— Байтан Омега Четина, хозяин, — выдернул меня из раздумий ответ теневика.

— Почему вы на нас напали?

— Простите, хозяин…

Я нахмурился.

— Зови меня Князь.

— Простите, Князь! — запричитал Байтан. — Я не узнал вас в этом облике. Мы были очень голодны.

Он распластался передо мной ниц.

— Прошу, не стирайте за это весь наш род. Накажите только меня.

Получается, когда я использовал чёрные когти химеры и убил двух теневиков, то доказал своё право считаться хозяином.

— Сколько разумных вы убили? — спросил я.

— Князь, ну что вы такое говорите! Как можно⁈ Мы даже неразумных не убиваем!

— Веганы, что ли? — я с подозрением взглянул на него.

Слишком уж рьяно они пытались добраться до тела Тофаны.

— Нет. Мы питаемся информацией. Вы же сами накормили нас с помощью Мудрой книги.

Он обвёл рукой усеянный спящими теневиками вагон.

— Вон как объелись с голодухи. До сих пор переварить не могут.

У меня и самого было непреодолимое желание присоединиться к их компании. Спать хотелось зверски. Пошли вторые сутки непрерывной беготни.

— Ладно. Отдыхайте пока.

Омега лёг и потерял плотность, а я направился к парочке в углу вагона.

Принципиально не обращая внимания на Тофану, я обратился к Харченко:

— Пётр Феофанович, как вы представляете наши дальнейшие действия?

Внешне я выглядел значительно моложе Харченко, поэтому старательно изображал внимание к мнению старшего товарища. Опыт подсказывал, что проще выслушать человека и, чуть подправив его рекомендации, сделать по-своему.

Харченко подобрался.

— Честно говоря, мыслей нет, — признался он. — События несутся с такой скоростью, что я за ними просто не успеваю. — Он на несколько секунд задумался. — Михаил, вы сообщение Дороги насчёт баллов Удачи получали?

— Конечно, — я кивнул. — Но успел набрать только три.

— Сколько-сколько? — хрипло переспросил Харченко.

Тофана тоже поднялась с пола. И смотрела на меня очень удивлённо.

— Пока только три, — я виновато развёл руками. — Просто очень спать хочется. Устал.

— Вы Игрок? — неожиданно спросила Тофана.

Вместо ответа я достал из инвентаря янтарную фигурку минотавра.

Тофана и Харченко протянули к ней руки и осторожно потыкали пальцами. Потом, помотав головами, хором произнесли:

— Этого не может быть.

Я пожал плечами.

— А чего вы так переволновались? В конце концов, это не первая и, думаю, не последняя Дорога, которую я прохожу. — Вздохнул. — Сейчас, правда, время здорово поджимает. А так Дороги — штука полезная. Особенно в плане получения опыта.

Тофана несколько секунд задумчиво рассматривала меня. Потом достала из инвентаря небольшой флакон с ядовито-зелёной жидкостью.

Мой взгляд тут же метнулся к правой руке. Перстень с коброй не проявился. Я на всякий случай сделал шаг назад, достал Ухнеб и предупредил:

— Убивать, если что, не буду. Но по лбу дам.

— Ты неправильно понял, — поморщилась Тофана. — Это зелье восстанавливает силы. Одной капли на стакан воды достаточно, чтобы сохранить работоспособность на сутки. А ещё у него нет побочек.

— Нет-нет, спасибо, — я сразу пошёл в отказ. — Очень пожить хочется.

Тофана поджала губы. До неё наконец дошло, что я ей совсем не доверяю.

— Я готова поклясться на родовой книге, что не причиню тебе вреда. Ни волей, ни неволей.

И тут меня прорвало.

— Ты со своей местью сколько невинных людей на тот свет отправила? — сквозь зубы спросил я. — А теперь собираешься быть белой и пушистой?

Тофана непонимающе нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

Я уже открыл рот, чтобы ответить погрубее, но заметил, что Харченко смотрит на меня с таким же недоумением. Пришлось пояснить.

— Девушка в «Метрополе», которую ты взяла под контроль, умерла у меня на глазах в страшных муках. Проводница в поезде, думаю, тоже.

Харченко резко повернулся к Тофане.

— Это правда? — зло спросил он.

— Нет! — она замахала руками.

Причём пыталась убедить не меня, а Харченко. Видимо, его отношение слишком много для неё значило.

— Это неправда! Братья говорили, что артефакт безопасен для тех, кого берут под контроль.

Надо же, всё-таки артефакт, а не способность. Похоже, поделки Львовых их же защита в поезде в упор не видела.

— Ну конечно. А ещё твои братья помогали всем нуждающимся, — саркастически усмехнулся я. — Я лично видел результат их помощи. Человеческие органы, аккуратно упакованные в контейнеры.

— Я не знала, — прошептала Тофана. Харченко смотрел на неё с брезгливостью. — Я не знала…

Потом, закрыв лицо руками, опустилась на пол.

— Ну давай попробуем с твоей клятвой, — предложил я.

В конце концов, ещё один шанс она заслужила. И если сейчас ей не подать руку помощи, то она либо сломается, либо обозлится на весь мир и превратится в законченную стерву.

— И артефакт подчинения уничтожь, — добавил я.

Тофана вскочила. В руке её появилась небольшая диадема. Швырнув её на пол, она наступила сверху, перенеся весь свой небольшой вес. Металл согнулся, и мелкие камни россыпью брызнули по полу. Лёгкая дымка серого цвета охватила ногу Тофаны, похоже, причиняя нешуточную боль. Я поморщился. Уничтожать артефакт таким способом было непрофессионально и небезопасно. Но, похоже, нервы Тофаны сдали, и она была близка к истерике.

При всём этом она не сводила глаз с Харченко. И когда с его лица исчезла брезгливость, облегчённо вздохнула.

Протянула руку ко мне.

— Дай.

— Чего дай? — не понял я в первый момент.

— Книгу нашего рода.

Я достал из инвентаря кусачую книгу. Внутренний хомяк укоризненно зашептал:

«Ну вот. Теперь, когда она войдёт в наш коллектив, придётся отдать книгу».

Книгу, конечно, отдавать было жалко, но без неё и так прореженный мной род Львовых угаснет полностью.

«Ничего, переживём», — успокоил я хомяка.

Тот только раздражённо махнул лапкой и исчез в глубине сознания.

Меж тем Тофана провела пальчиком по морде на книжке. Та приоткрыла один глаз.

— Чё надо?

Судя по тому, как вздрогнула Тофана, книга передала эту глубокую мысль нам обоим.

— Поклясться хочу, — вслух сказала рыжая.

— Ну клянись, — без энтузиазма согласилась книга.

— Клянусь, что не причиню князю Михаилу Медведеву вреда, вольного или невольного, — зачастила Тофана. — Клянусь, что не знала о том, что творили мои братья. Пусть свидетелем моей клятвы будет родовая книга Львовых.

Она при этом прикасалась к книге в моей руке.

Мордочка открыла второй глаз. По обложке прокатилась волна, а книга прокашлялась:

— Не, ну так то клятву я зафиксировала, туточки всё в порядке.

Я почувствовал, как спало напряжение, не отпускавшее меня весь этот разговор. Меж тем книга спросила:

— Только с чего это я вдруг стала вашей родовой книгой?

Тофана растерянно захлопала глазами.

— Как это? Я тебя с детства помню! Ты ещё моему отцу помогала!

Мордочка возмущённо рявкнула:

— Так спёр он меня!

— Что? — прошептала Тофана.

— Украл! Стырил! Стащил! — начала пояснять мордочка. — Я вообще-то родовая книга Медведевых. Вот их род без меня и подкосило.

Теперь вопрос о возврате артефакта отпал сам собой.

Заявление книги стало последней каплей, добившей Тофану. Она безвольно осела. Взгляд сделался совершенно отсутствующим. Харченко, помедлив, присел рядом. Погладил её по голове.

— Племяшка, ну ты чего совсем сникла? Ничего. Мы с Мишей тебя в беде не оставим.

Его «мы с Мишей» почему-то не придало мне энтузиазма.

Тофана кинулась Харченко на грудь.

— Пётр, не бросайте меня! — захлёбываясь слезами, запричитала она. — Я люблю вас! Ещё маленькой девочкой, бегая по поезду, я хотела стать вашей женой.

Вытаращенные глаза Петра Феофановича ясно показали, что к такому повороту он был совершенно не готов. Замерев испуганным сусликом, он смотрел на неё.