— Запустить следующего.

Створки снова раздвинулись, и на арену вошёл новый противник. И с первого взгляда было видно, что этот будет серьёзнее предыдущего. Тоже грязный и небритый бандюган, но лицо испещрено шрамами, а в глазах хищный блеск, выдающий матёрого головореза. В руках топор и щит, на теле рваная кожаная броня.

— А чего мусор с арены не убрали? — произнёс он хриплым голосом, кивнув на труп.

— Заключённый номер сто тридцать восемь, приступить к бою!

— Да вертел я ваши приказы! — насмешливо произнёс он, начав расхаживать по арене. — Я таких, как вы, на кусочки резал и на ужин съедал! А ваших дочерей мы имели всей бандой!

Продолжая провоцировать собравшихся, он оказался близко ко мне. И атаковал! Я в последний момент успел подставить под удар меч. Так всё это было, чтобы усыпить мою бдительность? Хитрый гад! Но я тоже не из тепличных условий сюда попал, и всегда готов к неожиданностям.

Он снова ударил. Я отбил топор мечом, и тут же получил щитом по зубам.

Противник продолжил осыпать меня ударами. Работал и топором, и щитом, давая понять, что щит — это не только защита. Мне пришлось отступать назад, пока не упёрся спиной в стену. Смог метнуться вбок и вернуться на открытое место.

Головорез продолжил атаковать, яростно размахивая топором. Как же он меня прессует! Ни малейшей передышки не даёт! Вообще не уверен, что смогу справиться с ним без алгоритмов. Но попробую.

Сделав финт топором, он снова врезал мне щитом. Перед глазами залетали звёздочки. И сразу на меня полетел топор.

До моей шеи оставались считанные сантиметры, когда бандос вдруг остановился и глянул вниз. На торчащее из живота лезвие меча. В этот раз я решил применить не рубящий удар (ака разрез), а колющий (ака прокол). И успел чуть быстрее противника.

— Вот г**дон, — произнёс он с ухмылкой. И рухнул на пол.

— Запустить следующих, — произнёс голос из-за стекла. Спокойным тоном, каким говорят «возьмите ваш заказ». Им было совершенно плевать, что тут умирают люди. Для них это было лишь очередным экспериментом.

Стоп. Они сказали не «следующего», а «следующИХ».

Так оно и оказалось: когда створки снова открылись, на меня вышли уже двое противников. Два бандоса, оба с мечами.

Это уже не шутки. Я наклонился и подобрал щит с предыдущего противника. И тут придётся тратить приёмы, без вариантов.

— Заключённые номер шестьдесят восемь и восемьдесят пять, приступить к бою!

Левый бандос атаковал. Я отпрыгнул вправо. Следующим атаковал правый. Я применил «заслон», ловко отвёл его удар и по инерции протолкнул дальше, заставив встать на одной линии с первым. А теперь — «разрез»! Я пронёсся по арене и вспорол обоим противникам бок. Глубоко, до позвоночника. Оба застонали от боли, схватились за раны, из которых лилась кровь и вываливались внутренности. И упали замертво.

Наступила тишина. Я повернулся к залу. Их лица ничего не выражали. Моё тоже. Нет тут смысла возмущаться и бросаться угрозами. Сейчас я в их власти, и они могут делать со мной всё, что захотят. И слова тут ничего не изменят. А когда я придумаю способ побега, то поубиваю их всех. И там слова тоже не понадобятся.

— Усыпить объект и вернуть в капсулу.

На полу арены вспыхнул магический круг. Огромный — на всю площадь арены. И меня вырубило.

Проснулся. Сегодня меня снова отвезли на арену и заставили драться с зэками. Но в этот раз уже не просто проверяли боевые навыки, а испытывали на прочность. Сразу выдавали по два противника, заставляя тратить приёмы.

Разрез, прокол, заслон — мне пришлось потратить всё. «Камень» тоже применил, когда очередной враг зашёл сзади, и повернуться к нему для «заслона» я не успевал. «Скорость» тоже пригодилась — когда вывели врага с метательными ножами. Пришлось быстро подлететь к нему и зарезать.

Пришлось показать вообще всё, что у меня есть. Теперь Сайтекс владеет полным списком моих приёмов. Такой подробной инфы даже у Новастрии нет.

А когда приёмы закончились, на очередной паре противников мне осталось лишь сидеть в глухой обороне. Один бандос резанул меня по ноге, другой по груди. Запнувшись о труп (их тут уже много лежало), я упал на пол. Бандосы подошли и отвесили мне несколько пинков, а затем занесли мечи, чтобы добить.

— Остановиться! — прозвучала команда из-за стекла.

Как я и думал. Они не позволят такому ценному объекту умереть от рук зэков.

Один бандос подчинился, а второй злобно ухмыльнулся и опустил на меня меч. Я успел пнуть ему по руке и отвести удар. Затем раздался щелчок арбалета, и непослушный зэк с продырявленной шеей рухнул на пол.

— Заключённый номер пятьсот два, положить оружие и покинуть арену!

Створки открылись, и бандос ушёл.

— Усыпить объект и вернуть в капсулу.

Проснулся.

В боях на арене мне пришлось показать алгоритм «камень», и сегодня эти е****тые решили поподробнее его протестировать. Мужик в маске подошёл ко мне и начал резать меня скальпелем. Едва ощутив прикосновение лезвия, я врубил каменную кожу. Мужик резанул ещё пару раз, убеждаясь, что скальпель меня не берёт. Но защита действовала всего три секунды. И когда он снова начал меня резать, защититься было уже нечем. Лезвие вскрыло кожу, я зарычал от боли, по руке потекла кровь.

— Эффект прекратился, тело снова подвержено повреждениям.

— Попробуй в другом месте.

Садист резанул меня по животу, затем по лицу. Естественно, оба раза прорезав до крови.

— Место воздействия не влияет на результат. Похоже, защита действует на всё тело, но лишь ограниченное время. Записать в протокол.

Пытка закончилась. Или нет? Выждав пять минут, меня снова начали резать. Снова пришлось рычать и выгибаться от боли.

— Спустя пять минут защитные свойства тела не восстановились.

— Подождём подольше.

Можно было прямо сказать им про мои тайминги: три секунды действия и час отката. Но нет, не буду я этих мразей инструктировать. Вот чисто из принципа не буду. Пусть режут, гады, но из моих уст никакой инфы не получат!

Третий раз меня резанули через полчаса. Четвёртый — ещё через час. «Камень» к этому времени уже откатился, но я решил не применять его. Потерплю боль, зато дезинформирую этих гадов. Пусть гадают, какой там реальный кулдаун.

К счастью, после четвёртого раза они решили, что сегодня продолжать опыты бессмысленно, и дали врачам команду обработать мои раны. Меня зашили, обработали антисептиками и забинтовали. Естественно, делалось всё это без анестезии, и на протяжении всего процесса я рычал от боли.

Надо сваливать отсюда! Думай, Артём, что ты можешь сделать! Ты обездвижен, из этих оков никак не вырваться. После экспериментов тебя усыпляют и куда-то уносят, а когда просыпаешься, ты снова прикован к столу.

Могу ли я как-то защититься от усыпления? Но все мои алгоритмы — это защита от физических атак. От ментальных воздействий никакой защиты у меня нет.

Разве что если…

— Вживление завершено. Усыпить объект и вернуть в капсулу.

Начала накатывать сонливость. И в этот момент я применил «заслон». Да, по идее он нужен для парирования атак. Но вместе с этим он вводит мозг в состояние предельной концентрации.

Сработало — сонливость сразу как рукой сняло. Три секунды я был бодр и свеж. Но затем заслон кончился, и мозг снова начал засыпать. Но у меня есть ещё три секунды — врубаем!

Когда они кончились, снова стала накатывать сонливость. Но почти сразу отступила. Похоже, магия усыпления прекратила своё действие. Суммарно она действовала примерно десять секунд, и эти мразоты думали, что этого хватит, чтобы усыпить меня.

Естественно, внешне я никак не палился, и лежал с закрытыми глазами.

Щёлкнули механизмы, и сдерживавшие меня скобы разъехались. Вот он, мой шанс! Я открыл глаза и вскочил на ноги. Бегло оценил обстановку: вокруг меня несколько учёных в голубых халатах. Охраны нет, только сами учёные и ассистенты.