— Да какое тебе вообще дело до моей жизни⁈
— Запомни, меня касается все, что с тобой происходит. Каждый твой шаг, поняла?
— А может, ты в меня влюблен? — нервно усмехаюсь, готовая разбить эту чертову трубку на тысячи ошметков, так она меня бесит. — Может, ты даже когда-то подкатывал ко мне, а я тебя бортанула? Ты затаил на меня злобу? Ну давай, поделись со мной — неужели все дело в этом, а?
— Меня не прельщают шлюхи, — вкрадчиво шипит трубка в моих руках. — Я достаточно разборчив, чтобы держаться подальше от таких, как ты.
— Тогда ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ! — я ору, из глаз вновь бесконтрольно льются слезы отчаяния, но мне плевать. Если б аноним, кем бы он ни был, предстал сейчас передо мной, я разорвала бы его голыми руками за все, что он со мной делает и планирует делать дальше. Я бы справилась с ним, даже если он весит вдвое больше меня. Ненависть придает достаточно сил.
— Не мечтай. Тебе от меня не избавиться, дрянь, запомни это. И заруби на носу своего безмозглого братца. И вот еще что: сегодня для тебя было первое и единственное предупреждение; если ты продолжишь трахаться с этим придурком и игнорировать мои звонки, я разошлю свои файлы по всем тематическим сайтам, ну и на твои страницы, само собой. Задолбешься выпиливать, они будут всплывать снова и снова. Со всех уголков огромной Сети. Все вокруг узнают о том, какая ты мерзкая дрянь. Учти, предупреждений больше не будет.
Он швыряет трубку.
* * *
Не знаю, сколько времени я впустую гоняю по своим страницам в поисках подозрительных файлов, меняю везде пароли, бешусь от бесконечных входящих звонков, изредка принимаю некоторые из них и на одном дыхании принимаюсь рассказывать о том, что меня взломали. Изображаю праведное возмущение, понемногу даже вживаюсь в роль, и голос мой больше не дрожит, когда я охотно подхватываю тему о «чертовых хакерах», которые всех совершенно достали.
Я проверяю звонки, поступившие на мой телефон ранее, когда он лежал под кроватью с выключенным звуком, натыкаюсь на номер Феликса, вижу, сколько раз он мне звонил… И замираю, поддаваясь новой внутривенной инъекции страха. Он видел. Фил тоже видел тот беспредел, развернувшийся на моей странице, но… понял ли, что один из видеороликов был выложен не с актерами, а со мной в главной роли?
Только бы пронесло…
Меня вновь начинает потряхивать в предчувствии новой беды. Чем больше я размышляю о возможной реакции Фила, тем сильнее мое тело сотрясает лихорадочной дрожью. В конце концов, я решаю, что пустые гадания куда хуже, чем правда, какой бы она ни была, и сама набираю Феликса с намерением немедленно все прояснить.
Он берет трубку всего через несколько гудков.
— Ну, привет, детка, — начало мне совсем не нравится. — Как настроение? Ты уже почувствовала себя звездой?
— Звездой?.. — переспрашиваю машинально, но тут же беру себя в руки. — Какой звездой? Я почувствовала себя так, точно меня изваляли в грязи! — вступаю с заранее приготовленной фразой, которую повторила до этого уже нескольким своим менее подозрительным знакомым. — Ты, конечно, видел, что творилось на моей странице?
— Еще бы, — хмыкает Фил.
— Меня взломали! Проклятые хакеры! Всю страницу порнухой завалили, как будто…
— Первый видос им особенно удался, — ехидно перебивает Феликс, и все во мне обрывается от стихийного ужаса, потому что первым было именно то видео, на котором мы с Марком…
Он видел.
Или еще не все потеряно?
— Знаешь, я их не рассматривала…
— То самое, где паршивый обзор и в темноте почти ничего не видно… — продолжает давить Фил, перебивая меня. — Кроме девушки, пусть даже ее снимают полубоком.
— Я же говорю тебе, что посносила все, не глядя, вот и…
— Нел, завязывай дурочку валять, я узнал твое платье, — резко перебивает мой парень, и в его голосе уже не слышно недавних ехидных ноток.
— Феликс, мою страницу забросали порнухой, ты видел вообще, сколько там было видео⁈
— Я не знаю, что там с тобой творится и сколько ты выпила, прежде чем выбросить на свою же страницу собственные видосы, но…
— Фил… — перебиваю жалобно, чувствуя, как начинает дрожать нижняя губа.
— Но не понимаю, на что ты теперь надеешься. Выставила себя конченой шлюхой перед всеми подписчиками, сама или с подачи своего придурочного братца, не знаю, но, может, это был такой хитрый план? Типа, показать товар лицом…
— Фил!
— Детка, я знатно о…л от этих твоих вывертов, но я не терпила, который будет закрывать на такое глаза, уяснила?
— Меня взломали! Взло-ма-ли! — чеканю по слогам, едва сдерживаясь, чтобы не сорваться на крик. Я хочу, чтобы он мне поверил, хочу убедить его в том, что это все странная случайность, но у меня ничего не выходит, и он мне не верит. Неудивительно. Дорожка, по которой я иду, слишком скользкая, а у него скопилось достаточно поводов заподозрить меня во лжи.
— Хватит лепить из меня дурака.
— Фил, ну с чего ты взял, что на каком-то видео была я? — в отчаянии цепляюсь за ничтожный шанс его переубедить. — Ты же видел, сколько там было роликов, может, на всех была я одна?
— То видео отличалось от остальных.
— Фил, ну послушай… Я не знаю, как убедить тебя, что это полный бред, потому что ничего там не смотрела. Открыла утром свою страницу, пришла в ужас и быстро все поудаляла. А ты ведешь себя по-дурацки. Поверить не могу, что ты пытаешься поссориться со мной из-за такого дерьма!
Феликс зло смеется.
— Ты верна себе. Мне ли не знать, как ловко ты умеешь выворачиваться из щекотливых ситуаций, делать вид, что ни при чем, и вообще это все не ты, а кто-то другой. Святая невинность, но только снаружи. А что там внутри, Нел? Я думал, что знаю. Но ни х… я о тебе не знаю. Говоришь, взломали? Если тебя кто и взломал, то это твой дебильный братец. Я все понял, Нел. Теперь я реально все понял. Ты, наверное, не удосужилась заглянуть в личку, да, детка? Иначе бы уже знала, что мне кинули прямую ссылку на нужное видео. С твоей страницы кинули. Так что я не бродил по твоим порнофайлам, а уже заранее знал, что рассматривать.
— Фил, подожди…
Он прав, в личку я не заглядывала. Значит, этот ублюдочный аноним сделал ход конем, вывернув все так, чтобы мой парень стопроцентно обратил внимание на правильный ролик.
— Я бы тебе много чего простил, но не измену, Нел, ты слышишь меня? Не измену. — он выругался. — Я, дебил, еще замуж тебя звал, считал самой лучшей из всех, думал, все дело во мне, зачем-то хотел удержать. А все куда проще. Как же легко на тебя купиться, детка. Я даже, знаешь… я комментировать это не могу. Это п…ц. Это…
— Фил…
— Хватит! Я верю собственным глазам больше, чем твоим лживым рассказам. Так что езди по ушам своему братцу, а я пас.
— Что значит, пас?
— Именно то, о чем ты подумала, — отрезает он, следом я слышу короткие гудки. Чертыхаюсь, тотчас перезваниваю ему, но телефон Фила выключен. Закусив губу, звоню ему еще раз, и еще, не желая верить, что это и есть наш конец, что несколько лет наших отношений в итоге привели к финалу, щедро заправленному ложью, страхом и грязными сплетнями. Я к такому не готова. Мне нужно дозвониться до Фила и сделать все возможное, чтобы он обязательно мне поверил. Но автоответчик упорно талдычит одно и то же, меня выводит из себя этот механический голос, бесит все вокруг, а собственная роль в этой истории вызывает острое отвращение и желание перечеркнуть ее, чтобы начать все сначала.
Переписать набело то, что уже прописано в моей несуразной жизни.
Чего я хочу?
Если отбросить все, что со мной происходит, оттенить заложенные установки на ближайшее будущее и сосредоточиться на настоящем — чего я хочу?
Медленно отложив телефон, вжимаюсь спиной в стену и обхватываю голову трясущимися ладонями.
Вспоминаю минувший вечер, ссору с Марком и наше бурное примирение, когда мне казалось, что ему удалось заполнить собой всю мою жизнь, отравить все мои мысли, и если его вдруг не станет рядом, я больше не смогу без него. Это уже не так просто, как казалось ранее. Вспоминаю минувший день и короткое свидание с Филом, тот скупой поцелуй при встрече, механический, больше похожий на своеобразную дань сложившимся правилам. Он поцеловал меня лишь потому, что так нужно, вот и все. Никакого всплеска чувств и урагана эмоций; напротив, мне даже хотелось отстраниться, словно все происходило неправильно, и мы не должны были делать ничего подобного.
