— Марк… — таращусь в изумлении, пытаясь понять, что вдруг на него нашло, а он напирает дальше:

— Скажи, что я не прав. Давай, малыш. Скажи это, глядя в мои глаза, — он подходит вплотную, хватает меня за плечо, другой ладонью приподнимая мой подбородок.

— Ты спятил? — дергаюсь, но он не позволяет мне освободиться.

— Да, малыш, спятил. Думаешь, я счастлив от того, что меня закоротило на тебе, да так, что я ни о ком и ни о чем больше не могу думать? Только ты перед глазами, в мыслях, везде… Избалованная папина дочка, золотая девочка, вдобавок еще и недосестренка, — он зло усмехается. — Да плевать я хотел на щедрые предложения твоего отца и на его бабки, мне от него ни хрена не нужно. Мне нужно, чтобы ты сделала выбор.

— Мы расстались с Феликсом, — говорю медленно, почему-то не в силах отвести глаз от Марка, растерянная и зачарованная его словами и тем выражением, которое искрится в его загоревшемся взгляде.

— По его инициативе? Благодаря все тому же анониму, так ведь?

— Отчасти. Знаешь, я всегда думала, что нам с Филом судьба быть вместе. В моей жизни был только он, и это казалось… очень правильным. Пока я не встретила тебя, — цепляюсь пальцами за его теплую ладонь. — И все изменилось. Я не уверена, что это к лучшему, но мне хочется… узнать тебя еще ближе.

— Я тебе помогу, — большим пальцем Марк гладит мою щеку. — Но только если ты действительно этого хочешь.

— Хочу, — киваю поспешно, он улыбается и целует меня, медленно и очень нежно касаясь моих губ.

Его ладонь ложится мне на бедро, сжимает. Чувствуя нарастающую дрожь в теле, обвиваю его шею обеими руками, притискиваюсь к его груди, ловя его губы своими. Поцелуи становятся глубже. Его ладони забираются под легкое платье, спускают ткань с моих плеч, жадно блуждают по коже, вызывая томительную дрожь. От нахлынувших ощущений становится трудно дышать и кружится голова. Я собиралась рассказать ему больше об анониме, но Марк будто вовсе не интересуется темой неизвестного и его звонков, он сосредотачивается на мне и том, чтобы избавить меня от одежды, и здесь наши интересы неожиданно совпадают. Отстранившись, веду пальцами вниз по его рубашке, выуживая маленькие пуговицы из петель. Он помогает мне, одновременно с этим вновь прижимаясь к моим губам жарким поцелуем.

Мы как-то перемещаемся в комнату, и я оказываюсь сидящей на коленях у Марка лицом к нему. Его руки поднимаются выше, гладят мою грудь, защипывают чувствительные соски, губы скользят по моей шее. С тихим стоном подаюсь вперед, кладу ладони на его затылок, запуская пальцы в темные волосы, и медленно провожу языком по его нижней губе. Во мне перекликается его нетерпение, вибрирует в каждой клеточке тела, и все же я намеренно придаю неспешности нашим движениям. Мне хочется продлить эти моменты, вдоволь касаться его и чувствовать прикосновения его рук к своей коже. Мы здесь только вдвоем, надежно огражденные от внешних проблем стенами квартиры, и теперь, когда все неприятности остались где-то далеко, нам больше некуда торопиться.

— Хочу тебя, — свистящим шепотом выдыхает он в мои губы, обхватывая рукой за шею.

Боже…

Я на спине, он быстрым движением сбрасывает с себя расстегнутую рубашку, небрежно швыряет ее за пределы постели и опускается сверху, его поцелуи все более напористые, и мне от них напрочь кружит голову. Он спускается ниже, целуя мою шею и плечи, захватывает зубами сосок, проводит по нему языком, и мое дыхание становится шумным и прерывистым. Притягиваю его голову к своей груди. Возбуждение простреливает насквозь, затапливает, я выгибаюсь, позволяя Марку делать с собой все, что он захочет. Его горячий язык рисует окружности внизу моего напрягшегося живота, пальцы скользят между ног, и я начинаю задыхаться, слишком много ощущений, настолько острых и ярких, что это становится невыносимым. Громко всхлипываю, закрываю глаза. Марк заходит дальше, даже не думая останавливаться. И я не собираюсь его останавливать. Беззастенчиво плыву в его руках, полностью отдаваясь ощущениям и открываясь ему, как никогда понимая, что вот здесь, прямо сейчас, нас больше ничто не разделяет. Между нами нет никаких преград, ничего не существует, весь прочий мир с его сложностями чудным образом отступил в тень, оставив нас наедине друг с другом.

Он не дает мне отдышаться, тянет к себе за бедра и быстро зажимает ладонью мой рот, вбиваясь в мое тело одним мощным рывком:

— Подожди, малыш… — руку он убирает, толкаясь еще глубже, заполняя меня собой. — Давай, кричи. Кричи мое имя.

Он дикий, горячий, лишенный контроля над собой и тем, что происходит между нами. Я вижу его горящие глаза, темные, подернутые жаждой, без слов читаю в них желание и похоть, не слышу, скорее, просто понимаю, что мои губы сами собой произносят его имя, еще раз, громче, так, как он хочет. Мне нравится слышать свой голос в оттенках его имени. Марк наклоняется ниже, прихватывая зубами тонкую кожу на моей шее и сразу зализывая. Его ритмичные движения сводят с ума. Обхватываю его бедрами, пьяная от неутолимой страсти, сжимаю пальцами его волосы и кричу, не сдерживаясь, поддаваясь его спешке и стремлению достичь самого пика. Мне так хорошо, что, кажется, такого просто не может быть. Слишком похоже на сон. Но с Марком возможно все и даже больше, в этом он убеждает меня снова и снова.

— Ты не сможешь вернуться к своему мажору, — не спрашивает, утверждает хриплым голосом, и я послушно вторю ему:

— Не смогу.

— Ты моя, Неля. Ты только моя.

— Я твоя… — что?

Произношу это машинально, следом за ним, не задумываясь, и лишь спустя мгновение чувствую, как что-то стопорит меня на этих словах, цепляет, хотя и глупо придавать значение неосторожным фразам. Но я вижу, как ему нравится их звучание, и вслух повторяю еще раз, более чем уверенная в том, что это ничего не значит. Ни для меня, ни для него. Просто слова.

Я выбираюсь из душа, тянусь к полотенцу, скручиваю волосы на затылке в объемный пучок и, бросив взгляд на свое отражение в зеркале, не могу сдержать дурацкой улыбки, вопреки всему чувствуя себя так, словно все наконец-то становится на свои места. В одной футболке прохожу на кухню, где царит приятный полумрак, и обнаруживаю Марка в компании открытой бутылки вина. Подаю ему бокалы, он ставит их на барную стойку и ловит меня за руку, притягивая к себе для поцелуя.

— Ты сегодня уедешь? — спрашиваю, не зная толком, какой рассчитываю получить ответ, утвердительный или отрицательный. С одной стороны, мне не хочется, чтобы он стал свидетелем очередного ночного звонка, но отпустить его сейчас я тоже не готова. Марк пожимает плечом:

— Могу остаться, если хочешь.

— Оставайся, — потянувшись к нему, провожу языком по его губе и отстраняюсь, когда он пытается снова меня поцеловать.

— Нель, — он трогает ладонью мои волосы и ерошит их, распуская пучок. — Помнишь, что ты мне говорила совсем недавно?

— Уже нет, — смеюсь, с легким томлением ощущая, как его пальцы ложатся сзади на мою шею.

— Я хочу, чтобы ты была моей, — тихо, но достаточно отчетливо напоминает Марк, глядя в мои глаза, и дурашливая улыбка словно под гипнозом сходит с моих губ:

— Я тоже хочу.

Что-то меняется. Поежившись, я отхожу от него и занимаю место по другую сторону барной стойки. Не зная, как сгладить это чужеродное ощущение, пытаюсь быть естественной, тянусь к своему телефону, просматриваю почту, отвечаю на сообщения в мессенджере, пока Марк разливает вино по бокалам.

— Неля, — зовет он меня, заставляя отвлечься от айфона. Помедлив, я поднимаю на него взгляд. — Теперь, когда мы вместе, тебе больше нечего бояться.

— Если аноним выбросит в сеть мои фото, мне все еще есть, чего бояться, — возражаю, но Марк качает головой:

— Не выбросит. Я завтра же займусь этим ублюдком. Обещаю, что достану его и заставлю все удалить.

— Ты можешь обещать мне такое только в случае, если он — это ты. Или кто-то из твоих приятелей, — хихикаю, с внутренней настороженностью наблюдая за тем, как в глазах Марка появляется выражение странной решимости, какой я не видела у него прежде.