— Тебе что, не спится? А? — я подошла к кроватке, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. — Я из-за тебя ни ела, ни спала. Как мне с тобой работать?

Взяла её и начала качать, но она стала вырываться из рук. Пришлось отпустить малышку на пол, а самой сесть рядом. Глаза слипались, жутко хотелось спать. Я прислонилась спиной к кроватке и закрыла глаза на секунду. Малышка ползала рядом, что-то бормотала на своём языке.

Чтобы хоть как-то отвлечься, залезла в телефон и стала смотреть сайты, как заниматься с детьми. Что с ними делать и как их укладывать спать. В кои-то веки интернет показывал нужную для меня информацию. Я читала статьи, смотрела короткие видео. Оказывается, детям нужен режим. Оказывается, они понимают больше, чем кажется. Оказывается, если петь колыбельную, они засыпают быстрее.

Надо же, оказывается, если всё это знать, то можно легко ужиться с ребёнком. С ума сойти можно! Какая же я дура. Нужно было сразу посмотреть, а не паниковать.

Когда закончила просматривать видео с малышами, поняла, что в комнате тихо. Малышка забралась на плюшевого медведя — огромного, размером с неё саму, — и спала, обнимая его за ногу. Её дыхание было ровным, спокойным. За окном не спеша поднималось солнце. Первые лучи, розовые и нежные, коснулись её волос, и они заблестели, как золото.

Я сидела на полу и смотрела на неё. И почему-то улыбалась.

Сегодня мне было гораздо легче с малышкой, хотя весь день хотелось спать. Я знала, что её нужно кормить в определённое время, что после еды — прогулка, что после прогулки — сон. Вечером накормила её кашей и сменила памперс на сухой. Уложила спать и ушла к себе. Легла на кровать и проспала не раздеваясь. Даже сны не снились.

Я уже неделю в доме. За это время изучила распорядок дня малышки, изучила дом. Гуляла с малышкой около дома. Здесь был великолепный ухоженный сад. Розы, лилии, какие-то цветы, названия которых я не знала. Дорожки, посыпанные гравием, скамейки в тени деревьев. Вика любила трогать цветы, и я позволяла ей, следя, чтобы она не сорвала.

Стала больше общаться с экономкой и кухаркой. Зоя оказалась строгой, но справедливой. Она научила меня, как правильно держать бутылочку, как проверять температуру воды, как пеленать. Кухарка Алиса — добрая женщина с громким смехом — всегда оставляла мне что-нибудь вкусненькое на кухне. А под конец недели стала перебрасываться репликами с постоянно серьёзной охраной. Они оказались на деле такими милыми душками. Один из них, молодой парень по имени Влад, даже улыбнулся мне однажды.

К концу недели приехал отец девочки. Как я об этом узнала? Он зашёл в детскую, взял малышку на руки, обнял и поцеловал. Подержал на руках её пять минут, развернулся и ушёл. Я была в шоке. Ну, может, устал и решил отдохнуть? Но настал вечер, а он так и не появился в детской. Вика смотрела на дверь, словно ждала. Но он не приходил.

Утром мы с малышкой отправились искать отца. Я не могла понять — как так? Как можно не хотеть видеть своего ребёнка? Он плавал в бассейне, а на одном из шезлонгов лежала белокурая девушка в купальнике. Она бросила на меня ненавистный взгляд, но продолжила лежать и наблюдать за Игнатом. Её длинные ноги были идеально загорелыми, а купальник, наверное, стоил больше, чем вся моя одежда.

— Здравствуйте! — сказала я, подходя ближе. Вика на моих руках потянулась к отцу.

— Здравствуйте, Татьяна. Что-то случилось? — спросил Игнат, не вылезая из воды. Он даже не посмотрел на дочь.

— Я принесла вам дочь, чтобы вы провели с ней время, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

Игнат посмотрел на меня долгим внимательным взглядом. В нём не было ни удивления, ни радости. Просто холодное оценивание.

— А вы шутница. Что-то ещё? — спросил он, и в его голосе прозвучала насмешка.

— Больше ничего, — ответила я, чувствуя, как внутри закипает злость.

— Тогда вы можете идти.

Девушка на меня смотрела с презрением. Её губы кривились в улыбке, словно она наблюдала за чем-то забавным. Пришлось развернуться и уйти прочь с малышкой на руках. Она цеплялась мне за волосы и что-то лепетала. А я просто была в шоке. Как можно не обращать внимания на свою дочь? Как можно быть таким холодным? Я шла по коридору и чувствовала, как слёзы подступают к глазам. Но не от жалости к себе. От жалости к Вике. К этой маленькой девочке, у которой был отец, но не было отца.

Глава 6

Прошла ещё неделя, но Игнат так и не приходил к малышке. Я ловила себя на том, что каждый вечер прислушиваюсь к шагам в коридоре, надеясь услышать его тяжёлую поступь. Но шаги стихали где-то в другой части дома. Хоть сестра и говорила, что это не моё дело, но я не могла остаться равнодушной к тому, как он относится к своей дочери. Каждый раз, когда Вика тянулась к двери, когда слышала мужской голос, когда улыбалась, глядя на охрану, у меня внутри что-то сжималось. Она ждала его. А он не приходил.

Дождалась субботы. Он с самого утра сегодня был дома, причём один — я уточнила этот момент у охраны. Влад, тот самый молодой охранник, который мне улыбался, подтвердил: Игнат Васильевич никуда не выезжал, девушка по имени Лера уехала ещё вчера вечером. Значит, момент подходящий. Я надела на Вику красивое платьице, расчесала её редкие волосики, повязала бантик. Если уж идти просить внимания, то выглядеть нужно соответствующе. Пришла к нему в кабинет с малышкой на руках.

Дверь была приоткрыта. Я постучала — тихо, но настойчиво. Он поднял голову от бумаг, и на его лице мелькнуло удивление. Быстро сменилось раздражением.

— Игнат Васильевич. Добрый день! Можно вас попросить помочь? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более невинно.

— Что случилось? — он отложил ручку, но не встал.

— Там коляска сломалась, а я с малышкой хотела погулять, — сказала я, кивая на Вику, которая тут же потянулась к отцу ручонками.

— Так скажи экономке, — он снова взял ручку, давая понять, что разговор окончен.

— Я найти никого не могу, — соврала я, глядя ему прямо в глаза.

— Во всём доме только я? — он поднял бровь, и в его голосе прозвучала насмешка.

— Получается, что так, — ответила я, не отводя взгляда.

Он вздохнул — тяжело, раздражённо, — но встал и пошёл за мной. Я шла следом, чувствуя, как сердце колотится от волнения. Вика на моих руках что-то лепетала, тянулась к отцу, но он не оборачивался.

На улице около дверей стояла коляска, одно колесо было вытащено и лежало рядом. Он сел на корточки и стал вставлять колесо. У него это так быстро получилось. Надо же, а я его так долго вытаскивала, мучилась, пачкала руки. Он просто щёлкнул каким-то механизмом — и всё.

— Всё готово! — сказал он, поднимаясь и отряхивая руки.

— Спасибо вам огромное! — я улыбнулась, усадила принцессу в коляску. Та радостно замахала ручками, предвкушая прогулку.

— Ох! — я согнулась пополам, схватившись за живот. Боль была не сильной, но вполне убедительной.

— Что такое? Вам плохо? — он сделал шаг ко мне, и в его глазах мелькнула тень беспокойства.

— Простите, я быстро. Посмотрите за малышкой, — прохрипела я и, не разгибаясь, убежала в дом.

Закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось. Получилось? Я подошла к окну и выглянула через щёлку в шторах.

Он стоял и ждал меня. Просто стоял, сунув руки в карманы, и смотрел на дверь. Малышка знала, что если мы идём гулять, то будем кататься, а коляска стоит без движения. Она завертелась, заёрзала. Отец просто стоял рядом и смотрел, чтобы малышка не упала.

Принцесса немного посидела и начала вредничать и плакать. Сначала тихо, хныкая. Потом громче. Он присел у коляски, что-то стал ей говорить — я не слышала что. Но малышка продолжала плакать. Её лицо сморщилось, слёзы потекли по щекам.

— Да что такое! — услышала я его ругань даже через стекло.

Он поднялся и стал катать коляску. Малышка затихла. Он остановился. Девочка снова заплакала. Игнат снова стал её катать. Прошёлся вдоль дома, заглядывая в окна и высматривая меня. Я спряталась за штору и наблюдала за ними.