Вспомнил, как Кортес обвинял всех вокруг. Его неизменное «нехорошо» очень хорошо ложилось на него самого.

— Это как же они не поняли, что он аферист⁈ — Гога стукнул лапой по столу.

Я еле успел подхватить свой бокал. Очень уж вкусный и, самое главное, тонизирующий напиток. Почти как взвар Тайво.

— Ремонт бубна им не поможет, — сказал Абра, провожая грустными глазами свой опрокинутый бокал. — Поганый технократ, поди, сам транснутратор повредил.

— Я его починил, — сообщил я. — Теперь дело за бубном.

В глазах обоих вспыхнул такой интерес, что мне стало немного неуютно.

— Рассказывай! — потребовали они одновременно.

Я кратко поведал о последних событиях на Дороге Слепого Везения.

Когда закончил, Гога расчувствовался и схватил меня за руку. Я напрягся, готовясь к костедробительному рукопожатию.

Но его не последовало. Мягкий нажим с его стороны — и у меня вспыхнуло сообщение:

Вы получили один балл Удачи. Поздравляем!

Верной дорогой идёте, товарищ!

— Благодарю, — кивнул я Гоге, когда тот наконец выпустил мою руку.

Царь в ответ мне подмигнул.

— Ну так что насчёт бубна? — напомнил я Абре свой вопрос.

Ответ прочитал по его лицу раньше, чем он успел заговорить.

— Не получится, — вздохнул шаман. — Это у Акакия в инвентаре разных ингредиентов полно. А мы на периферии живём. Если где кроху редкого порошка урвём — уже хорошо.

При словах «ингредиент» и «порошок» я вспомнил про пояс теневиков. Достал его из инвентаря. Сдвинул блюда с фруктами и положил на стол.

— Может, здесь что нужное есть?

Абра скептически посмотрел на пояс с замызганными мешочками. Развязал какой попроще. И замер.

Я впервые видел, как лицо орангутанга вытягивается почти в лошадиную морду.

Абра начал судорожно открывать остальные.

— Откуда? — едва слышно прошептал он.

У меня в памяти всплыла старая загадочная шутка.

— От верблюда.

Абра, вскочив, заорал:

— Пошли быстрей!

Машинально поднимаясь, я поинтересовался:

— Куда?

Абра посмотрел на меня как на безнадёжного студента и почти по слогам произнёс:

— К вер-блю-ду.

Я снова опустился в кресло. Похоже, шутка не удалась.

— Сейчас мы до него не доберёмся.

— Эх, — шаман махнул рукой, — всё есть, только миллиграмма скверны не хватает.

Я улыбнулся. И выложил из инвентаря срезанные когти химеры, чёрные от въевшейся в них скверны.

Абра несколько секунд бездумно смотрел на когти. Потом молча сгрёб со стола пояс и когти и вскочил.

— Через час выходим!

Его белый халат мелькнул между деревьями и исчез. Мы с Гогой проводили его взглядом.

— А-а-а… — Гога открыл рот, тыкая пальцем в сторону убежавшего шамана.

— Без комментариев, — ответил я.

Царь обезьян согласно кивнул.

— Э-э-э… — Гога сделал жест в сторону стола, где до этого лежали пояс и когти.

— Не знаю, — честно ответил я.

Гога задумчиво пожевал губами. Внезапно просиял.

— О!

— Согласен, — ответил я на незаданный вопрос.

Он нахмурился, взял последний банан и принялся молча есть. Я тоже потянулся за каким-то колючим фруктом.

— Так кто тебя из дворца попёр?

Гога подавился бананом. Несколько секунд бил себя кулаком в грудь. Потом прохрипел:

— Белый. Здоровый. Пасть — во!

Он раскинул лапы, показывая размер пасти. Получался такой нехилый дракон.

— Ну ладно, — вздохнул я, поднимаясь. — Пойду посмотрю, кто там безобразия безобразничает.

Гога безнадёжно махнул лапой.

— Сиди. Туда даже войти нельзя.

— Почему? — я удивлённо приподнял бровь.

— Эта туша возникла прямо посреди тронного зала, осмотрелась и заявила: «Вот здесь я и буду помирать. Пошли все отсюда». Нас всех его сила из дворца вежливо вышвырнула.

Гога скрипнул зубами.

— А когда очухались, вокруг дворца уже прозрачный купол. Мы пытались подкоп сделать, — он опять безнадёжно отмахнулся лапой, — не получается.

Раз уж я всё равно стоял, то направился к пирамиде.

— Попробую, — бросил я, не оборачиваясь. — Если получится — с тебя балл Удачи.

За спиной хмыкнул Гога.

— Ещё и боевой артефакт подарю.

Я обошёл вырытую обезьянами яму. Выставил перед собой правую руку, чтобы не ткнуться носом в преграду. Безымянный перстень на пальце так и не ушёл в скрыт и тускло светился. Палец под ним побаливал, но не сильно. Надо будет заглянуть в свой внутренний мир. Там моя проекция уже лишилась пальца на левой руке, который откусила крыса. Очень не хотелось обнаружить потерю и на правой. Если так дальше пойдёт, скоро в парке сознания будет появляться одна голова.

Ладонь упёрлась в невидимую преграду. Та проявилась молочно-белой дымкой. Мой многострадальный безымянный палец под перстнем получил непередаваемую гамму болезненных ощущений. Хотелось отдёрнуть руку, но я не стал.

Неожиданно туман зашатался, заклубился вокруг кисти и стал втягиваться в перстень. Стиснув зубы, я дождался конца этой пытки.

Купол исчез. Следом ушло в скрыт и кольцо. Боль стала терпимой, но распространилась на всю кисть. Я сжал пальцы в кулак. Ну хоть работают.

Тряхнув рукой, шагнул между двух колонн внутрь пирамиды. Через несколько минут блужданий по пустым коридорам я вошёл в огромный зал.

В нос ударил запах, словно я вошёл в палату безнадёжно больного пациента.

Прямо перед троном лежал огромный белый медведь. Я сразу узнал его. Хозяин Севера. Дух, связанный с Акакием, — вместе с ним мы стояли против Кукольников.

Я быстро пересёк зал и опустился рядом с ним. Жив. Едва заметное дыхание. Но тяжёлый запах разложения говорил, что это ненадолго. Будь у меня сейчас достаточно энергии, можно было бы с помощью крови и наноагентов что-то сделать. Но транснутратор выжал меня досуха.

Мозг лихорадочно искал варианты. Попытка переместить медведя во внутренний мир, к лечебной воде джакузи, не увенчалась успехом. Зато натолкнула на нестандартный ход.

Я достал из инвентаря картину. Сейчас на холсте был ночной пейзаж. На песчаном пляже стояла Гульчатай с явным беспокойством на лице. Над её головой раскинулось безбрежное звёздное небо. Среди россыпи звёзд особенно ярко выделялись четыре точки Южного Креста.

Развернул холст к медведю. Перед глазами вспыхнули строки:

Вы готовы передать все имеющиеся баллы Удачи для переноса сущности разумного в иллюзориум?

Гарантия успешного переноса отсутствует.

Я на секунду замер. Где-то там, в моём мире, шёл отсчёт до прихода Хаоса. Я мог и не успеть.

И всё же голосом несмазанного колеса Фортуны сказал:

— Да.

Есть теория, что надо идти к великой цели, не оглядываясь на смерть друзей. Скорее всего, у авторов теории и нет друзей. И стоит помнить: наступит момент, когда упадёшь ты сам, а мимо, не оглядываясь, пройдёт кто-то с такой же великой целью, не желая задержаться и помочь.

Туша медведя дрогнула. На мгновение стала полупрозрачной, а затем стремительно втянулась в картину. Пять баллов Удачи, мигнувшие на периферии зрения, исчезли.

И почти сразу перед глазами возникло сообщение:

Вы получили три балла Удачи.

Вероятность вашего поступка была признана невероятной.

Я развернул картину к себе. На песчаном пляже стояла Гульчатай. На руках она держала маленького белого медвежонка. Взгляд зацепился за неправильность в нарисованном звёздном небе. Рядом с Южным Крестом сияло созвездие Большой Медведицы.

Я убрал холст в инвентарь. И через несколько минут подходил к столу рядом с пирамидой.

— Ну? Ну? Ну? — подпрыгивая от нетерпения, зачастил Гога. На верхних нотах царь обезьян снова срывался на писк.

— С тебя балл Удачи и артефакт.

После этих слов Гога подскочил. Я едва успел поймать его за мантию. Царь схватил меня за руку так энергично, что я всерьёз забеспокоился за плечевой сустав.