— Да, Денис. ДНК-тест в деле тоже есть. Но ты не кипятись раньше времени, — зачем-то говорит Петрович.

— Ты сам понимаешь, что она сделала? У меня есть ребенок, которому сколько? Четыре года? — снова повышаю голос.

— Через пару месяцев исполнится четыре, — уточняет Сергей.

— Вот же стерва! Я был уверен, что девочка — дочь Романова, на свадьбе она была в аквагриме, как и другие дети, — пытаюсь рассуждать или скорее объяснить свою невнимательность. — Черт, Петрович! Она выглядела не так.

Я тычу пальцем на фотографию Полины, а в груди начинает покалывать от осознания упущенного времени. Девочке почти четыре года, и я ни черта не знал о ней.

Складываю пальцы в кулак и ударяю по стеклянному столу, не боясь последствий удара, но поверхность выдерживает. Словно раненый зверь я мечусь по кабинету в поисках ответов на тысячи вопросов, крутящихся в голове в эту секунду.

— Где она, знаешь? — уточняю: — Романова.

— Знаю, но думаю, Денис, тебе лучше сначала успокоиться и посмотреть другую папку, — Петрович как всегда сдержан.

Уважаю этого мужчину и прислушиваюсь к нему. Отношусь к нему в какой-то степени как к отцу. Некоторое время еще до того, как суд вынес приговор, он работал у меня водителем, но прошлое Сергея не могло позволить ему оставаться в этой простой должности. В итоге, он стал моей правой рукой, моими глазами и ушами.

— Говори адрес.

— Хорошо подумай, — на этот раз предупреждающе.

— Говори, Петрович, — я сцепляю руки в замок.

— Ты сейчас наломаешь дров, потом будешь страдать, Денис. Перевари полученную информацию, переспи с ней. Завтра обсудишь в спокойной обстановке, — настаивает Петрович, но каждое его слово для меня как красная тряпка — вызывает еще большую ярость.

— Разговор состоится сейчас, — отрезаю, четко давая понять, что своего решения я не изменю.

— Она в ресторане двумя этажами выше. Вместе с Семеновым. Денис, подожди. Стой, посмотри вторую папку, она не… — кричит мне вслед Петрович, но я в две секунды добираюсь до лифта и нажимаю кнопку вызова.

В здании бизнес-центра, где располагается офис моей компании, есть отличный ресторан на последнем этаже. Заказать там столик на вечер всегда непросто — бронь расписана на недели вперед. Это значит, что Семенов заблаговременно планировал эту встречу. Неприятная мысль приносит еще большую ярость.

Двери кабины лифта разъезжаются, и я попадаю в заполненный на сто процентов зал ресторана. Романова не сразу попадается на глаза, первым я замечаю Семенова, который широко улыбается своей спутнице. Она сидит вполоборота в коктейльном платье с открытыми плечами и, судя по всему, рассказывает Олегу какую-то интересную историю, активно жестикулируя руками.

Я не помню ее такой, в моей памяти застряла лживая стерва, предательница, которая потопила меня с головой. Но сейчас, глядя на нее такую красивую и живую, во мне просыпается животное желание обладать этой женщиной, подчинить ее себе и отомстить.

Романова поворачивает голову в мою сторону, поправляя волосы, но не сразу замечает, как я уверенной поступью двигаюсь к их столику, игнорируя вопросы официантов. Наши взгляды встречаются через мгновение, а улыбка на ее лице медленно угасает. Она сидит ни жива ни мертва. Не церемонясь и не здороваясь, я отодвигаю стул и сажусь ровно напротив нее.

— Денис, что-то случилось? — непонимающе спрашивает Олег.

— Ни о чем не хочешь рассказать своему спутнику, Лара? — выделяю ее имя. — И мне заодно.

— Денис, мы можем…

— Нет, не можем, — грубо перебиваю. — У тебя было четыре гребаных года.

— Денис, может, не здесь, — отрицательно качает головой, озираясь по сторонам.

— Что здесь происходит? — вмешивается Семенов.

— Нет, здесь и сейчас, — игнорирую вопрос партнера. — Начинай рассказ о том, как ты посадила меня, а затем скрыла мою дочь. Думаю, Олегу интересно будет узнать побольше о своей женщине.

Держать себя в руках — невозможно. Чуть позже я пожалею о своем порыве, но не сейчас. Я должен знать. Она должна объясниться. Вот только Лара молчит. Она смотрит на меня в упор, а ее глаза сверкают ненавистью. Этого я не видел никогда. Именно такой взгляд сбивает с толку.

— Дэн, остынь, — предупреждающе говорит Олег. — Мы находимся в общественном месте, на нас смотрят десятки пар глаз. Незачем привлекать лишнее внимание. Согласен?

Я тяжело дышу, ноздри раздуваются, но благодаря словам Семенова здравый смысл постепенно возвращается.

— Я поговорю с тобой, но не здесь, — холодно бросает Лара. — Не нужно унижать меня еще сильнее, чем ты уже это сделал.

Она права на все сто процентов. Мне нужно остыть. Я знаю, где она живет и работает, и мне не составит труда найти ее в любой момент. Но сейчас лучшим решением будет уйти. Поэтому я встаю со стула и, не попрощавшись, удаляюсь.

Спускаюсь на лифте на нужный этаж и медленно бреду в свой кабинет. Петрович еще там.

— Наломал дров, Денис? — в голосе слышится сочувствие. Я коротко киваю. — Учись держать эмоции под контролем и слушать. Это главное. А теперь, чтоб тебе совсем жизнь медом не казалась, посмотри вот это.

Мужчина протягивает мне вторую папку, и я резко выхватываю ее. Открываю первую же страницу, и меня будто окатывает ледяной водой.

— Это шутка, черт подери!?

Лара

— Олег, извини, мне нужно отойти, — безапелляционно заявляю я и, не дожидаясь ответа, ухожу в уборную.

Мне срочно нужно убежать, скрыться, побыть наедине с собой, иначе на фоне возникших эмоций я рискую наговорить лишнего — того, чего Олегу знать совсем не обязательно.

Руки дрожат от волнения, а сердце никак не может успокоиться, продолжая биться в хаотичном ритме. Я чувствую в груди зияющую дыру, будто из меня только что вынули нечто важное, жизненно необходимое. Я открываю дверь туалета и, подойдя к раковине, упираюсь в нее ладонями. Напрягаю руки, плечи — все тело, смотрю на свое отражение. Губы подрагивают в желании разрыдаться, а в уголках потухших глаз уже собираются слезы. Уже давно я не чувствовала такую горечь и боль.

Включаю воду и беру салфетку для того, чтобы убрать черные разводы от туши. Нужно собраться с мыслями и привести себя в порядок. Впереди предстоят объяснения перед Олегом, а это значит, я должна быть максимально собрана и спокойна. Семенов — хороший человек, и он заслуживает разъяснений. Четко определяю для себя: я не стану ничего утаивать. Ложь — это худшее изобретение человечества. И я постараюсь сделать все, чтобы ее избежать.

Немного успокоившись, я выключаю воду и, припудрив носик, выхожу из уборной. Нет никакого желания возвращаться в зал ресторана, хочется лишь одного — уехать домой к дочери, никому и ничего не объясняя. Но я не могу себе этого позволить.

Олег беседует по телефону. От его хмурого выражения лица мне становится не по себе. Что если он говорит с Денисом? Даже если и так, то я не стану оправдываться за то, в чем нет моей вины. Плевать, пусть Олег верит, во что хочет.

— Ты давно должен был разобраться с поставками этого заказчика, — сердито бросает он, а его ноздри раздуваются от гнева. — Все, Борис, мне некогда, созвонимся позже.

— Проблемы на работе? — уточняю я.

— Да, все как обычно, — голос Олега резко меняется, становится спокойным.

— Наверное, я должна объяснить недавний выпад Вяземского, — после непродолжительного молчания начинаю сложную для меня тему.

— Если хочешь, Лара. Только если тебе самой этого хочется, — пристально глядя мне в глаза, говорит Семенов.

— Когда на Дениса завели дело, он обратился к Рязанцеву, — решаю рассказать и предысторию. — Его адвокатом стала я.

— Ты была адвокатом Вяземского? — лицо Олега вытягивается в удивлении. — Ты говорила, что работала юристом, но я и подумать не мог, что такая хрупкая женщина как ты, в прошлом была именно адвокатом.

— Да, мы с мужем работали у Рязанцева, — отвечаю сдержанно.