Я попадаю в пробку и подъезжаю к офису несколько позже назначенного времени. Рома и Виталя уже ждут меня перед входом в здание. Они о чем-то спорят, активно размахивая руками, но мое появление остужает их пыл.

— Утро доброе! И что здесь происходит? — нахмурившись, спрашиваю я.

— Доброе, да ничего особенного, — говорит Брагин, протягивая мне ладонь для рукопожатия.

— Все в порядке, Дэн. Небольшой спор, — добавляет дядя.

— Идем?

— Да.

Я открываю своим ключом дверь, а затем запираю ее изнутри. Непрошенные гости нам ни к чему. Мы распределяем фронт работы, и каждый из нас уходит в закрепленный за ним отдел.

— Так непривычно видеть свое детище таким, — произношу сдавленно.

— Я тебя отлично понимаю, — протягивает Рязанцев.

Ничего не отвечаю. Мы оба хорошо осведомлены — если меня посадят, то карьере Витали придет конец. И плевать, что мы не слишком близкие родственники. Такие условия работы. Рязанцев однажды затрагивал эту тему в кругу семьи. На очередном застолье он просил родственников не ввязываться в неприятности, иначе его ждут нехорошие последствия.

— Денис, — зовет меня Виталя, когда Роман скрывается за дверью финансового отдела. — Есть разговор.

— Я понял, — коротко киваю, соображая, где можно переговорить без камер. — Идем.

Мы входим в небольшое помещение складского типа, и я устремляю взгляд на дядю.

— Если вчера я еще сомневался, то после этой записи… — Рязанцев крутит мобильный в своих руках. — Короче говоря, слушай.

Виталя смахивает по экрану мобильного, а через секунду из динамиков звучит запись:

— Спасибо тебе за информацию. Вяземский ничего не заподозрил? — звучит мужской голос.

— Нет, — отвечает до боли знакомый женский.

— Я уверен, план сработает. Ты шикарна в этой роли, Лара. Но я так ревную тебя, когда ты с ним. Ничего, скоро он попадет за решетку за свои махинации, а мы будем вместе с хорошими деньгами. И наконец-то уедем отсюда.

— Я рада это слышать, — отвечает она.

— Я пойду, только позволь обнять напоследок. Соскучился по тебе, Лар. Хорошего дня.

У меня не останется ни единого гребаного сомнения в том, что это была она. Я едва сдерживаю себя, чтобы не разнести все вокруг.

Буквально вчера вечером маленькая надежда на то, что Лару подставили, еще теплилась где-то глубоко внутри, но эта запись буквально вырвала сердце из груди.

Я привык не доверять никому. За свою не очень длинную жизнь мне довольно часто приходилось сталкиваться с гнилыми людьми. Они-то и выработали во мне осторожность при любом общении. С Романовой было всё иначе. При первой же встрече Лара показалась мне другой — той, которую нужно оберегать. Глядя на хрупкую женщину, которой пришлось так много пережить, я испытывал трепет, нежность и жгучее желание защитить от этого гребаного мира. Поэтому сейчас боль от ее предательства ощущается слишком остро.

— Нужно передать эту запись в участок, — серьезно говорит Виталий.

— Нет. Ты отправишь ее мне, а после удалишь отовсюду. Как она к тебе попала?

— Пришло на почту. Отправитель — Силаев.

— Понял. Пересылай.

— Ты не хочешь, чтобы эта запись попала в руки полиции? — удивленно спрашивает Рязанцев.

— Нет.

— Денис, это почти гарантия твоей невиновности. Тебя хотели подставить и подставили. Соображаешь?

— Мы разрулим, Виталь. Без этой записи.

— Да что с тобой такое?

— Это мое решение, — отвечаю твердо.

Рязанцев пересылает мне аудиозапись и удаляет ее у себя.

— Это еще не всё, — говорит Рязанцев.

— Что еще?

— Она отозвала заявление о расторжении брака.

— Вишенка на торте, — нервно усмехаюсь.

— Спасибо, Виталь, я все понял. Ее не трогать ни при каких обстоятельствах, — заявляю серьезно. — А теперь за дело.

Виталя уходит, а я пересылаю запись Олегу Борисовичу, безопаснику.

Проверь эту запись на подлинность. Срочно. Информация по Силаеву терпит, аудио нет.

— Ален, аннулируй заявление Калининой. Она у меня работать не будет.

Я стою за дверью кабинета отдела кадров и слышу каждое слово. Закрываю глаза, чувствуя, как к горлу подступает панический ком.

— Но я не могу.

— Значит, уволь ее.

— Извините, Игорь Васильевич, не получится.

— Причина? — гремит знакомый голос, от которого по коже расползается дрожь.

— Она беременная. Мы не можем ее уволить.

Я солгала о своей беременности, чтобы получить высокооплачиваемую работу. Но я понятия не имела, что моим работодателем окажется мужчина, которому в прошлом я разбила сердце. Он ненавидит меня всей душой, а я воспитываю его подрастающего сына.

Настоящее время

— Рома, нам нужен этот клиент. Что хочешь, то и делай, чтобы его заполучить, — рявкаю я.

Сегодня тяжелый день — слишком много задач, требующих моего включения. Кроме того Брагин никак не добьется положительного ответа от Залесского. Он уже много лет работает с нашими конкурентами, но в последнее время у них начались сбои с поставками. Это отличный шанс переманить их к себе. Рома — грамотный сотрудник, однако, проломить броню Залесского пока никак не удается.

— Дэн, он непробиваемый, — злится Брагин. — Хотя есть еще один вариант.

— Так пробуй, Рома. Пробуй, — говорю настойчиво.

— Понял. До связи, — сбрасываю вызов.

Ставлю мобильник на зарядку и возвращаюсь к контракту. Если выстрелит, то о будущем новой компании можно не думать. Тогда я смогу двигаться дальше. На горизонте маячат неплохие перспективы с китайским производителем, но сначала нужно разобраться с текущими делами.

Спустя полчаса убираю контракт в сторону и, откинувшись на спинку кресла, закрываю глаза. Пытаюсь сосредоточиться на следующей задаче, но мысли занимает совсем другое. Личное. Незавершенное. Болезненное.

Позавчера на дне рождении Ани Лара выглядела счастливой. А как иначе? У Романовой свой преуспевающий бизнес, ребенок и мужчина, который без ума от нее. Что тут говорить, Олег — отличный мужик. Знаю его давно: честный и справедливый.

За то время, что я находился в не столь отдаленных местах, Лара построила прекрасную жизнь. Переступила и пошла дальше. Впрочем, этого и следовало ожидать. Много воды утекло с тех пор, и у каждого из нас своя жизнь, которая исключает наличие в ней другого.

Стук в дверь выдергивает меня из тяжелых раздумий. Нервно потираю лицо в ожидании Сергея, который еще вчера собрал нужную мне информацию. Но из-за внеплановой командировки пришлось отложить нашу встречу. Будь она неладна.

— Входи, Петрович, — говорю я, откидываясь на спинку кресла. — Принес?

— Обижаешь, Денис, — отвечает седовласый мужчина.

— Сам смотрел? — интересуюсь я.

— Да.

— Все так, как ты и говорил?

— Да, — и снова короткий ответ.

— Черт подери эту Романову! — голос срывается.

— Она уже не Романова.

— Плевать! — грубо бросаю.

Резко поднимаюсь с кресла и, запустив пятерню в волосы, подхожу к высокому окну. Некоторое время смотрю на оживленную дорогу, а затем, резко развернувшись, сметаю все, что находится на рабочем столе. К счастью, ноутбук после командировки все еще находится в чехле, и его минует участь быть разбитым.

— Дай я посмотрю, — рычу сквозь зубы.

— Я посчитал, что этой информации мало. И решил поискать еще, — Петрович протягивает мне две папки.

Я открываю верхнюю — самую важную. С первой страницы на меня смотрит девочка лет четырех или пяти, я не силен в детском возрасте. Она поразительно похожа на Лару Романову, из-за которой я потерял четыре года жизни, сидя за решеткой. Но кроме этой лживой стервы, какой она оказалась, в этой девочке по имени Полина есть что-то до боли знакомое.

— Сомнений быть не может, — отрезаю холодно, хоть и внутри меня все переворачивается. — Даже без ДНК всё ясно.

Умолчала. Не сказала. Была тысяча способов это сделать, но она не воспользовалась ни одним из них. Стерва.