Но во время секса он совсем другой. Настоящий болтун. И язык у него становится откровенно грязным.

Он говорит мне, какая я красивая, как ему не хватает моей тугой влажной киски, как его член твердеет уже от одной мысли, что он будет трахать меня днем.

А когда все заканчивается, слова стихают, но тепло не исчезает.

Он держит меня рядом, огрубевшие пальцы медленно гладят мои бедра, ключицы. Он целует меня, утыкается лицом в мои волосы, вдыхая мой запах, и обнимает меня всю ночь.

Я начинаю привыкать к этому.

Хотя кого я обманываю — я уже зависима. Он испортил меня для всех остальных мужчин.

При всей любви Люка к долгим ласкам, он также большой поклонник быстрого, безумного секса в кладовой во время наших перерывов.

Я никогда, никогда не делала ничего подобного на работе, и это кажется таким грязным и неправильным.

Что, разумеется, делает это еще горячее.

В первый раз все происходит неожиданно.

Я знаю, что Люк смотрит на меня, когда я выскальзываю из-за барной стойки и иду по коридору. Его взгляд покалывает мою кожу. Соски твердеют в ожидании.

Когда через минуту в дверь тихо стучат, я знаю, что это он. Потому что он до сих пор единственный, кто вообще стучит.

Его бирюзовые глаза темные от желания, когда они скользят по мне.

Он не говорит ни слова. Просто закрывает за нами дверь, прижимает меня к стене и захватывает мои губы жадным поцелуем.

Его поцелуй голодный. Требовательный.

Его руки блуждают по моему телу так, будто оно принадлежит ему. Он сжимает мою грудь, затем проводит ладонью по животу и скользит внутрь моих джинсов.

Он тихо удовлетворенно выдыхает, когда касается моего клитора.

— Такая мокрая, малышка, — шепчет он. — Это все для меня?

— Не твое дело, — задыхаясь, отвечаю я.

Он тихо смеется мне в шею, и в следующую секунду уже стягивает с меня джинсы.

Прохладный воздух касается моих бедер, когда его пальцы входят в меня.

— Эта тугая маленькая киска принадлежит мне, — шепчет он, касаясь губами края моего уха. — Конечно это мое дело.

Он достает презерватив из заднего кармана и быстро надевает его.

Потом хватает меня за ягодицы, поднимает и прижимает к стене, когда его член упирается у входа в меня.

— Люк, — шепчу я, — стены здесь тонкие. Кто угодно может понять, чем мы занимаемся.

— Тогда тебе лучше быть тихой. Иначе все здесь узнают, как жестко твой парень тебя трахает.

Его зубы скользят по моей мочке.

— Узнают, как сильно тебе это нравится.

Он держит меня одной рукой за бедро и резко входит в меня до конца.

Его сдержанный хриплый выдох отдается прямо у меня между ног, и я изо всех сил пытаюсь подавить стон.

Пока он двигается во мне, одна его рука держит мое бедро, а другая скользит вверх по телу, до самой челюсти. Он вводит два пальца мне в рот и наклоняется к моему уху.

— Хочешь кричать, малышка, — говорит он низким хриплым голосом, — тогда лучше кусай.

Он вбивается в меня так сильно, что все мое тело дергается.

Темные волосы у основания его члена каждый раз задевают мой клитор, и двойное ощущение быстро накрывает меня волной.

Я кончаю резко и сильно, приглушенно вскрикнув и впившись зубами в его пальцы.

Кажется, он вообще не чувствует, как я кусаю его, и не прекращает своих жестких толчков.

Но когда моя киска судорожно сжимается вокруг него, он сбивается с ритма.

Я понимаю, что он кончил, когда он замирает и утыкается лицом мне в волосы с приглушенным стоном.

Потом он берет мое лицо в ладони и притягивает к себе для поцелуя — нежного, совсем не такого, как тот секс, который только что был.

— Все хорошо, малышка? — тихо спрашивает он и целует меня в щеку.

— Даже слишком хорошо, — выдыхаю я, все тело еще покалывает после оргазма. — Только теперь мне надо выйти туда и сделать вид, что меня только что не разорвали пополам.

Люк помогает мне застегнуть джинсы, поправляет мою кофту и приглаживает волосы.

— Вот так, — говорит он. — Красавица. Если не считать этого милого румянца на щеках, никто бы и не догадался, как сильно ты кончила.

Он выглядит слишком довольным собой.

Но, наверное, его трудно за это винить.

В конце концов, он действительно сделал свое дело.

Перед тем как мы выходим обратно, я кладу ладонь ему на грудь.

— С каких это пор ты мой парень? Мы вообще-то не обсуждали, кто мы друг другу.

Он ловит мою руку, переплетая наши пальцы.

— Ну, милая, — говорит он. — Ты, возможно, носишь моего ребенка.

Он притягивает меня ближе.

— Я бы сказал, мы уже немного перешагнули стадию «кто мы друг другу».

— Это еще не значит…

— Это значит, что я твой, а ты моя. Это значит, что если кто-то спросит, кто ты, я отвечу: «Это моя девушка». Это значит, что я с тобой до конца, независимо от того, что покажет тест на беременность.

Его большой палец мягко касается моих губ.

— Так что да, я твой парень. И, возможно, гораздо больше, чем просто парень.

Вот так у меня появился парень.

И, возможно, еще и отец моего ребенка.

Большинство наших встреч украденные, но иногда мне удается остаться у Люка на ночь. Хижина на земле его родителей, которую он приводит в порядок, одновременно уютная и просторная. Огромные окна, высокие потолки. Мне там очень нравится.

Мне нравится просыпаться утром в одной постели, среди его мягких хлопковых простыней, когда его сильное, крепкое тело прижато ко мне.

Однажды утром я веду пальцами по рельефу его мышц на руках. Он наблюдает за мной, и я поднимаю на него взгляд.

— Ты уверен, что тебе это подходит? — спрашиваю я. — Ждать и смотреть, что будет? Если это правда, назад дороги нет. По крайней мере для меня.

Он берет мои руки и целует тыльную сторону ладони.

— То, что это случилось так скоро, может быть счастливой случайностью. Но я и раньше надеялся, что когда-нибудь ты станешь матерью моего ребенка. Еще до того, как поцеловал тебя. Если хочешь знать всю правду.

Я смотрю на него, пытаясь понять, не шутит ли он. Но его глаза серьезны. Уязвимы так, как я еще никогда не видела.

— Правда?

— Мэдисон.

Он смотрит на меня мягко, будто ждет, когда до меня наконец дойдет то, что уже лежит прямо перед глазами.

Теперь он берет мое лицо в ладони. Его теплые руки касаются моей кожи, и он смотрит мне в глаза.

Когда он говорит, его голос звучит спокойно и уверенно.

— Я люблю тебя. Я безумно влюблен в тебя.

Воздух резко выходит из моих легких. Мир будто наклоняется.

Я впервые слышу эти слова. Впервые кто-то говорит их мне и действительно имеет в виду.

— Правда? — только и могу выдохнуть.

— Правда.

Он нежно проводит большим пальцем по моей скуле, смахивая слезу, о которой я даже не подозревала.

— И, учитывая обстоятельства, я очень надеюсь, что ты чувствуешь ко мне то же самое. Но даже если ты не беременна…

Он криво улыбается.

— Я все равно безнадежно влюблен в тебя.

Что-то раскрывается у меня в груди — что-то, что было заперто так долго, что я уже забыла о его существовании.

Я обвиваю его руками, притягивая к себе. Я одновременно смеюсь и плачу. Эмоции захлестывают меня, но это самое прекрасное чувство на свете.

— Конечно я тебя люблю! — восклицаю я. — Как можно не влюбиться в тебя?

Он крепко обнимает меня, уткнувшись лицом в мою шею, и я чувствую, как он улыбается, касаясь кожей.

— Ты добрый, умный, сильный и чертовски красивый, — бормочу я сквозь слезы, слова сыплются быстрее, чем я успеваю их остановить. — Когда-нибудь я, наверное, буду злиться, что ты не поднимаешь свои носки. Но почти уверена, это худшее, что я смогу сказать о тебе. Потому что ты лучший мужчина из всех, кого я встречала.

Он чуть отстраняется, чтобы посмотреть на меня. И выражение его лица — радость, облегчение и любовь, столько любви — заставляет меня плакать еще сильнее.