Но повторить мировой успех «Friday On My Mind» у них не вышло. «Hello, How Are You» попала в топ-20 Великобритании в апреле 1968 года, но Джордж ее ненавидел, называя «пошлым плаксивым дерьмом». Два месяца спустя у их сингла «Good Times» появился известный поклонник в лице «битла» Пола Маккартни. Говорят, услышав за рулем эту песню, он свернул на обочину и позвонил на радиостанцию BBC, требуя, чтобы ее включили еще раз. Тем не менее хитом она не стала. В июле они выступали в Королевском Альберт-холле на концерте Sounds'68, сыграв на одной сцене с впечатляющим составом артистов: The Move, The Byrds (с Грэмом Парсонсом), Джо Кокером, The Bonzo Dog Doo-Dah Band и The Alan Bown Set. К августу 1969 года The Easybeats хорошенько поработали, оставив после себя еще один классический сингл, душевный, зажигательный «St. Louis», который по иронии судьбы попал в топ-10 °CША уже после того, как группа отказалась от дальнейших попыток выйти на мировой уровень.

Вернувшись домой в октябре 1969 года, The Easybeats отправились в пятинедельный тур, планируя дать 35 концертов. А тем временем в группе жизнь не стояла на месте: Гарри Ванда был помолвлен с 21-летней Робин Томас из Мельбурна. Стиви Райт еще после отъезда в Лондон обручился со своей невестой Гейл Бакстер. Басист Дик Даймонд также был помолвлен, с актрисой Шарлин Коллинз. Теперь парни были не просто поп-звездами; они собирались стать семьянинами. «Австралийский Женский еженедельник» был немало шокирован: «Поклонницы The Easybeats… будут обескуражены, узнав, что трое их кумиров совсем скоро покинут ряды холостяков».

Когда музыкантов спрашивали о будущем The Easybeats, парни не признавались, что планируют распустить группу, но инсайдеры знали, что конец не за горами.

В последнем туре их поддержала подростковая поп-группа из Перта The Valentines, которая выпустила кавер на песню Ванды и Янга «Peculiar Hole in the Sky», а не на громкие хиты, такие как «Build Me Up Buttercup»[11]. Одним из двух вокалистов в The Valentines был местный хулиган Бон Скотт, буйный ребенок с приводами и дьявольским огоньком в глазах. The Valentines одевались в одинаковые костюмы из красного бархата, а татуировки Скотта маскировали под несколькими слоями тонального крема.

После выступления в практически пустом зале в Вуллонгонге 26 октября The Easybeats распалась. Едва ли это можно назвать достойным прощанием с новаторской группой. После пяти хитов, ставших лидерами австралийских чартов, и глобального успеха «Friday On My Mind» у них каким-то образом накопилось долгов на 85 000 долларов.

Ванда и Янг вернулись в Великобританию, занялись написанием песен и продюсированием, надеясь погасить часть долгов и усовершенствовать студийные навыки. Они также условились: их будущие клиенты не совершат тех же роковых ошибок в бизнесе, что и The Easybeats в силу неопытности, таких как подписание противоречивых контрактов на запись внутри одной страны. В творческом плане The Easybeats потерялись в причудливой поп-музыке, пытаясь создать собственный Sgt. Pepper's[12], хотя их сильной стороной были отличные рок-композиции типа «St. Louis».

Со временем Малкольм Янг тоже выиграл от музыкального манифеста Джорджа: надо быть проще; выясни, что у тебя получается лучше всего, этим и занимайся. Больше никакого «пошлого плаксивого дерьма». Не страдай херней. И когда дело дойдет до бизнеса, не вздумай облажаться.

У Малкольма тоже наступила пора перемен. Однажды в конце 1970 года Ангус крикнул ему из коридора на Берли-стрит, 4: «К тебе тут пришли какие-то парни».

У него были гости.

В дверном проеме стояли музыканты из сиднейской группы Velvet Underground: барабанщик Герм Ковак, гитарист Лес Холл, басист Стив Крозерс и вокалист Энди Имлах. Группа существовала с 1967 года, играя на танцплощадках хиты того времени. И вот им понадобился новый гитарист. На недавнем Шоу Тувумба в Квинсленде хедлайнер мероприятия Стиви Райт поделился с группой дельным предложением и актуальным советом.

«Вам лучше заменить гитариста, — сказал им Райт. — И я знаю, кто вам нужен. Его брат — Джордж Янг из The Easybeats».

С этими словами он сорвал постер со стены и записал имя и адрес Малкольма. The Easybeats, может, больше и не существовали, но имя Джорджа все еще имело большой вес.

Телефона у Янгов, скорее всего, не было, поэтому Ковак с ребятами решили наведаться лично, надеясь застать Малкольма дома. Однако они чуть было не бросились наутек, когда дверь дома № 4 по Берли-стрит открыл крохотный бритый скинхед, в высоких ботинках с металлическими мысами и угрожающей ухмылкой на лице, обнажавшей зубы странного зеленоватого оттенка.

«Эм… мы пришли пообщаться с гитаристом», — набравшись смелости, пробормотал кто-то. Посетители были сбиты с толку: что это, черт возьми, такое?

Страшный гном — он же Ангус Янг — кивнул и исчез в доме, пытаясь докричаться до брата.

Но как только родители Малкольма, Уильям и Маргарет, поприветствовали нежданных гостей, музыканты сразу успокоились и почувствовали себя как дома. Они попали в небольшое, скромное, но уютное жилище. За исключением золотой пластинки Friday on My Mind на каминной полке, они не увидели никакой атрибутики рок-звезд. Рядом с диском стояла свадебная фотография Джорджа и его жены Сандры. Из гостиной можно было попасть в спальню Малкольма и Ангуса.

Мать семейства направилась на кухню, чтобы заварить чай. Вошла Маргарет, которая жила в задней части дома с мужем Сэмом (бывшим роуди The Easybeats) и их десятилетним сыном. Девушке сразу понравился Ковак, особенно когда выяснилось, что он трезвенник и каждое воскресенье ходит в церковь. Она чувствовала, что он — зрелая и гармоничная личность. Маргарет окрестила его «дядя Герм».

Затем с важным видом в комнату вошел Малкольм, одетый в свой стандартный прикид: джинсы и любимую зеленую футболку. Ковака впечатлило, как парень держался. Казалось, он настроен серьезно.

«Не знаю, самосознание ли это, — позже объяснял Ковак, — но… Следующие 40 лет я видел это сотни раз: выражение лица и бодрая походка оставались неизменными».

Пока они болтали, у Ковака возник вопрос.

— На каком языке вы все говорите? — спросил он у Малкольма. Парень не мог разобрать ни слова из речи Янгов. Пусть семья и уехала из Шотландии, но кашеобразный говор остался.

— Придется вам стать шотландцами, — усмехнулся Малкольм.

Музыканты пригласили его к себе в Мона Вейл поджемовать. Их удивило, как обыденно парень сообщил матери эту новость. До этого пригорода в северной части города было больше часа езды.

— Эй, ма, я ужжаю, — сказал Малкольм. — Вернусь завтра.

И все. Но Ангус отказался отпустить их, не продемонстрировав собственных виртуозных навыков. Он завел гостей в их с братом комнату, где принялся бесноваться со своей Gibson SG, прыгая с кровати на кровать, катаясь по полу, корча безумные гримасы, выдав весь арсенал своих выходок, которые позже станут его визитной карточкой на сцене. Музыканты Velvet Underground быстро сообразили, что Ангус играть умеет, но это не значит, что критиковать парня было не за что. В конце концов, ему всего лишь пятнадцать — он еще ребенок.

Когда сольное выступление закончилось, Ангус повернулся к собравшимся и спросил: «Ну? Ческажте?»

Ковак на мгновение задумался, а потом с издевкой спросил:

— Ты хоть аккорды-то какие-нибудь знаешь?

Джем в Мона Вейле прошел хорошо, лучше, чем все предполагали. Парни отработали внушительный и довольно занимательный список песен: «Jumpin' Jack Flash» The Stones, «The Stealer» и «All Right Now» группы Free, «I Hear You Knocking» Дэйва Эдмундса, «Black Night» Deep Purple, «Get on the Right Road» Гари Райта и «Venus» Shocking Blue. Малкольм ясно дал понять, что он не только надежный ритм-гитарист, но может и соляк запилить, если потребуется, перехватывая инициативу в таких песнях, как «I Hear You Knocking», «Venus», «Get on the Right Road» и «No Matter What» группы Badfinger. Лес Холл предложил Малкольму разделить партии соло-гитариста, и тот не раздумывая согласился.