Я уже мысленно хихикал и потирал ладошки, представляя, как это будет выглядеть: мой двойник остаётся светить лицом в Таленбурге, выходит на балкон в тереме, катается на Лёлике по округе феода, демонстрируя всем своим видом «вот он я, смотрите!», а где-то там в соседнем Великом княжестве рыскает по городам ведун, пополняя свою коллекцию «карточек».

«Лучше не придумаешь. Первым же визитом заеду к Кременцкому, нечего боспорцу от меня прятаться».

Письмо Бенедикту отправлено. Я слышал, воевода сейчас занятой человек — как никак, на нём управление всем ростовским графством. Леонид успеет смотаться на сделку к османам туда и обратно. Быстрого ответа мы не ждали. Для официальной встречи шпиону требовалось подготовить почву, грамотно всё подать, дабы уберечься от соглядатаев Остроградского.

Пока мои легионеры улаживали с морским народцем сборы к военному походу, я наведался с визитом в Чумбур-Косу закрыть кое-какие дела. Подземный храм всё равно рядом — зайду, как закончу, а с переброской войск и открытием врат в «Красный-34» без меня справятся. Офицеров в достатке.

Иней домчал с ветерком. К слову, староста Осип с местным купечеством сдержали своё обещание и управились за год — деревня превратилась в самый настоящий город. Прибрежная полоса разрослась длинными каменными пирсами, подле которых сейчас отирались ладьи, пузатые торговые гукоры и шнявы с иноземными флагами.

Камнекожие грузчики шустро бегали в амбары и обратно, у самой воды гудели смолокурни с канатными дворами, а чуть поодаль стучала молотками и сыпала пилами древесную стружку молодая верфь. Там на стапелях раскорячился белый рёберный остов нового судна, облепленный людьми-муравьями. Отдельно от них задумчиво курил на перерыве уставший мастер в кожаном фартуке.

— Осип, дружище, здравствуй, — поприветствовал я старосту с гладковыбритым лицом, мужчина средних лет выделялся своими по-детски большими синими глазами.

— Здравствуйте, Владимир Денисович, как долетели? — расплылся тот в широченной улыбке, засветив щербинку.

Позади на нас с любопытством посматривали пять малолетних ребятишек и жена с караваем. Иней каждый раз вызывал у тех неподдельный восторг, потому я махнул разрешающим жестом. Они с радостными визгами побежали его лапать, а старший полез обречëнному магзверю на шею.

— Замечательно, — я отломил угощение и довольно показал пальцем, — и долетел, и угостился. Такой хлеб поискать надо, а мануфактур сколько наставил, идëм похвастаешься.

Потрепав волосы ближайшего мальчугана, я отправился на осмотр. По документам видеть дебет с кредитом одно, а вживую — интересней. Я знал, только что всё тут приносило хорошую денежку, и видел стройку с неба, когда мимо летал, но внутри никогда не бывал. Чумбурцы производили качественный товар: кирпич, черепицу, бочки, канаты, парусину, мыло, свечи…

— Сейчас тута проживает три тысячи душ, Ваше благородие. Мужчинок поболе будет на четыре соточки, но мы над этим работаем, — по ходу дела рассказывал Осип.

Пока не вышли из слободы на торжище, нас в небе сопровождал дым многочисленных труб. Купцы грамотно припахали глипт сначала возвести им всё необходимое, а затем создали им рабочие места, чтобы мускульная сила не пропадала всуе.

Брикеты окупались, все довольны. С начала следующего года я полноценно начну зарабатывать на морских пошлинах, оброке, аренде глипт и налогах. Пока тут действовала отсрочка.

В деревнях моя помощь уже не требовалась — они полностью перешли на самообеспечение сверхприбылями с урожаев. Я дал им удобрения игнавусов — ту самую удочку, с помощью которой они раздобыли себе богатство.

С Чумбур-Косой вышло посложней: я всё-таки тратил на неё большие суммы каждый месяц, где-то с полмиллиона на выплаты жалованья работникам. Все местные излишки вкладывались обратно в развитие города. Осип утверждал, что к моменту снятия отсрочки, они пойдут в плюс.

— Хотелось бы на это надеяться, — ответил я ему, оставшись довольным пожарной конторой и лекарским домом.

Последний нужен был для срочной помощи и устранения каких-то мелких болячек. В запущенных случаях везли в Таленбург или дожидались дежурного визита целителя. Также у старосты имелся тайник со стяженем, коли совсем невмоготу ждать. В открытую раздавать запасы я запретил.

Вот когда начнём бодаться с императором, тогда и можно не стесняться, а так у разведчиков возникнут закономерные вопросы, откуда столько добра, да ещё и у простых крестьян? В столице очереди за этим ресурсом на годы вперёд, а вы тут шикуете. Объяснитесь.

Всех жителей Чумбур-Косы я давно поместил в «картотеку», но всë равно обновлял информацию. Постепенно мы добрались до конечной точки осмотра — таможенной конторы порта. Там как раз чаëвничали после подписания бумаг трое иностранных гостей.

— Сайлас! Извини, что заставил ждать, я только прилетел. Рад тебя видеть, — я горячо пожал руку англичанину, а также его двоюродным братьям.

— Мистер Черноярский, для вас мы бы подождали и неделю, — сверкая белоснежной улыбкой, ответил заводчик.

— Боюсь, я бы разорился от таких трат, казна у меня далеко не королевская.

— Конечно, но у русских ведь император, — парировал Сайлас, и мы все вместе расхохотались.

— Ха-ха-ха!

Естественно, они шуточно распылялись в любезностях, и я поддержал эту шалость. Семейство Меррик — ключевые владельцы литейных заводов на юго-востоке Англии, каждый их час стоил десятки тысяч рублей (в переводе на нашу валюту).

Они много на чём ещё зарабатывали, а с новыми заказами порядочно обросли жирком. Меррики регулярно обслуживали мои неимоверные потребности в ядрах, расходниках и пушках, которые я пичкал в каждой колонии для повышения обороноспособности.

Порох так и вовсе тратился в чудовищных объёмах. Причём 90% его потребления приходилось всего на одного учёного из Бюро Естествоиспытателей, некоего господина Крапивкина.

Этот бог взрывов впадал в экстаз на полевых испытаниях своих изобретений, реально безумный тип. Разрабатывал нам бомбы для уничтожения мертвецов. В смысле те не подохнут от обычного оружия, но их существование перейдëт в безопасную для нас форму фарша. Полезно, знаете ли, когда зачищаете большие площади. Не одной Святославой едины.

— Что ж, оставим на время самодержцев, у меня к вам дело, — я показал Осипу, чтобы покинул нас, и когда староста закрыл двери опустевшей таможни, я продолжил. — Как вам идея расширить наше сотрудничество?

Братья ожидали чего-то подобного, потому слабо удивились. До этого с грузом всегда возились их капитаны, а тут поступило моё личное приглашение. Попахивало крупной сделкой — за ней они и поплыли. Это то, что нельзя обсуждать на межмировой развилке, то, что должно остаться за семью печатями.

— Смотря что вы, мистер Черноярский, имеете в виду. Мы готовы вас выслушать, — ответил кузен слева.

— Да, всё сказанное останется здесь, — пообещал второй, что с кривыми зубами, а Сайлас одобряюще кивнул.

Не верил я гарантиям Туманного Альбиона, но своих целей добьюсь, только рискуя, только ставя на кон всё.

— Вы ожидаете от меня привычной оплаты, пока в порту сейчас идёт разгрузка. Деньги готовы, джентльмены, или же я могу предложить кое-что получше. Например, вот это, — я протянул им шкатулку, демонстрируя зернистый жёлтый порошок стяженя.

Главный Меррик выразил желание оценить товар, я молча разрешил. После этого он задумчиво выпрямился, к нему слева поспешил с соображениями кузен. Меня жестом попросили подождать. Прошло минуты две шëпота, и, наконец, Сайлас посмотрел на меня уже без той весёлости, что царила между нами мгновение назад.

— Вы предлагаете частичную оплату контрабандным бартером?

— Нет, я погашу им весь чек и готов продать сверху сто кило.

Глаза заводчика удивлённо расширились. Сайлас встал, с ним и двое спутников.

— Мистер Черноярский, вы играетесь с огнём, — сурово произнёс он, но затем резко смягчился в улыбке. — И чёрт побери, сэр, мне это по душе! По рукам! Есть в этой дыре приличный портвейн? Тащите сюда!