Дин, кладущий ключ на стол и не протягивающий его в руку.

Если она расскажет, он будет бороться.

Не потому что считает ее слабой.

Потому что любит.

И если проиграет, ни разу не обвинит ее.

От этого стало еще хуже.

— Мне нужно до утра.

Отец кивнул.

— Хорошо.

— До моего ответа ты ничего не делаешь.

— Ничего.

Он убрал документы, кроме экземпляра для нее.

У двери остановился.

— Лиза.

Она не повернулась.

— Я действительно горжусь тем, что ты сделала здесь.

Глаза обожгло.

— Не надо.

— Это правда.

— Правда не всегда дает тебе право ее говорить.

Он принял и это.

Потом тихо произнес:

— Я делаю все это потому, что люблю тебя.

Лиза закрыла глаза.

Когда-то эта фраза заставляла ее сомневаться в себе.

Теперь — нет.

— Я знаю, папа.

Она повернулась.

— Если бы ты меня ненавидел, было бы намного проще.

Он посмотрел на нее долго.

— Я не умею иначе.

— Научись.

— Возможно, когда-нибудь.

Лиза покачала головой.

— Ты все еще думаешь, что у тебя есть «когда-нибудь».

Отец вышел.

Дверь закрылась.

Лиза осталась среди столиков, которые выбрала сама, под вывеской, которую придумала сама, с документом, заставляющим ее снова отдать право выбора человеку, от которого она однажды сбежала.

Она медленно опустилась на пол за стойкой.

Телефон завибрировал.

Дин: «Я закончил. Ехать к тебе?»

Лиза смотрела на сообщение, пока экран не погас.

Потом включила снова.

«Да», — написала она.

Потому что если это последний вечер, она хотела запомнить даже самые обычные вещи.

Как он войдет и первым делом спросит, ела ли она.

Как снимет часы, когда устанет.

Как украдет у нее стакан воды, хотя рядом будет чистый.

Как скажет что-нибудь глупое, чтобы она улыбнулась.

И как потом ей придется собственными руками уничтожить именно ту жизнь, которую она только успела перестать бояться хотеть.

ГЛАВА 39. ЦЕНА

ЛИЗА

Дин приехал через двадцать минут.

Лиза успела умыться, спрятать папку отца и придумать примерно сотню фраз. Ни одна не пережила момент, когда он вошел.

На нем была та самая темная куртка, в которой он забирал ее после поздних смен. В руке — бумажный пакет.

— Я купил твой йогурт, — сказал он, еще не увидев ее лица. — И яйца. Потому что один человек оставляет угрожающие записки на моем холодильнике.

Лиза почувствовала, как внутри что-то рвется слишком тихо, чтобы это можно было услышать.

Вот почему нельзя было ждать до утра.

Еще одна обычная ночь — и она не уйдет.

— Ты плакала.

Не вопрос.

— Устала.

— Лиза.

Он подошел ближе. Она отступила.

Дин остановился мгновенно.

Это почти разрушило ее.

Даже сейчас он услышал движение, которое отец никогда бы не услышал.

— Что случилось?

— Нам нужно закончить это.

Он не понял.

— Что?

— Нас.

Тишина.

Дин медленно снял пальто и положил на спинку стула, словно любое обычное движение могло вернуть разговор в разумные границы.

— Почему?

— Потому что договор закончился. Мы попробовали по-настоящему. Не получилось.

Ей пришлось смотреть ему в лицо. Если отведет глаза, он не поверит.

— Вчера получилось, — сказал он.

— Вчера я так думала.

— А сегодня?

— Сегодня я поняла, что устала.

— От чего?

Лиза заставила себя произнести самое жестокое, но не окончательное:

— От того, что рядом с тобой все равно остаюсь частью чужого плана. Сначала твоя PR-стратегия. Потом твой способ доказать, что ты не такой, как я думала.

Дин побледнел.

— Ты правда считаешь, что я с тобой что-то доказываю?

— Я не знаю, что считать.

— Тогда спроси.

Его голос впервые стал жестче.

— Я спрашивала три месяца.

— И я отвечал.

— Слишком поздно.

Это были ее собственные страхи, поэтому ложь звучала правдоподобно.

Дин несколько секунд молчал.

— Это из-за твоего отца?

Сердце остановилось.

Лиза пожала плечами максимально спокойно.

— Он ни при чем.

— Ты врешь.

— Ты не можешь каждый раз объявлять ложью то, что тебе не нравится.

Он подошел на шаг и снова остановился, сохраняя расстояние.

— Посмотри на меня и скажи, что больше меня не любишь.

Она не смогла.

Вот оно. Единственное предложение, которое нельзя было произнести.

— Это ничего не изменит.

— Для меня изменит все.

Лиза закрыла глаза на секунду.

Перед ней вспыхнула папка: ресторан Сэма, компания Дина, подпись отца.

— Я возвращаюсь домой, — сказала она.

— К нему?

— Да.

— Зачем?

— Потому что хочу.

Дин тихо рассмеялся. Не весело.

— Нет.

— Не решай за меня.

Фраза ударила его так, как она и знала, что ударит.

Он отступил.

Лиза едва удержалась на ногах.

— Хорошо, — сказал Дин. — Объясни мне сама.

— Я устала доказывать, что могу жить без семьи. Устала работать по ночам. Устала считать аренду и делать вид, что это свобода. У меня есть возможность вернуться в жизнь, где мне не нужно бороться за каждую мелочь.

— А «Тихо»?

— Найму управляющего.

— Сэм?

— Переживет.

Лиза ненавидела каждое слово.

— Я?

Он спросил это совсем тихо.

Вот где ее защита треснула.

Она отвернулась.

Дин подошел, но не коснулся.

— Лиза.

— Не надо.

— Я люблю тебя.

Он уже говорил это. В пустом баре, счастливый, почти мальчишеский.

Сейчас слова звучали иначе. Без надежды. Как факт, который он не собирался использовать против нее.

Слезы подступили слишком быстро.

— Не делай так.

— Как?

— Не усложняй.

— Я не усложняю. Я говорю правду.

Она вытерла щеку ладонью.

— Тогда вот моя правда: я ухожу.

Дин смотрел на нее долго.

В его лице происходило что-то страшное именно потому, что почти ничего не происходило внешне. Он становился тише.

— Если я попрошу остаться?

Лиза прикусила внутреннюю сторону щеки до боли.

— Не проси.

— Почему?

— Потому что я все равно уйду.

Он кивнул один раз.

— Тогда я не буду держать.

Этого она хотела.

И это оказалось невыносимо.

Лиза достала из сумки ключ от его квартиры. Положила на стойку.

На кольце осталось два ключа: ее квартира и «Тихо».

Еще утром металлический зубец Дина стукался о них, когда она закрывала дверь.

Она думала, что привыкнет к этому звуку.

Не успела.

Дин посмотрел на металл между ними.

— Забери.

— Нет.

— Лиза.

— Пожалуйста.

Он закрыл глаза.

Первый раз за весь разговор она увидела, как сильно ему больно.

— Я не скажу это второй раз, — произнес он. — Если хоть одна часть тебя хочет остаться, останься сейчас. Не завтра. Не когда разберешься. Сейчас.

Она молчала.

— Пожалуйста.

Лиза подняла сумку.

Прошла мимо него.

У двери остановилась, потому что тело буквально отказывалось сделать последний шаг.

Дин не подошел.

Он уважал ее выбор даже тогда, когда этот выбор ломал его.

И именно поэтому она открыла дверь.

В лифте ноги перестали держать.

Лиза села прямо на пол и зажала ладонью рот, чтобы не услышать собственного плача.

На первом этаже ее уже ждала машина отца.

Она села назад.

Отец ничего не спросил.

Телефон завибрировал один раз.

Дин.

Лиза не посмотрела сообщение.

Просто выключила телефон.

Потому что знала: если услышит его голос, все люди, которых она пыталась спасти, перестанут иметь значение.

ГЛАВА 40. ЕДИНСТВЕННОЕ НЕ ПО ДОГОВОРУ

ДИН