— Нам не о чем говорить, - сказала она.

— Последние два часа ты от меня шарахаешься.

— Я не шарахаюсь.

— Ты попросила водителя открыть тебе дверь с другой стороны машины.

— Может, мне нравится правая сторона.

Он медленно повернул голову.

— Ты всегда садишься слева.

Лиза сжала губы. Конечно, он заметил. Двадцать первый этаж.

— Это из-за Клары?

— Нет.

— Тогда посмотри на меня и скажи.

Она посмотрела. Зря. Галстук он снял еще в машине, верхняя пуговица рубашки была расстегнута. Волосы чуть растрепались, и от этого он выглядел не менее собранным, а опасно живым.

— Это не из-за Клары.

— Врешь.

Двадцать третий.

— Ты сегодня удивительно самоуверен.

— Сегодня?

Несмотря на себя, она усмехнулась. Он заметил. Двери открылись. Лиза вышла первой.

— Вот, - сказал он, догоняя. - Это.

— Что?

— Ты весь вечер смотрела на меня так, будто хочешь ударить, а сейчас снова улыбаешься.

— Может быть, я просто устала.

— От меня?

Она остановилась.

— В основном.

Дин открыл дверь номера и отступил, пропуская ее. Лиза осталась в коридоре.

— Я не зайду.

— Почему?

Она посмотрела на него так выразительно, что ответ был очевиден. Уголок его рта дрогнул.

— Боишься?

— Тебя? Нет.

— Себя?

Улыбка исчезла с ее лица. Он понял, что попал.

— Спокойной ночи, Дин.

Лиза развернулась. Он поймал ее за запястье. Не сильно. Просто остановил - и тут же отпустил. Но короткого касания хватило, чтобы по коже прошла горячая волна.

Она медленно повернулась.

— Не делай так.

— Как?

— Не трогай меня, когда нас никто не видит.

Что-то изменилось в его лице.

— Почему?

Она рассмеялась тихо, почти беззвучно.

— Потому что в этом нет необходимости.

Несколько секунд он ничего не говорил. Потом сделал шаг ближе.

— А если я не хочу делать только необходимое?

Лизе стало трудно дышать.

— Тогда у нас проблема.

— У нас уже есть проблема.

Еще один шаг. Теперь между ними оставалось совсем немного. Она могла отойти. Коридор был пуст. Никто ее не держал. И именно поэтому она осталась.

Его взгляд опустился к ее губам.

— Скажи мне остановиться.

У них был договор. Двенадцать недель. Никакого секса. Никаких настоящих отношений.

Никаких осложнений. Она помнила каждую строчку.

— Ты сам должен остановиться, - прошептала Лиза.

Он посмотрел ей в глаза.

— Я пытался.

Признание оказалось опаснее прикосновения.

— Плохо пытался.

— Очень.

Его пальцы коснулись ее щеки. Медленно, почти вопросительно. Большой палец скользнул по скуле и остановился у уголка рта. Лиза закрыла глаза всего на секунду. Ошибка. Теперь она чувствовала его слишком отчетливо - тепло ладони, запах древесного парфюма, собственный пульс под кожей.

— Открой глаза.

Она открыла. Он смотрел без привычной уверенности. Будто ждал разрешения. Это было хуже всего. Лиза могла выдержать его самоуверенность. Могла выдержать игру.

Но не это.

— Здесь никто не смотрит, - прошептала она.

— Я знаю.

Он поцеловал ее. Первый поцелуй перед камерами был красивым. Этот - нет. Сначала осторожный, будто он все еще оставлял ей возможность передумать. А потом Лиза сама сжала пальцами его рубашку.

И все изменилось. Дин притянул ее ближе. Спиной она почувствовала стену, его ладонь - на талии. Поцелуй стал глубже, горячее, слишком настоящим для двух людей, которые договорились притворяться. Она провела рукой по его затылку. Он тихо выдохнул ей в губы.

Этот звук прошел через нее дрожью. Лиза прижалась к нему сильнее - всего на мгновение, и мгновения хватило, чтобы понять, как легко сейчас перестать думать. Дверь номера была в двух шагах. Она могла войти.

Получить наконец то, чего хотела несколько лет. А утром узнать, что для него это была просто ночь, которой не должно было случиться. Слова Клары ударили из памяти: «Он всегда оставляет дверь открытой». Лиза резко отстранилась.

Дин не сразу отпустил ее. Их лбы почти соприкасались. Оба дышали слишком быстро. Она заставила себя улыбнуться.

— Хорошо сыграно.

Его глаза потемнели.

— Не надо.

— Что?

— Не делай этого.

— Чего именно?

— Не называй это игрой.

Сердце ударило слишком сильно. Лиза посмотрела на него.

— А чем мне это называть?

Он молчал. Всего несколько секунд. Но ей хватило. Она высвободилась из его рук.

— Именно.

Дин провел ладонью по лицу.

— Лиза…

— Я не злюсь. Правда. Мы просто нарушили одно правило. Не конец света.

— Для тебя это правда ничего не значит?

Она почти сказала «ты издеваешься?». Вместо этого выпрямилась.

— Это не тот вопрос, который ты имеешь право задавать в рамках нашего договора.

Он замер.

— А вне договора?

Вот теперь стало по-настоящему опасно. Лиза отступила.

— Спокойной ночи, Дин.

Она дошла до лифта, не оглядываясь. Только когда двери закрылись, позволила себе прислониться к зеркальной стене. На двадцать третьем этаже она все еще чувствовала его губы. На двадцатом - его пальцы на своей щеке.

На восемнадцатом призналась себе в самом страшном. Теперь одного притворства ей будет мало.

ГЛАВА 12. РАССТОЯНИЕ

ЛИЗА

На следующее утро Дин прислал ей кофе.

Не цветы. Не сообщение. Кофе. В девять тридцать курьер вошел в ресторан с бумажным стаканом и пакетом теплых круассанов. На стакане маркером было написано: «Эрл грей. Без грибов. Серебро, не золото».

Лиза уставилась на надпись.

— У него проблемы, - сказал Сэм из-за ее плеча.

Она резко повернулась.

— Ты умеешь появляться без звука?

— Это мой ресторан. Я везде.

Он взял круассан. Лиза ударила его по пальцам.

— Не твое.

Сэм медленно поднял брови.

— Еще вчера ты отдавала мне последний хлеб.

— Эволюция.

— Понятно. Значит, все совсем плохо.

Она спрятала стакан за кофемашиной.

— Ничего не произошло.

— Я ничего не спрашивал.

— Но собирался.

— Собирался спросить, почему мой брат в восемь утра звонил мне и спрашивал, где в твоем районе нормальная кофейня.

Лиза закрыла глаза.

— Он тебе звонил?

— Дин в восемь утра не звонит мне даже в мой день рождения. Он ставит задачу ассистенту.

— Может, решил стать лучше.

— Конечно. И начал с чая для моей лучшей подруги.

Лиза отвернулась к кофемашине. Сэм перестал улыбаться.

— Лиз.

— Не надо.

— Ты в порядке?

Она хотела соврать. Сэм слишком хорошо различал версии ее «да».

— Нет.

Он молча забрал у нее полотенце, которым она уже третий раз протирала чистую чашку.

— Что случилось?

— Мы поцеловались.

Сэм ждал.

— Не тот поцелуй, - добавила она.

Понимание пришло мгновенно.

— А.

— Очень содержательно.

— Я выбираю между «я же говорил» и «убью его».

— Ни то ни другое.

— Хорошо. Тогда что хочешь услышать?

Лиза оперлась ладонями о стойку.

— Что я не идиотка.

Сэм задумался.

— Можно другой вопрос?

Она толкнула его. Он поймал ее руку и стал серьезным.

— Ты не идиотка. Но ты влюблена в него, а он об этом не знает. Это делает любое его движение для тебя в десять раз тяжелее, чем для него.

— Спасибо. Очень ободряюще.

— Я не закончил. Ты можешь остановить это.

Лиза посмотрела на стакан. «Эрл грей. Без грибов. Серебро, не золото».

— Я не хочу.

Сэм выдохнул.

— Вот это уже проблема.

Следующие пять дней они с Дином не виделись. Он не писал ничего личного. Только короткие сообщения по делу. Лиза отвечала в том же стиле. Она почти убедила себя, что так лучше. В пятницу Дин появился в ресторане в десять вечера.

Без брони костюма. Темные джинсы, куртка, черная футболка. Он выглядел моложе и почему-то еще более недоступным. Лиза заметила его сразу. Сделала вид, что нет. Он сел не за привычный столик у окна, а у бара.