Все накопившиеся претензии вылились после концерта в Театре Теннесси в Нэшвилле 22 мая 1979 года. Малкольм и Ангус ушли со сцены и, едва закурив, столкнулись с Браунингом за кулисами и высказали ему все свое недовольство. Даже Фил Радд и Бон Скотт добавили парочку критических замечаний, оставив своего будущего бывшего менеджера в полном замешательстве. Браунинг написал о том разговоре: «Именно тогда я понял, что мои дела плохи… Абсолютно точно я попал в черный список AC/DC. Но я считаю, что все же заслуживаю некоторой похвалы за то, куда привел группу, причем за относительно короткое время».

Также их менеджер узнал, что благодаря Яну Джеффри, которого вскоре будут высоко ценить в группе, до AC/DC дошли слухи, что Браунинг незаконно присвоил тысячи долларов с помощью авиабилетов. «Это не так», — писал Браунинг; он рассказал, что на самом деле приобретал парням билеты на кругосветные путешествия. И пусть не все были использованы, зато они сэкономили группе приличную сумму.

Малкольм мог быть безжалостным. Когда он хотел от кого-то избавиться (как в случае с Дэйвом Эвансом, с Марком Эвансом, а теперь и с Браунингом), они уходили навсегда. О них забывали. Менеджер молча доехал с группой на автобусе в отель в Нэшвилле и больше никогда не общался ни с Малкольмом, ни с парнями.

Малкольму было важно не сбавлять темп, поэтому, несмотря на неизбежные потрясения, вызванные увольнением Браунинга, AC/DC продолжали двигаться вперед, и до середины августа 1979 года все их мысли были заняты лишь туром по США. Марафон продолжительностью больше трех месяцев всего с парой-тройкой выходных. Проведя кучу времени в дороге, они выступали, немного спали, а потом снова выдвигались в путь.

На вопрос диджея из Флориды Нила Мирски о том, где парни сейчас обитают, Бон Скотт ответил за всех. «Вообще мы сейчас нигде постоянно не живем. Большинство групп оседают на Виргинских островах или в подобных местах… мы же в основном австралийцы… Правда, трое родились в Шотландии. Один англичанин. А другой поляк. Мы интернациональная компашка».

По сути, они были рок-н-ролльными цыганами.

И хотя слово «дружелюбие» не совсем про настороженных Янгов, время от времени они все же с кем-то сближались на гастролях. С рокерами Среднего Запада Cheap Trick, например, у них даже были совместные концерты, туры и тысячи миль пути. Во время турне 1979 года, когда Малкольм неожиданно согласился вместе поджемить, их связь укрепилась еще больше.

Это произошло душным летним вечером 7 июля в Су-Фолс в Южной Дакоте, где они забили до отказа зал на 8000 мест. Когда сет Cheap Trick подошел к концу, Малкольм, Ангус и Бон присоединились к группе, чтобы зажечь под песню Чака Берри «Johnny B. Goode». Выступление получилось не самым ярким — большую часть времени Малкольм провел в поисках усилителя, к которому была подключена его гитара, одолженная у певца Робина Зандера. «Я не мог понять, откуда идет звук», — признался он впоследствии. Оказалось, что усилитель, который располагался под барабанной стойкой, накрыли черной сеткой. Даже во время дружеского джема Малкольм стремился делать все на уровне.

Но сам жест Малкольма оказался важнее результата. Он не терпел дураков и не прыгал на сцене с кем попало. За 24 года он выступит лишь с еще одним коллективом, и это не кто иной, как The Rolling Stones.

Несколько недель спустя наконец-то вышел Highway to Hell. Осмысливая происходящее, Малкольм пришел к выводу, что уход от Ванды и Янга (компромисс, на который он так неохотно согласился) оказался для группы настоящим спасением.

«Это стало радикальной мерой для AC/DC, — рассказывал он позже о Highway to Hell. — В американском офисе Atlantic Records были недовольны тем, что не могут выпустить группу в радиоэфир, и очень просили придумать что-то более подходящее. При работе над прошлыми альбомами мы делали все по-своему, потому на этот раз решили: давайте дадим им то, что они хотят, и все будут счастливы».

Однако возникла другая проблема: название альбома. Atlantic оно страшно не понравилось, более того, они опасались негативной реакции консервативных регионов США. Но Малкольм и слышать ничего не хотел; одного компромисса на альбом с них было более чем достаточно. По словам Янга: «Если бы они своего добились, пластинка не называлась бы Highway to Hell[38], потому что тогда южные штаты были настроены крайне решительно, и, как только альбом вышел, поднялся страшный шум. Но даже несмотря на такое давление мы не отступили».

Ангус поддержал брата. В интервью журналу Guitar World он сказал, что после всех скитаний по миру трудно было подобрать более подходящее название для пластинки. «Вылезаешь из автобуса в четыре утра, а какой-то журналист, пишущий репортаж, спрашивает: “Как бы вы назвали этот тур AC/DC?” Это реально была дорога в ад. Серьезно. Когда ты спишь, а в паре сантиметров от лица носки вашего вокалиста, это практически преисподняя».

Малкольм твердо стоял на своем. По мотивам обложки альбома был создан рекламный постер, ставший культовым произведением искусства AC/DC. Из шапки рычащего Ангуса торчали дьявольские рога, а остальные музыканты либо ухмылялись (как Бон), либо хмурились (как Малкольм), либо изображали нечто среднее (Уильямс и Радд). «AC/DC, — гласил плакат, — выжигают дотла дорогу в ад».

Это их первый альбом, попавший в топ-10 °CША, достигнув 10 ноября 1979 года 17-го места. В это плодотворное с коммерческой точки зрения время альбомы рок-групп Foreigner (Head Games), Led Zeppelin (In Through the Out Door) и The Knack (Get the Knack) занимают высокие позиции в хит-парадах США. (На момент написания книги продажи Highway to Hell составили около семи миллионов, принеся хорошую прибыль Atlantic, существенно потратившимся из-за смены продюсера.)

Несмотря на то что и в Великобритании альбом стал хитом, достигнув 8-го места и продержавшись в хит-парадах 40 недель, часть британской прессы по-прежнему не желала воспринимать AC/DC всерьез. «Величайший альбом из когда-либо созданных» — гласил заголовок в журнале NME, под которым мелким шрифтом было напечатано: «(в Австралии)». Малкольм вновь убедился, что они группа народа, а не музыкальных критиков.

В беседе с корреспондентом Record Mirror Бон Скотт рассуждал об их неспешном восхождении в США. «Мы, наконец, становимся влиятельней… [но], думаю, нам все равно придется приложить немного больше усилий, чтобы добраться до вершины».

А это значит — больше гастролей.

Как только звезда AC/DC взошла на мировом небосклоне, их начали приглашать выступить на больших шоу в Великобритании и Европе, и внезапно они стали «приглашенными звездами», а не очередным коллективом в бесконечном списке исполнителей. 18 августа 1979 года парни дебютировали в новом статусе на Арене «Уэмбли» в рамках грандиозного мероприятия — воссоединения The Who, отыгравших свой самый крупный концерт после кончины их барабанщика «Чокнутого» Кита Муна, скончавшегося от передозировки рецептурными препаратами в возрасте 32 лет. В непривычную подборку приглашенных артистов также входили панк-группа The Stranglers и американский певец/гитарист Нильс Лофгрен. По некоторым данным, численность аудитории составляла 80 000 человек, безусловно, самая большая толпа зрителей, перед которыми выступали парни.

«И лишь AC/DC по-настоящему раскачали народ, — писал Гарри Доэрти для Melody Maker. — Аудитория явно продемонстрировала свои симпатии группе. Возможно, это именно тот прорыв, так необходимый группе, чтобы, наконец, донести свою мысль до Британии».

Но парням пришлось нелегко. Когда они заиграли «Whole Lotta Rosie», усилители внезапно отключились, вызвав бурное негодование собравшихся: казалось, многие пришли сюда лишь для того, чтобы посмотреть на AC/DC, плюнув в душу воскресшим The Who. Группа продолжала играть, но их едва было слышно за пределами первых рядов. «Включи эту чертову штуковину!» — крикнул кто-то из зрителей. Наконец, во время «Rocker» усилитель ожил и под одобрение толпы страшно разозленные AC/DC отыграли грандиозный финал.