— Спасибо, дружище. Ты мне здорово помог.

Маленькая полосатая мордочка просияла. И тут же застенчиво спряталась в конверт.

В спину меня кто-то толкнул. Я обернулся и вопросительно поднял бровь. Тофана молча сунула мне что-то в руку. Я посмотрел. Большая конфета в яркой упаковке.

Вот если бы Тофана дала флакон яда, проклятый артефакт или хотя бы что-то взрывающееся — я бы не удивился.

Но конфета⁈ Конфета не укладывалась в мою картину мироздания.

Тофана кивнула в сторону свёртка.

Я, всё ещё несколько озадаченный, поднёс конфету к конвертику. Маленькая лапка высунулась наружу. Конфета исчезла. Из глубины конверта донеслось довольное чавканье.

Я покрутил головой, отгоняя лишние мысли.

Положил руку на тумблер.

— Поехали! — сказал я и передвинул его.

Приятный баритон тут же сообщил:

Вы активировали скрытый протокол. Транснутратор перемещён по временной шкале на три тысячи лет вперёд. Для обратного перехода верните тумблер в исходное положение.

Оставлять здесь печать рода мне не хотелось совершенно. Я ухватился за тумблер и потянул вверх. Не поддался. Попытался повернуть.

Щелчок.

Тумблер легко вышел из паза и снова стал печатью рода. Тут же убрал её в инвентарь.

На столе снова была гладкая поверхность.

Все молча, затаив дыхание, следили за моими манипуляциями. Похоже, они поняли простую истину. Отвлекать медведя, пока он занят, опасно для здоровья.

Я осмотрел всю нашу компанию.

— Порталы не открывать, — строго сказал я.

Все согласно закивали.

— Я выйду через перешаг шаманов. А вот вас, — я кивнул на Тофану и Харченко, — портал может выкинуть как всех чужаков Дороги, в нехорошее место. Кортесу там явно не понравилось. Какие будут предложения?

— Тофану проведу сквозь портал, — отозвалась Инфортуна. — Она мой бывший агент. И енотиху с ребёнком элементарно.

— А Харченко? — поднял бровь я.

Инфортуна пожала плечами.

— Ни за что не оставлю Петра Феофановича! — взвизгнула Тофана и вцепилась в рукав графа.

Инфортуна с интересом посмотрела на них. Потом на меня. В её глазах загорелся озорной огонёк.

— Тогда обвенчаем, — сказала она. — Я Игрок, имею право. И как семью проведу их обоих.

Харченко побледнел.

Тофана завизжала от радости.

Инфортуна одёрнула розовый комбинезон Тофаны, сама сложила руки на животе и встала в позу регистратора районного загса.

— Именем Инфортуны прекраснейшей… Берёшь?

— Беру! — выпалила Тофана.

— Берёшь?

— Б-беру, — выдавил Харченко.

— Объявляю вас семьёй. Неприятности делите пополам.

Мир мигнул, подтверждая её слова.

Судя по лицу Петра Феофановича, кошмар из его сна сбылся с опережением графика.

Первым выходил я через перешаг шаманов. Безымянный палец правой руки, на котором находился пустой перстень, обожгло.

Мир дрогнул. И я оказался на поверхности.

Перед толпой троллей.

Может, глубоко внутри они и были мудрыми, как называл их Кортес. Но меня встречали злые.

За спиной у меня возвышался каменный столб с небольшой площадкой наверху. Взлетел на него на одном дыхании. И только оказавшись метрах в двадцати над землёй, осмотрелся.

Под стоявшим в зените солнцем горный хребет напоминал серые волны. От него светлой нитью тянулась тропа к синеве океана. От раскинувшейся вокруг красоты на мгновение перехватило дыхание. Даже три десятка бушевавших внизу троллей не могли испортить эту картину.

Из голубоватого полотна портала один за другим вышли остальные пленники транснутратора. И тут же замерли. Они с недоумением уставились на три десятка троллей, бушевавших у каменного столба.

Ветер донёс до меня рёв Тургитая:

— Ах вы дети горной козы! Это что вы здесь устроили⁈

Дальнейшая его речь была длинной, но не несла полезной информации.

Тролли затихли. Судя по выражениям их морд, они не до конца верили в материальность Тургитая. Самый здоровый тролль осторожно приблизился и потыкал его дубиной.

— Брат! Ты живой! — взревел он и сгрёб шамана в костедробительные объятия.

Остальные и даже Инфортуна предпочли отойти в сторону. Они явно опасались столь бурных проявлений чувств.

Я решил, что пора спускаться. Без ботинок из липучего аллигатора куковать на столбе мне пришлось бы долго.

Через пару минут я стоял рядом с Тургитаем и узнавал, что здесь произошло. Оказалось, часа два назад на месте транснутратора появилась огромная яма. Тролль-загонщик, обнаружив пропажу, помчался в посёлок, и вскоре под предводительством вождя сюда прибыл отряд быстрого реагирования.

— Потом всё вернулось взад, — сообщил здоровенный тролль. — И этот как выпрыгнет… — он ткнул в мою сторону дубиной. — Вот мы и растерялись.

Из рассказа я сделал важный вывод. Для этого мира прошло всего два часа.

Тут перед глазами вспыхнуло сообщение:

Вам начислен один балл Удачи.

Перестаньте третировать троллей.

Намёк был прозрачный. Пора было двигаться дальше.

Тем временем Тургитай с гордостью вручил сородичам мешок таблеток всеядности. Новость произвела впечатление. Толпа троллей потеряла к нам интерес и бодро двинулась в сторону поселения.

Тургитай смущённо переминался с ноги на ногу, стоя напротив меня. Я протянул руку.

— Два балла Удачи пересылай, и мы в расчёте. С твоим бубном, кстати, я тоже помог и будешь должен.

Тургитай обрадованно выполнил требование. Мне оставалось добрать два балла.

Я повернулся к Абре:

— Там у тебя мой друг Акакий остался. Ты говорил, дня через три оклемается. Передай, что у Миши всё в порядке, пусть не нервничает. Как смогу — свяжусь.

Абра кивнул, и они с повеселевшим Тургитаем поспешили вслед за ушедшими троллями.

Мы двинулись по тропе к океану. Шли молча. Мне нужно было решить проблему с маркизой. Другого выхода, кроме как оставить её с Тофаной и Харченко, я не находил.

Вскоре мы вышли на пляж и остановились у нашего вагона.

— Пётр Феофанович, — нарушил я тишину, — оставляю на тебя маркизу де Лорен. Постараюсь вернуться побыстрей.

Все с проснувшимся интересом посмотрели на маркизу. Титул подогревал их любопытство. Енотиха, не поняв, в чём дело, занервничала.

В тот же миг стоявший на крыше вагона ящик съехал вниз и накрыл Харченко и Тофану. Первой из-под него выбралась Тофана, потирая макушку.

— Мы не доживём, — мрачно сообщила она. — У нашей маркизы проснулась способность приносить неприятности.

Вылезший следом Харченко буркнул:

— Согласен.

Маркиза занервничала ещё больше, видя их хмурые лица. Тофана тем временем со злости пнула лежавший на песке камушек. Тот ударился о колесо вагона и рикошетом отлетел Харченко в глаз.

Похоже, чем сильнее нервничала маркиза, тем чаще происходил выброс неприятностей.

Из конверта на её руках донёсся захлёбывающийся кашель. Она откинула край свёртка, и мы увидели задыхающегося крошку-енота. Он чем-то подавился.

Тут вмешалась Инфортуна. Взмах её руки — и нас накрыло зеленоватым светом. По моему телу пробежала целительная волна энергии. Кроха перестал кашлять и задремал. Харченко убрал руку от чуть не выбитого глаза. Тофана перестала держаться за ушибленную макушку.

Инфортуна посмотрела на меня с нехорошим прищуром.

— Миша, а почему неприятности тебя стороной обходят?

Шутка у неё получилась несмешной. С тех пор как я оказался в этом теле, все неприятности, а заодно и добрая половина катастроф наперегонки бросились в мою сторону. Поэтому я тоже решил отшутиться.

— Наверное, у них хороший инстинкт самосохранения. Не зря я такую фамилию ношу. Медведя лучше обходить стороной.

Инфортуна недоверчиво хмыкнула и покачала головой. Потом перевела взгляд на маркизу и с сожалением присвистнула.

— Плохо, что мы не можем с ней общаться. Я бы её многому обучила.