Закон Мэдди.

А значит, по этой логике, этот — вообще катастрофа.

Сглотнув, я протягиваю руку.

— Привет.

Он берет ее. Ладонь у него мозолистая. Значит, работает руками. Делает что-то тяжелое. Он задерживает мою руку в своей, пока эти глаза цвета морского стекла смотрят прямо в мои.

Мой взгляд соскальзывает вниз по его телу. В выцветших «Ранглерах» и черных ковбойских сапогах он выглядит слишком уж хорошо.

Господи, дай мне сил.

Я выскальзываю из его ладони и поворачиваюсь к отцу.

— Плохой выбор, пап. Он слишком хорош собой. Никто не будет воспринимать его всерьез.

Есть один быстрый способ понять, что за человек перед тобой: задеть его эго.

Результат не заставит себя ждать.

Я снова перевожу взгляд на красавчика.

Люк.

Нет. Мне не нужно знать его имя. Я не хочу знать его имя. Он мужчина, и этого уже более чем достаточно. Все, что касается его, не мое дело.

Я жду, что он обидится. Выпятит грудь и начнет доказывать, какой он крутой.

Но он не делает ничего подобного. На лице все то же серьезное, задумчивое выражение, только по тому, как дергаются его идеальные губы, я понимаю: он изо всех сил старается не улыбнуться.

Интересно.

Отец складывает на груди свои огромные руки.

— Может, ты права. А может, и нет, — говорит он мне. — Но у нас недокомплект, так что очень скоро узнаем.

Он хлопает Люка по спине и добавляет:

— Постарайся только не вляпаться тут по уши. Страховка у меня дерьмовая.

Когда отец уходит обратно в кабинет, я кричу ему вслед:

— Отличная речь для поднятия боевого духа, пап!

Красавчик снова смотрит на меня. Я жду, что он что-то скажет, но он молчит.

Похоже, из тех, кто силен делом, а не словом.

Но потом он все же говорит своим мягким, низким голосом:

— Еще увидимся, Мэдисон.

И уходит.

Почему так выходит, что стоит мужчине попрощаться со мной и уйти, как мне хочется его еще сильнее?

Старше, напоминаю я себе.

Мудрее.

И возвращаюсь к лаймам, кромсая их с такой яростью, что сок брызжет мне в глаза.

Этот День святого Валентина совсем не из тех, где «сердечки в глазах и коробка шоколада в руках».

Это День святого Валентина из разряда «кислота в глазах и нож в руке».

И никакие глупые кульбиты в животе или слишком красивый незнакомец, вдруг вальсирующий в мою жизнь, тут ни при чем.

Ради блага Красавчика — и моего тоже — очень надеюсь, что драк сегодня будет меньше обычного.

Но это День святого Валентина, так что особенно я на это не рассчитываю.

Около восьми вечера в зале на время стихает суета, и приходит пора нашей ежегодной раздачи сердечек с надписями.

Я иду в кладовку, снимаю с верхней полки миску в форме сердца, потом высыпаю в нее десятки пакетиков конфетных сердечек и несу ко входной двери.

Люк смотрит, как я подхожу. Его светлые, прозрачные глаза скользят с моего лица на миску с сердечками и обратно.

На моей фигуре его взгляд не задерживается.

И это нормально. Совершенно нормально.

Я не обязана нравиться всем подряд. Ничего страшного.

Я ставлю миску у двери и прислоняюсь к косяку.

— Вот как это работает, — объясняю я. — В «Бешеном Псе» есть дурацкая, но забавная валентиновская традиция. — Я похлопываю по миске. — Каждый, кто заходит, получает пакетик сердечек. А потом должен отдать его кому-нибудь внутри.

— Понятно, — отвечает он так, что сразу ясно: ничего ему не понятно.

Похоже, ко всему, что я сказала, он относится с легким недоверием, и я решаю объяснить подробнее.

— Иногда, — продолжаю я, — бывает так, что двое дарят сердечки друг другу, и тогда случается любовь. Ну или хотя бы свидание. Или интрижка.

Он кивает.

— Умный ход. Дать всем одиноким повод выбраться из дома и выпить в День святого Валентина.

— Или, знаешь, дать им шанс на короткий миг счастья и близости в этом холодном, жестком мире. — Я откидываю волосы за плечо. — Но да, для дела это тоже полезно.

Его взгляд следует за этим движением.

— Еще что-нибудь мне стоит знать?

— Тот, кому к концу вечера подарят больше всех сердечек, получает главный приз.

Я указываю на розовый торт в форме сердца, красный бархат, из лучшей пекарни в городе. Он стоит в пластиковой коробке под декоративной лампочкой, которую я специально повесила над ним для красоты.

— Торт правда очень вкусный, — со вздохом говорю я.

И по голосу слишком уж заметно, как мне его хочется.

— Красный бархат мой любимый.

Я уже собираюсь уйти, когда Люк спрашивает:

— И сколько раз ты его выигрывала?

Я замираю.

— В смысле?

— Думаю, главный приз тебе доставался уже не раз.

Он правда решил, что я настолько популярна?

У меня вспыхивают щеки.

— Ни разу. Я вне игры.

Следующие несколько часов у стойки проходят в бешеном темпе. Для одиноких «Бешеный Пес» — единственное место в городе, куда стоит идти. К нам приходят шумные компании девушек на свой «девичий День святого Валентина», и полно парней, которые прекрасно знают, что дамы будут здесь.

К полуночи я уже понимаю, кто в конце вечера уйдет с этим тортом.

Потому что наш новый вышибала, как выяснилось, стал для «Бешеного Пса» невероятно удачным приобретением.

Я вижу, как почти каждая женщина, переступая порог, смотрит на него во все глаза или оборачивается еще раз.

И некоторые мужчины тоже.

Я замечаю, как девушки хватаются за телефоны, и экраны один за другим вспыхивают от сообщений.

Чем дальше идет вечер, тем больше приходит девушек, одетых так, будто собрались не в «Бешеный Пес», а куда-то гораздо серьезнее, даже для Дня святого Валентина. И я снова и снова вижу одно и то же: они берут из миски пакетик сердечек и сразу же отдают его Люку.

Поначалу он принимает эти сердечки с недоумением, но довольно быстро понимает, что происходит. И чем дальше идет ночь, тем невозмутимее он складывает их в свою огромную стопку, оставаясь все таким же вежливым и отстраненным.

Час за часом я вижу, как ему достаются все эти мелкие прикосновения — те самые, которыми девушки награждают мужчин, когда те им нравятся: легкие касания руки, плеча. А он просто позволяет этому случаться, но сам ни к кому не тянется и не подается навстречу. С ним флиртуют, а он — нет. Его взгляд ни на ком не задерживается дольше, чем нужно, чтобы проверить документы, а стоит ему махнуть человеку внутрь, как тот почти перестает для него существовать.

Что ж. Полезно знать, что он, по крайней мере, умеет держаться профессионально.

Должна признать, насчет Красавчика я ошиблась.

Он умеет справляться со своей работой.

Правда, совсем не так, как я ожидала от вышибалы.

Все начинается, когда двое парней затевают жаркий спор из-за того, кто поедет домой с Мишель. Она недавно развелась и теперь мстит бывшему мужу-изменнику, перебирая всех местных холостяков.

Прежде чем дело доходит до кулаков, вмешивается Красавчик. Я не слышу, что он говорит всем троим, но заканчивается все тем, что мужчины прекращают ссору, а потом все трое уезжают на машине Мишель. Полагаю, навстречу небольшому валентиновскому менажу втроем.

Ну что ж… удачи им.

И Красавчику тоже.

Когда полночь сменяется часом ночи, в баре становится спокойнее, и я могу взять свои десять минут перерыва, не подставляя Дженни, мою напарницу.

Внутри стало жарко и душно, от смешавшихся духов и одеколонов начинает болеть голова. Я хватаю зимнее пальто и выхожу на задний двор подышать свежим воздухом. Ночь холодная, небо усыпано звездами.

Когда я была маленькой, я загадывала желание на самую яркую звезду. Я просила, чтобы мама вернулась ко мне. Чтобы она передумала и решила снова стать частью нашей семьи.