Я поднялся из-за стола.

— Выделите человека, который проводит меня до нужных вагонов. — Я усмехнулся. — Только не женщину.

— Вместе пойдём, — решительно заявил Пётр Феофанович. — Только кое-что возьму.

Он направился к голове состава. А ко мне тут же подошёл Рысев.

— Неспокойно мне, Князь.

Я посмотрел на второй стол. Остальные гвардейцы тоже выглядели напряжёнными. Пришлось вводить Рысева в курс дела.

— Мы с тобой, — сразу заявил он.

Спорить я не стал. Решил оставить их у входа в грузовые вагоны. Лишние бойцы не помешают.

Вернулся Харченко. За плечами у него был небольшой рюкзачок. Я вопросительно посмотрел на него. Пётр Феофанович поставил рюкзак на стол и достал красный кристалл. Тот самый, который выкупил у меня во время первой поездки. Только теперь он был заключён в мелкую серебряную сетку.

— Поглотитель энергии, — пояснил Харченко. — Если в поезде активируют мощный артефакт, эта штука теоретически должна собрать энергию.

— Что значит «теоретически»? — выделил я не понравившееся мне слово.

— Как сработает на практике, проверять ещё не приходилось.

Его ответ меня совсем не успокоил. Но выбирать не приходилось.

Через пять минут Харченко, я и Рысев стояли в тамбуре перед тремя последними вагонами. Гвардейцы остались в предыдущем и на всякий случай готовились прийти на помощь.

Харченко первым подошёл к двери и приложил ладонь к идентификатору.

— В этом вагоне артефактное оружие, — пояснил он.

В этот миг сработала моя способность предвидения. Мир дрогнул, и я увидел, что нас ждёт.

Дверь открылась. Красный кристалл в рюкзаке Харченко, полыхнув светом, разорвал сетку и разлетелся на мелкие осколки. Они прошивали нас насквозь. Рысев упал сразу. Харченко пытался что-то сказать, но не успел.

Я ещё удерживался на ногах, когда в тамбур влетели тени. Именно они сожрали моё сознание.

Ещё на последних кадрах предвидения я ушёл в ускорение. Причём вложился так, что мир стал не янтарём, в котором я двигался раньше, а гранитом. Даже моя укреплённая шкура и костюм «Теневого хамелеона» слезали клочьями при каждом движении.

Я сорвал рюкзак с Харченко, отправив графа в полёт в сторону двери тамбура. Швырнул рюкзак в приоткрывающуюся дверь. Падая, успел подбить ноги Рысева и увлечь его за собой. И вернул нормальное течение времени.

Взрыв ударил по ушам. Вагон, содрогнувшись, остановился. Что-то горячее текло по лицу. Я провёл рукой. На кисти остались кровавые разводы. На пальцах в такт сердцебиению пульсировали все три перстня.

За открывшейся дверью шёл бой. Хотя больше это напоминало осаду крепости.

В центре вагона стояла Тофана, окружённая перламутровой сферой. Ну а кто тут ещё мог быть в розовом комбинезоне.

В её защиту вгрызались полупрозрачные силуэты. Мест, где в перламутровой сфере застряли красные крошки кристалла, тени избегали. Только благодаря этому Тофана ещё держалась. Она едва успевала обновлять защиту там, где полупрозрачные твари её продавливали.

Я через не могу поднялся на ноги.

Рысев лежал рядом и с трудом сдерживал стон. Пот покрывал его лицо. Похоже, когда я на ускорении подсекал его ноги, то сломал их.

Дверь в соседний вагон открылась, и в тамбур ворвались гвардейцы.

— Рысева забрать! — рявкнул я. — На два вагона назад!

Вопросов не последовало. Мои люди подхватили командира и скрылись. Очень вовремя. Несколько теней отлепились от группы, осаждавшей Тофану, и двинулись в мою сторону.

Внутри поднимался гнев. Эта нехорошая мстительница, похоже, окончательно сорвала мой план быстро добраться до поместья. Я уже понял, что мы попали в блуждающий прокол.

На руках появились когти химеры, которыми я давно не пользовался.

А ведь до сих пор защита «Золотого кречета» позволяла проходить такие места, практически не замечая их. Мы здорово вляпались, и куда нас выкинет, даже Гроссмейстер с ходу не ответит.

Первая тень метнулась ко мне. Когти химеры прошли сквозь неё, не нанеся урона. Жуткий холод охватил меня.

Скверна, забурлив, предложила свою помощь. Гнев затмил разум, и я дал согласие.

Стального цвета когти почернели.

Теперь, встретив лишь небольшое сопротивление, они вошли в приблизившуюся тень. Тень дёрнулась и обрела плоть. На пол рухнула женщина. Взмах другой рукой по второй тени — и на пол замертво рухнул молодой парнишка.

Всё вокруг замерло. Я, тени, Тофана.

Одна из теней начала меняться. Белесый силуэт уплотнился, обретая человеческие очертания. Передо мной предстал пожилой мужчина с редкой седой бородкой и преданными глазами пса.

Он рухнул на колени.

— Хозяин! Вы вернулись! — завопил он.

Язык был мне совершенно незнаком. Но скверна услужливо перевела смысл сказанного.

Следом за ним проявились остальные тени. Один за другим они опускались на колени. В вагоне сразу стало тесно.

— Убей их, — ласково зашептала скверна. — Убей. Их сила и способности перейдут к тебе. Они все мои рабы.

Я стиснул зубы и провалился во внутренний парк сознания.

Котейка захлёбывался в джакузи. Вода там стала напоминать болото. Бедолага из последних сил цеплялся за бортик.

Гнев — плохой советчик. Но при правильном использовании может помочь в бою.

А гнева во мне сейчас хватало, и я обрушил его на скверну. Джакузи очистилось. Скверна скрылась в колодце и затихарилась. Котейка жалобно мяукнул, перевернулся на спину и раскинулся посреди пузырящейся воды натуральной медузой.

— А я и не знал, что коты так умеют, — удивился я.

Котейка лениво махнул лапой. Перевести его жест было легко: «Вали отсюда, не мешай восстанавливаться».

Я вернулся во внешний мир.

Здесь почти ничего не изменилось. Только Тофана теперь сидела на полу. Но перламутровый купол не сняла.

Я перевёл взгляд на выбитую телом Харченко дверь. Там, под чужим солнцем возле его тела, на коленях стояли две близняшки. Судя по лицам, они очень переживали, что остались без ужина.

— Он жив? — крикнул я в их сторону.

Близняшки уставились на меня с полным непониманием.

Тут же донёсся тихий голос скверны:

— Убей парочку рабов, и я подарю тебе знание их языка.

Вот ведь заботливая скотина.

Я ткнул пальцем в сторону Харченко. И только тогда заметил, что когти химеры так и остались антрацитово-чёрными.

Близняшки мой жест поняли. Подхватив бесчувственного Петра Феофановича, быстро принесли его ко мне. Выглядели девочки истощёнными. Однако тяжёлого мужика доволокли, даже не сбив дыхания.

Я склонился над Харченко. Видимых повреждений не обнаружил. Крепкий мужик. Похоже, красный кристалл был далеко не единственным его артефактом. Это и спасло графу жизнь.

Теперь я перенёс внимание на Тофану. Она это сразу почувствовала.

Перламутровый купол вокруг неё вспыхнул ярче и уплотнился. Я неспешно подошёл. Провёл чёрным когтем по поверхности. Купол издал всхлипывающий звук и исчез.

Тофана вздрогнула всем телом и крепко зажмурилась. На моей правой руке проявился перстень с коброй и начал усиленно пульсировать.

— Не советую, — после запредельного ускорения мой голос звучал скрипуче. Хотелось найти маслёнку и смазать голосовые связки.

— А мне терять нечего. — Тофана даже не открыла глаз. — Если ты меня сейчас убьёшь, тебе это не поможет. Всё равно тут все сдохнут.

Перстень с коброй начал ощутимо пощипывать палец. Она не блефовала.

Первым проявившийся старичок что-то вопросительно произнёс. Скверна молчала. Вредная дрянь решила меня шантажировать и переводить отказалась. Я кивнул, хоть и не понимал, с чем именно соглашаюсь. На всякий случай настроился на бой.

Старичок на коленях шустро дополз до Тофаны, достал с пояса кожаный мешочек и бросил ей в лицо горсть лазуревой пыли.

Перстень с коброй мгновенно скрылся. Тофана тихо завыла.

Я присел напротив неё.