никого, сэр? — с явной ехидцей уточнил Санёк.
— Твоими молитвами! — буркнул я. — Мог бы сразу сказать!
— Увы, сударь, но в случае с кремнеморфом я ничего не могу гарантировать, — легко отмазался электронный соратничек. — Вспомните все его появления на орбитале — я ни разу не засёк его заранее.
Что правда, то правда. А чего, вы думаете, я извращаюсь? Крутого штурмовика из себя корчу? Не от хорошей жизни, ясное дело. Долбаный мудеятель путает все карты. Если бы речь шла исключительно о стемсилоиде, я бы так не заморачивался. Просто помедленней продвигался, внимательно осматривая всё вокруг, и норм. Чисто чтобы в лужу «соплей» не угодить. Или чтобы с потолка шлепок «слизи» на голову не ухнул. А так приходится постоянно быть на измене. Но уж лучше так, чем очередной сюрприз — как правило, поганый.
Ладно, бог с ним! Главное, что с моей текущей позиции видно примерно две трети коридора, а это от шести до семи — тоже примерно — метров. Остальное в «слепой зоне», но теперь ничто мне не мешает из шлюза выбраться. Что, собственно, я и проделал, не удержавшись и таки оглянувшись на переборку за спиной. Ф-фух, точно пусто! А то мне всё время казалось, что в непросматриваемом углу гадость какая-то затаилась. Но нет, только и исключительно сажа, но, такое ощущение, как будто там кочку болотную спалили. Или немаленький такой муравейник… изначально это такое мифическое насекомое с Земли, но на каждой биологически активной планете непременно обнаруживается его эндемичный аналог. Впрочем, пофиг. Ну а далее повсюду жирная чёрная копоть. На те самые три метра, вплоть до перегородки. Ну и она сама тоже, включая дверь.
К чему я так подробно описываю? А для контраста. Потому что вправо качественно обожжённые поверхности тоже метра на три тянулись. А дальше — вполне себе чистые стены вкупе с полом и потолком. Что характерно…
— Фига се! — присвистнул я. — А они ещё и белые! Реально под больничку закос?
— Скорее, для контрастности, — возразил Санёк. — Чтобы на их фоне любой посторонний предмет лучше выделялся.
— Особенно «сопли», ага! — ухмыльнулся я. — Они ж белёсые. А если слой не очень толстый, то вообще полупрозрачные.
— Значит, эта мера рассчитана на что-то ещё, кроме стемсилоидной массы, сэр! — не пожелал сдаться Искин. — Кстати, а вы видите?..
— Отпечаток когтистой четырёхпалой лапы? — хмыкнул я.
— Ответ положительный, сэр.
— Который примерно на уровне головы, на стене слева? — уточнил я. — И метрах в пяти от шлюза?
— Ответ положительный, сэр.
— И горизонтально ориентированный? — присмотрелся я повнимательней. — Пальцами к дальней стене?
— Ответ положительный, сэр.
— Не-а, не вижу!
— Шутите?.. — на всякий случай осведомился Саня.
— Если бы! — вздохнул я.
— А… почему не видите?
— Вижу, как не видеть? — удивился я. — Просто я вижу не банальный отпечаток, как некоторые, а… указатель. Условный знак, если хочешь.
— Думаете, кремнеморф это специально, сударь?
— А у тебя есть по этому поводу хоть малейшие сомнения? — удивился я повторно.
— Пожалуй, ответ отрицательный, мастер Алекс.
— Вот видишь! — удовлетворённо хмыкнул я. — Это явно намёк. Кстати, лапа левая, если что.
— А это имеет значение, сэр?
— Возможно.
— Пойдём проверять?.. — с затаённой надеждой на моё благоразумие уточнил теперь уже Санёк.
— Естественно! — обломал я его. И шикнул: — Всё, не отвлекай! Просто бди, и, если вдруг что, предупреждай.
— Принято, мастер Алекс.
Что-то мне опять стрёмно. Но это нормально в текущей ситуации. Главное, под ногами твёрдая опора, да и на «соплях» не поскользнешься ввиду их отсутствия. А сажа, против ожидания, как твёрдая смазка не работала, а даже наоборот. Чистый углерод, мелкодисперсный — это вам не графит, чтобы отслаиваться под подошвами. Да и увесистый «штурм» в руках придаёт уверенности… точно! Вот оно!
— Гравитация! — выдал я вслух, поймав, наконец, мысль.
— Что «гравитация», сэр?
— Такая же, как на орбитале! — пояснил я, почему-то возбуждённым шёпотом. — Стандартный один «же»! А на Отохимэ, если я правильно помню, ноль точка девяноста один! И почему я не ощущаю разницы, а?
— Мы всё ещё в зоне действия гравигенератора «лифта», сэр.
— Ясно, — моментально увял я. Оказывается, данный факт легко объясним. — Ладно, идём дальше…
— Как скажете, сударь.
Десять метров — фигня какая-то. Как быстро можно это расстояние преодолеть обычным шагом? В нормальных условиях, я имею в виду? Правильно — за считанные секунды. А вот мой путь растянулся на минуты, и тому имелись объективные причины. И не потому, что я шёл вдоль правой стены, буквально чиркая по ней туго набитым рюкзаком, а ещё на полусогнутых и во всеоружии, чтобы в случае необходимости открыть шквальный огонь. Этого-то как раз делать и не пришлось. Зато проявились препоны иной природы. Например, сразу по выходу из зоны «закопчения» я остановился, опасливо принюхался к воздуху и позвал помощничка:
