— Обещаешь?

— Обещаю.

Я закрыла глаза.

Сверху всё ещё доносилось ритмичное поскрипывание. А мне вдруг стало спокойно.

— Кость.

— М?

— Ты самый лучший демон на свете.

— Знаю.

— Скромный тоже.

— Это уже лишнее.

Я улыбнулась и провалилась в сон.

Бар жил своей обычной жизнью.

Тихон с Глашей сидели в углу и, кажется, снова мирились — он дарил ей светящийся мох, она делала вид, что недовольна, но на самом деле таяла. Кика строчила посты в блог, периодически поднимая телефон, чтобы снять «атмосферу». Пес сидел за стойкой и травил байки.

— ...и вот, представляете, везу я эту ведьмочку, блондинка такая, молоденькая. А ей, видите ли, показалось, что я через кладбище еду!

— А ты ехал? — спросила Кика.

— Ну... — Пес замялся. — Там просто дорога так пролегает. Рядом с кладбищем. Почти через него. Ладно, через него. Но я ж по делу, короткий путь!

— И что она?

— Обматерила, — вздохнул Пес. — В хвост и в гриву. И избила! Своими маленькими кулачками! Пришлось тормозить и объяснять, что я оборотень и вообще не хотел её пугать.

— Поверила?

— Нет. Вызвала второе такси и уехала. А мне звезду влепила. Единицу.

Я слушал вполуха.

Смотрел на Доми. Она уснула на одном из диванчиков в главном зале, свернувшись калачиком, укрытая пледом, который Кика специально для таких случаев держит. Белые волосы разметались по подушке, лицо спокойное, без морщин боли.

Гости косились на неё, но молчали. Знали. Слышали, что случилось. Не лезли.

Я сидел за стойкой, пил виски и просто смотрел, как она дышит.

Дверь открылась.

Старуха.

Я узнал её сразу. Синие волосы, прозрачные глаза, древняя, как сам мир. Та, что нагадала мне смерть Доми в первый снег.

Она вошла, остановилась, оглядела бар. Увидела меня. Увидела Доми на диване. Улыбнулась беззубым ртом.

— Демон, — сказала она, подходя. — Изменил, значит, судьбу.

— Получилось.

— Молодец. — Она села за стойку, напротив меня. — Новый расклад хочешь?

Я хотел сказать нет. Правда хотел. После прошлого раза у меня было стойкое желание послать всех гадалок куда подальше.

Но вместо этого я сказал:

— Хочу.

Она достала карты. Старые, потрёпанные, с золотым обрезом. Раскинула на стойке. Замерла.

Я ждал.

— Весело, — сказала она наконец. — Очень весело.

— Что там?

Она подняла глаза. Улыбнулась.

— Поздравляю, демон. Долго жить будете.

— Это я уже слышал.

— И не вдвоём, — добавила она. — Втроём. С ещё одной демоницей.

Я замер.

— С какой ещё демоницей?

С дивана донеслось шевеление.

— Ты что, в дом кого-то ещё притащить решил? — голос Доми. Недовольный, сонный, но очень ревнивый. — Я тебя сейчас убью. Мне только отлежаться дали, а он уже...

— Доми, — остановил я. — Не кипятись.

Она села на диване, натянула плед до подбородка, зыркнула на старуху исподлобья.

— Что значит «с ещё одной демоницей»?

Старуха посмотрела на неё. Потом на меня. Потом снова на неё. Улыбнулась.

— Маленькой, — сказала она. — Вашей. Не сейчас, через несколько лет.

Тишина.

Я смотрел на старуху. Старуха смотрела на Доми. Доми смотрела на меня.

Потом до неё дошло.

— Чего? — выдохнула она.

— Чего? — переспросил я.

— Того, — кивнула старуха. — Радуйтесь. У вас будет дочка.

Доми открыла рот. Закрыла. Открыла снова.

— Дочка? — переспросила она.

— Ага, — старуха убрала карты. — Лет через пятнадцать-двадцать. Красивая, беленькая, в маму. И характер такой же, — она покосилась на меня. — Бедный демон.

Я смотрел на Доми.

Доми смотрела на меня.

В баре повисла тишина. Даже Пес перестал рассказывать про ведьмочку. Даже Кика забыла про инстаграм.

— У нас будет дочка, — медленно проговорила Доми.

— Похоже на то, — ответил я.

— Через пятнадцать лет.

— Или двадцать.

— Беленькая.

— И с характером.

Она вдруг улыбнулась. Широко, счастливо, совсем не так, как улыбалась с ножом в животе.

— Кость, — позвала она.

— М?

— Иди сюда. Обними меня. А то я, кажется, сейчас упаду.

Я подошёл. Сел рядом. Обнял.

Она прижалась, уткнулась носом мне в плечо.

— У нас будет дочка, — прошептала.

— Да.

— Маленькая демоница.

— Ага.

Она засмеялась. Счастливо, легко.

— А если она будет лепить снеговиков и красить их розовым?

— Будем помогать.

— А если она захочет себе дракона?

— Купим.

— Где?

— Найдём.

— Кость...

— М?

— Я тебя люблю.

Я поцеловал её в макушку.

— И я тебя. Дуру такую.

Старуха за стойкой допила виски, которое ей налила Кика, и направилась к выходу. У дверей обернулась.

— Счастливо вам, — сказала. — Заслужили.

И вышла.

В баре снова зашумели. Пес продолжил рассказ про ведьмочку. Кика строчила в блог. Тихон с Глашей целовались в углу.

А мы сидели на диване и смотрели друг на друга.

— Кость, — сказала Доми.

— М?

— А снеговика мы всё-таки слепили. И розовым покрасили.

— Слепили.

— И высший демон лайк поставил.

— Поставил.

— И дочка у нас будет.

— Будет.

— И всё хорошо.

— Всё хорошо.

Она вздохнула, прижимаясь ближе.

— Я, кажется, спать хочу.

— Спи. Я посторожу.

— Ты всегда сторожишь.

— Всегда.

Она закрыла глаза. Через минуту дыхание стало ровным.

Я сидел, обнимал её и смотрел в окно. Там, за стеклом, падал снег. Уже не страшный, просто красивый.

Дочка.

Маленькая демоница. Беленькая, как она. И с характером.

Я улыбнулся.

Жизнь, оказывается, только начиналась.

Квартира. Вечер.

Я лежала на диване, замотавшись в плед, и смотрела в телевизор.

Костя сидел рядом, одной рукой обнимал меня, другой держал тарелку с бутербродами. За окном снова шёл снег, но теперь он был просто снегом — красивым, белым, нестрашным.

По телеку шёл сериал.

Какой-то очередной, где демон влюбился в смертную. На этот раз — в монашку. Монашка. С крестиком. И демон этот пытался сначала соблазнить её, чтобы душу забрать, а под конец серий понял, что любит.

Я смотрела на экран и чувствовала, как внутри закипает привычное раздражение.

— Ну и бредятина, — сказала я вслух.

— М? — Костя жевал бутерброд.

— Я говорю, бред. Полный. Демон влюбился в монашку. Кто это пишет вообще? Люди, которые демонов только в кино видели?

— Люди, — согласился Костя. — У них фантазия богатая.

— Фантазия у них бедная, — фыркнула я. — Ты посмотри на этого демона. — Я ткнула пальцем в экран, где актёр с выразительными глазами томно вздыхал, глядя на монашку. — Он же полудохлый! Асматик какой-то!

Костя посмотрел на экран. Хмыкнул.

— Грудная клетка узковата, — заметил он. — Для демона.

— Ага. И крыльев нет.

— В сериале бюджет маленький, на крылья не хватило.

— А рогов?

— Тоже, видимо, экономили.

Я засмеялась. Потом снова уставилась на экран.

— И чего он её соблазняет? Она же скучная. В рясе, с крестом. От неё за версту святостью разит.

— Может, у него вкус специфический.

— Или сценарий писал человек, который ни одного демона в глаза не видел.

— Таких большинство, — Костя откусил ещё бутерброд. — Им проще придумывать, чем узнать правду.

— А правда в том, — я повернулась к нему, — что демоны — они разные. Ты, например, красивый, сильный, с крыльями. А эти... — я кивнула на экран. — Эти просто люди с накладными зубами.

— И плохой игрой.

— И плохой игрой, — согласилась я.

На экране демон наконец признался монашке в любви. Она всплеснула руками, уронила крест, и они замерли в драматическом поцелуе.

Я поморщилась.