Мальчик-неженка. На полицейском снимке Томасу Уоллесу всего восемнадцать. Хотя его трижды ловили за то, что своими интимными местами он пугал на улице девушек, мать свидетельствовала, что он был «добрым, трудолюбивым и отзывчивым юношей».
Поскольку такие точные определения для слабых жеманных мальчишек, как «рохля», «размазня», «слюнтяй» и «слабак», еще не вошли в моду, Чавасс предложил еще один интересный и красочный эпитет. Бьюсь об заклад, у него их было в запасе немало, поскольку парню по имени Пай нужно всегда быть наготове, чтобы чем-то пайрировать. Так вот – на зависть самому Шекспиру:
Тряпка. – Ребенок, из которого воспитали тряпку, крайне неприспособлен к нашему грубому миру… его следовало бы воспитывать более сурово, приучать к простой пище и заставлять проводить больше времени на свежем воздухе.
А вы как думали? Настоящий мужчина должен постоянно чувствовать, как леденеют ноги в ботинках, как урчит тощий живот в надежде получить порцию овсянки, как ветер буквально рвет на нем его красивое крошечное платье.
В: Платье? Я должна одеть своего сына в платье? А это не навредит его еще не окрепшей психике?
О: Так, как навредило вот этим детям? Ой, минутку, простите. Вообще тут должны были быть фотографии серийных убийц-трансвеститов, но все опять перепуталось, и вместо этого есть только снимки мальчиков, которые, повзрослев, изменили ход науки и истории своей силой и умом.
То, что маленькие мальчики носили платья… Вообще это и не платья вовсе. Это была вполне себе мужская блуза, чем-то похожая на халат, только на этикетке в составе не значился эластан, а спереди не хватало принта с любимой маминой панк-группой 1980-х годов.
Альберт Эйнштейн, три года. Хоть и в платье, а все равно лучше вас знает математику.
Эти сорочки легко шились, были удобны для быстрой смены подгузников и не стесняли движений растущего малыша. Все, что было связано с туалетными вопросами, манерами за столом и привычкой вечно все на себя ронять, объясняло преобладание белого цвета в детской одежде. Дети были поистине грязными маленькими созданиями, благослови их, Господи, и помоги маме. Отбеливатель идеально справлялся со стиркой. Но для более торжественных и важных случаев мальчику требовалось что-то парадное.
Франклин Д. Рузвельт, 1885 год. Уж если полиомиелит и Гитлер не помешали ему стать президентом, дольше всех продержавшимся во власти, то платье и прическа точно не проблема.
В издании журнала «Воспитание ребенка: Руководство для молодых матерей» 1895 года были опубликованы письма матерей, написавших ответы на вопрос редактора, что должна представлять собой одежда мальчика. Одна читательница из города Хакенсак, штат Нью-Джерси, указала, что именно должно придавать оттенок мужественности костюму для ребенка:
Мальчик двух лет, если он достаточно окреп и вырос, должен носить маленькие платья, пошитые из пике [тяжелого хлопка со сложным плетением] или других плотных и пригодных для стирки тканей. Платье должно быть цельнокроеным и застегивающимся сзади. На верхней части, выглядящей достаточно просто, мы найдем аккуратный отложной воротничок и свободные рукава с двойными манжетами. Нижняя часть должна представлять собой гофрированную юбку, начинающуюся сразу от талии, обычно подчеркнутую ремнем из неокрашенной кожи или грубого сукна… На платье не следует добавлять какую-либо отделку, благодаря чему его легко будет стирать, при этом оно придаст своему владельцу мужественный вид.
Большинство матерей предлагали нечто похожее, лишь изредка заменяя пике белого цвета фланелью для более холодной погоды, а также используя слово «килт» вместо юбки. Несомненно, были и такие, кто не мог не вышить цветочек или не пришить перламутровые пуговицы к красивым платьям для своих сыновей. Но большинство матерей все же сходились во мнении, что одежда должна быть простой и лаконичной, а также сделанной из прочной ткани, которую можно было легко снять, постирать и подогнать по размеру.
В: На самом деле к платьям для мальчиков я была готова. И вообще пол – это социальный конструкт. Вы знаете, что сто лет назад розовый цвет считался цветом мальчиков, а голубой, наоборот, цветом…
О: НЕТ. Нет, нет и нет. И не уподобляйтесь вы этим барышням, которые визжат от радости, разрезая во время бейби шауэров[62] торты с разноцветными коржами, сообщающими пол будущего ребенка. Является ли пол социальным концептом – прекрасный вопрос для следующего поста в вашем блоге. Но абсолютно неуместная тема для женщин, готовых пожертвовать своим телом, жизнью и сном ради любви к ребенку. Для женщин, которые, несмотря на весь свой феминизм, во время мучительных и болезненных родовых схваток только тем себя и утешают, что мыслями о том, насколько очаровательно будет выглядеть их дочь в платьице и шляпке во время празднования первой в ее жизни Пасхи.
Позвольте каждому решить самостоятельно, мадам Всезнайка.
И потом, вы совершенно ошибаетесь насчет цветов.
«Джордж, дружище! Просто изумительное кремовое пике, должен вам сказать, хотя лично я предпочитаю мягкую фланель».
В основе этой притянутой за уши забавы с подарками в честь будущего рождения младенца лежит продуманная рекламная кампания, которую магазины развернули в середине ХХ века, заручившись поддержкой дамских журналов, чтобы повысить уровни продаж. Психолог Марко Дель Джудиче[63] опубликовал статью, в которой попытался найти источник этой «реверсивной розово-голубой теории» о том, что еще до начала прошлого столетия данные цвета представляли противоположный современным понятиям пол. Ему удалось найти четыре – четыре – первоисточника, каждый из которых представлял собой модные советы из старых журналов, а не подтвержденные документами факты, что люди использовали эти цвета для обозначения пола в обратном порядке. Затем он сравнил эти четыре упоминания с базой данных, взятых из пяти миллионов книг, которые были опубликованы между 1800 и 2000 годами, чтобы отыскать хоть какие-то упоминания мутаций концепта «розовый для девочек, голубой для мальчиков».
Джудиче пришел к следующему выводу: «Эта огромная база данных не содержит никаких следов предполагаемой «реверсивной розово-голубой теории». Напротив, результаты показывают четкую последовательность в гендерном кодировании, как в США, так и в Великобритании, начиная с конца XIX века и на протяжении всего века ХХ».
В: Ну, может быть. В любом случае все фотографии той эпохи черно-белые, так что мы никогда не узнаем наверняка.
О: Да откуда же столько упрямства?! Откопайте тот старый учебник по истории искусств на семьсот страниц, который вы купили за триста долларов еще в студенческие годы и с тех пор таскали за собой повсюду, исходя из принципа, что нечто столь дорогое не может быть априори бесполезным. Посмотрите на картины с изображением детей за последние несколько веков. Портреты детей из богатых семей или бедных детей, нарисованных умирающими с голоду художниками. Найдите мне среди них хоть одного мальчика в розовом. Девочки в голубом, конечно же, есть, поскольку цвет неба всегда считался нейтральным в одежде. И, безусловно, вы найдете мальчиков в одежде насыщенных коричневых цветов, имеющих слегка красноватый оттенок. Они будут одеты в шелка и бархат, расшитый цветами алого, почти кровавого цвета. Но вы никогда не увидите их в розовых костюмчиках. И если вы по-прежнему не уверены, сходите в музей, посвященный истории одежды на протяжении веков. Вы снова обнаружите красные или фиолетовые расцветки, может, слегка выцветшие, поскольку красители в те времена не были столь прочными. Хотя если заглянуть внутрь швов, не пострадавших явно от солнца и носки, то можно увидеть первоначальный цвет. Мальчики могли быть одеты в платья… но они никогда не были розовыми!
