— Плохая шутка, детка. Терпеть не могу, когда ты начинаешь шутить.
Хочу сказать ему, что даже не думала, и вообще, никакая это не шутка, а самая настоящая правда, но ввязываться в глупые споры, когда в густых клубах дыма вокруг столько посторонних и гремит музыка, кажется мне безнадежным занятием. Вместо этого подаюсь ближе к Феликсу и пробую его уговорить:
— Фил, поехали уже отсюда, а? Я устала.
— Устала? Так это мы быстро исправим.
Он отталкивает какого-то сбившегося с пути пьяного парня, который, похоже, совсем не разбирает, куда идет, берет меня за руку и тянет за собой дальше от танцпола, туда, где чуть меньше людей, к увитой неоном лестнице, ведущей на второй этаж. К вип-зонам. Никто нас не останавливает. Мне уже приходилось бывать там со своим парнем и его друзьями чуть больше месяца назад, когда один из них с размахом праздновал свой день рождения, а Фил оказался в числе приглашенных. Но зачем нам идти туда сейчас?
Феликс заводит меня в одну из пустых комнат и запирает дверь. Звукоизоляция отменная, сюда почти не доносится оглушающий грохот музыки снизу. Рассеянным взглядом окидываю затемненное помещение с красными мягкими диванчиками, круглый низкий стол с напитками, оглядываюсь на Фила с намерением задать вопрос, но он уже увлекает меня за собой. Сажает к себе на колени, ведет ладонью по спине в поисках застежки, вскидывает голову и впивается в мои глаза взглядом, преисполненным нетерпеливого желания. В его джинсах уже тесно.
— Фил…
— Как насчет немного отдохнуть? — и, не дожидаясь моего предполагаемого ответа, тянется к бокалу, вручает его мне, другой рукой приспускает бретельку платья с моего плеча.
— Ты что, серьезно?..
— Серьезно? — он с удобствами откидывается на красную спинку дивана, проводит костяшками пальцев по моей скуле. — Ты же знаешь, я ничего не делаю серьезно, Нел. А вот ты в последнее время и правда слишком серьезная, мне это реально не нравится. Ну-ка признавайся, где моя зажигательная девочка, куда ты ее дела?
— Никуда, — перебираю пальцами его волосы, — просто ее все смертельно достало…
— Это паршиво. Но я знаю, как помочь тебе забыть обо всем, что тебя напрягает.
Его руки ложатся на мои бедра, медленно поднимают подол платья вверх, оглаживают кожу. Пальцы пробираются глубже, к тоненькому шелку белья, едва ощутимо прикасаются к низу моего живота, слабо надавливая, еще ниже, и я, резко вздрогнув, сама тянусь за наполненным бокалом. Делаю быстрый глоток. Шампанское льется в пересохшее горло. Мне кружит голову от того, что происходит, этого вызывающего красного цвета в полумраке вип-комнаты, алкоголя, того, что вокруг куча людей, но здесь мы только вдвоем, надежно отрезанные ото всех четырьмя стенами, за которыми нас никто не увидит. Мысль о том, что это не совсем правильно, уходит на задний план и растворяется бесследно. В конце концов, почему бы и нет? Выдыхаю, откидывая назад голову. Пальцы Фила заползают под ткань трусиков, легко сдвигают их в сторону. Притянув к себе за затылок, он впивается в мою шею мокрым, страстным поцелуем и я выгибаюсь ему навстречу, ладонью упираюсь в подлокотник, подставляя кожу его губам. Он знает, что делает. Всегда знает. Мое тело для него — хорошо изученная территория, он может сделать так, что я позабуду не только о проблемах, но и вообще обо всем на свете, плавясь и изнывая от запредельного удовольствия его ласк.
Фил убирает бокал, гладит мою спину, возвращаясь к поискам застежки платья. Там, внизу, его юркие пальцы перебирают складочки, так приятно, так мучительно сладко, что мне приходится закусить губу. Он входит в меня двумя пальцами, двигает ими, вынимая и снова проталкивая внутрь. Напряжение возрастает, зашкаливает, грозит разорвать меня на куски от острого наслаждения, лишающего возможности ровно дышать. Падаю на плечо Филу, он стискивает меня крепче, заглушает губами мой стон. Я чувствую, как сильно он возбужден, тянусь к ширинке на его джинсах, лихорадочно перебираю ногтями по застежке, но у меня не получается с ней совладать. Феликс все еще двигает пальцами внутри меня, не собираясь останавливаться.
— Фил…
— Нет, детка, еще рано, — шепчет севшим голосом, проводит пальцами по моим припухшим от поцелуев губам и снова жадно целует, до капли выпивая пронзительный стон.
Не прерываясь, другой ладонью он накрывает мою, слепо ползающую по ширинке, и помогает мне справиться с застежкой на своих джинсах. В тот же миг Фил убирает пальцы, обрушивая на меня ощущение невыносимой пустоты внутри. Между моих ног скользит твердый член, прижимаясь к пульсирующему лону. Ослепленная желанием, я с шумом втягиваю в себя воздух и прикрываю веки.
Мне не хочется никаких предварительных игр с ним, больше нет. Хочется ощутить его в себе сейчас же, немедленно, иначе меня попросту разорвет, слишком сильный жар бушует в неестественно тонких венах. Теряя ощущение времени и пространства, я в нетерпении приподнимаю бедра, мы тремся друг о друга все быстрее, сильнее, безумнее, и, наконец, он толкается в меня, растягивая собой изнутри. Слышу его сосредоточенное дыхание над своим ухом. Лихорадочно цепляюсь за его крепкие плечи, двигаюсь на нем, чувствуя каждое его движение внутри себя, ловлю его приоткрытые губы в новом поцелуе.
Я перестраиваюсь на него, растворяюсь в его умелых руках. Мыслей в моей голове почти нет, но те, что остались, касаются только его, никому другому там попросту не найти места. Фил рядом, так близко, сжимает ладони на моей талии, начиная двигаться быстрее, еще быстрее в преддверии приближающейся разрядки. Еще немного… Губами заглушает мой неосторожный крик, и я срываюсь, улетаю за пределы этой комнаты, мира, даже собственного тела…
И в этот момент улавливаю его негромкий голос:
— Ты моя девочка, слышишь? Только моя. Ты ведь помнишь, что я терпеть не могу с кем-то делиться?..
* * *
Мы уезжаем из клуба около пяти утра, когда над спящим городом понемногу занимается призрачный розоватый рассвет. Фил едва стоит на ногах, поэтому я вызываю такси, даже слышать ничего не желая о том, чтобы он в таком состоянии садился за руль своей машины. Как самый настоящий кретин, Феликс горячо заверял меня в надежности своей езды даже под градусом, и в конце концов мне пришлось улучить момент, чтобы отобрать у него ключи от автомобиля и спрятать в сумку. К счастью, я была не настолько пьяна, как Фил, поэтому мне не составило большого труда провернуть этот фокус.
В квартиру я вхожу первой, Феликсу позвонил кто-то из его приятелей, и он, памятуя о ненадежности связи в лифте, остался разговаривать внизу, возле подъезда. Я не запираю входную дверь, лишь прикрываю ее. Сбрасываю с уставших ног туфли, иду в спальню, на ходу пытаясь вылезти из платья, и в этот момент в тишину квартиры резко врывается звонок домашнего телефона.
Домашний телефон. В такое позднее время.
Это настолько странно, я даже не сразу понимаю, что это за звук и откуда он доносится.
Неужели папа взялся меня разыскивать? Нет, он бы сперва позвонил на мобильный, а я не отключала ни сам телефон, ни звук. Кажется…
Споткнувшись, хватаюсь за ближайшую стену, бегло подумав о том, что, скорее всего, заполучила синяк, и почти наощупь бреду на раздражающий звонок телефона. Добравшись до аппарата, снимаю трубку и кое-как прилаживаю ее к уху:
— Алло…
Никакой реакции.
— Алло, — повторяю громче, чтобы меня уж точно услышали, но некто по ту сторону по-прежнему хранит молчание, не вступая в диалог, но и не сбрасывая звонок. Что там еще за придурок? Мне кажется, я могу различить чье-то дыхание, но если честно, я в этом совсем не уверена. — Говорите уже, черт бы вас побрал… Алло!
Молчание. Разозлившись на неведомого шутника, я бросаю трубку, бормоча себе под нос:
— Ну и к черту…
В прихожей хлопает дверь. Слышу щелчок замка, следом что-то с грохотом падает на пол. Подавляю желание направиться туда и посмотреть, что там уронил Фил, вместо этого скрываюсь в спальне. Я не включаю свет, он мне совсем не нужен. Извернувшись, достаю молнию на платье, стаскиваю его с себя и остаюсь в одном белье. Фил приближается сзади. Он не произносит ни слова, но я слышу его дыхание, теплые ладони, притискивающие меня к его жаркому телу, пальцы, скользящие по напрягшимся мышцам моего живота… И все прочее перестает иметь малейшее значение. Я забываю о странном звонке и необъяснимом молчании неизвестного, не пожелавшего откликнуться на мой голос. О том, что через два часа мне нужно вставать и бегом собираться на работу, если я не хочу подогревать бесконечные сплетни о своем особом статусе в компании отца Фила среди любимых коллег.
