Карсон и Atlantic быстро выяснили, кто лидер AC/DC; было понятно, что группа — это не только чокнутый школьник-гитарист. В одном из первых пресс-релизов о Малкольме написали следующее: «Он не только великий гитарист и автор песен, но и дальновидный стратег — именно он строит планы относительно AC/DC. Это тихий, вдумчивый и глубоко осознанный артист».

Марк Эванс как-то написал, что «AC/DC двигались по инерции», и доказательством тому служит расстояние, которое они преодолели. Только в апреле 1975 года они отыграли около двух десятков концертов в Виктории и Новом Южном Уэльсе. Обычный месяц группы. За одно грандиозное путешествие туда и обратно они преодолели почти 2000 километров. 20 апреля отыграли концерт в Вайонге на центральном побережье Нового Южного Уэльса в местном Мемориальном зале, а затем отправились на юг, чтобы 22-го числа выступить в пригороде Мельбурна Бродмедоуз. Несколько недель спустя они проделали путь в 800 километров, чтобы дать концерты в Южной Австралии и Виктории.

Малкольм считал группу способом заработка; он создавал ее не ради того, чтобы стать рок-звездой. Если нужно выступить, значит, он поедет и сделает все как надо, независимо от географии. «Это что-то вроде подработки с девяти до пяти», — сказал он много позже журналу Rolling Stone. (Сделав акцент на «что-то вроде»: ведь днем Янг добирался, а работал ночью.) Малкольм был трудягой, и, по его словам, это «благодаря работе на производстве, из прошлой жизни. Такое не забывается».

По крайней мере, он хотя бы что-то вынес с рабочего места на фабрике нижнего белья.

У Ангуса было похожее мышление. Обсуждая то, что большинству покажется бесконечной гастрольной рутиной — а это был единственный мир, который они с Малкольмом знали, — он вполне резонно заметил: «Если мы не будем играть, нам нечего будет есть».

Не сказать, что у Янгов совсем не было запасного плана. Просто путь к мечте был неблизкий. А в 1975 году в буквальном смысле пришлось играть, чтобы прокормиться.

Одно из необычных выступлений AC/DC состоялось в апреле 1975 года, на выпускном 12-го класса в гимназии «Айвенго». В качестве жеста доброй воли (и, вероятно, чтобы немного сэкономить) группа дала своим техникам выходной, позволив ученикам отвечать за свет и звук. Школе артисты обошлись по вполне сходной цене; они заключали договор еще до выхода «Обратного отсчета».

«Их выступление стоило около 240 долларов, — рассказал мельбурнскому Herald-Sun бывший ученик «Айвенго» Дуг Голден, — и они не повысили цену после выхода шоу».

В мае группа заказала фотосессию у фотографа Go-Set Филипа Морриса, приурочив ее к серии концертов в Сиднее. Ни Моррису, ни музыкантам не подходили традиционные «кадры у стены», вместо этого решили устроить конспиративные съемки на улицах ночного города, что было как раз в духе AC/DC.

Парни приехали в студию Морриса около шести вечера хорошо подготовленные: они захватили с собой ящик пива, несколько бутылок имбирного вина и баллончики с краской. На своем микроавтобусе они отправились в Лавендер-Бей, где Моррис снимал «задержание» и драку с «полицейскими». Затем кто-то написал на стене «Мы любим AC/DC». Группе помогали переодетые в копов Браунинг и роуди Пэт Пикетт.

«Мы потратили около часа на съемки разных сцен, — вспоминает Моррис. — Бон пил из бутылки в бумажном пакете и пререкался с “полицией”».

У Малкольма обычно было бесстрастное выражение лица, лишенное всяческих эмоций, даже в двадцать лет. Те, кто плохо его знал, считали парня суровым, строгим и молчаливым. Но во время спонтанных съемок, пока они рисовали граффити, он улыбался во весь рот. С безумной ухмылкой потягивал пиво из банки. Малкольм умел хорошенько повеселиться.

Что касается Бона Скотта, то иногда он чересчур серьезно относился к звездной жизни. В конце апреля во время выступления в мельбурнском Festival Hall с авангардной новозеландской группой Split Enz (довольно контрастный подбор артистов) Скотт, одетый в леопардовый костюм, раскачивался над 5000-й толпой на специально закрепленной веревке, словно рок-н-ролльный Тарзан. Было весело, пока он не запутался и не врезался в звукоусилитель; к концу шоу вокалист был весь в синяках.

Однажды в мае, когда группа должна была отыграть дневное шоу в Hard Rock, Скотт проспал, и зрителям представилось редкое зрелище, когда Малкольм и Ангус взяли вокальные обязанности на себя.

Всякий раз, возвращаясь в Сидней, Янги останавливались на ночь в Бервуде. Братьям выпадал редкий шанс воссоединиться с семьей, ведь их жизнь проходила в постоянном движении. Целью одного из приездов в Сидней в 1975 году были четыре концерта в известном пляжном клубе Bondi Lifesaver, который пользовался спросом у любителей музыки и представителей индустрии. Здесь можно было набухаться, оторваться, потрахаться, а иногда даже заключить контракт на запись альбома. Группа должна была каждый вечер играть 45-минутный сет. В конце первого дня, 5 мая, владелец сорвался на музыкантов, ругаясь и матерясь, как сумасшедший. Они играли так громко, что убили всю рыбу в аквариуме зала, гордость и отраду заведения.

Но со временем ситуация стала улучшаться, а залы все больше заполняться. В день их последнего выступления в Lifesaver песня «Baby Please Don't Go» вошла в австралийский хит-парад синглов, заняв 38-ю строчку; она продержалась семь недель и достигла 19-го места в рейтинге. Это не громкий успех, но достаточно солидное начало. И потом Малкольм знал, что у них в арсенале есть песни получше.

В начале июня 1975 года AC/DC встретились с Эдом Ниммерволлом из Juke для первого подробного материала о группе в прессе (им посвятили целую страницу). Воспользовавшись случаем, Малкольм и Ангус упомянули старшего брата Джорджа, кумира их детства.

«Мы не против, что нас все время называют братьями Джорджа. Почему мы должны возражать? Он нам очень помог». (Бон называл Джорджа «отцом группы».) Обсуждая Easyfever, Малкольм сказал, что воспоминаний осталось не так много, за исключением самых ярких. «Мы отлично помним девчонок», — признал он с ухмылкой. Как их забудешь? Он часто приходил домой в Бервуд и находил парочку в своем доме.

Затем разговор зашел об Ангусе. Янг вспомнил, как младший брат «просто брал и играл на гитаре», но все быстро изменилось. (Хотя Малкольм и не сказал об этом репортеру, но именно он помог Ангусу найти свой сценический образ, посоветовав: «Можешь пуститься во все тяжкие!») Также на парня огромное влияние оказал Чак Берри — и на игру на гитаре, и на представления на сцене, и на написание песен. «Чак Берри и его утиная походка с каждым разом заходят зрителям все больше и больше», — сказал Ангус. Что до коллеги Берри, Литтла Ричарда, то, по словам Малкольма, «другого такого голоса в роке не существует».

Янга спросили и про название группы. Возникали ли из-за него проблемы? У Бона Скотта — однозначно. Вокалист рассказал Ниммерволлу: впервые услышав про группу в Аделаиде, «я подумал: “Кучка гомиков”. А теперь вот пою с ними».

Малкольм сослался на неведение. «Мы не знали, что означает это название. Нам просто нравилось, как звучит».

Несколько недель спустя о них снова написали на страницах Juke, причем в самом необычном контексте. Их упомянули в истории японской туристки по имени Идзуми Танака. Во время визита в Австралию она познакомилась с творчеством AC/DC и решила написать группе письмо: «Я никогда не забуду AC/DC. Вы — одна из величайших групп в мире. Я надеюсь, что вы добьетесь мирового признания, и я очень хочу, чтобы вы приехали в Японию».

Похоже, план Малкольма выйти на мировой рынок постепенно начал реализовываться.

Насилие так или иначе присутствовало в жизни AC/DC с той самой ночи, когда Малкольм размахивал трубой, отгоняя потенциальных обидчиков в переулке возле Chequers. Но теперь потасовки стали обыденным явлением концертных вечеров, особенно когда группа столкнулась с агрессивными представителями своей аудитории (эти вопящие подростки могли быть весьма кровожадны). В 1975 году музыканты не раз ввязывались в драки, впрягаясь и за себя, и за фанатов.