— Памперсы? — переспросила я, чувствуя, как холодеют руки. — Шутишь?

— Нет. Ты главное только следи за ней.

— А то что?

— А то она глупая, съест что-нибудь не то или залезет не туда, — в голосе сестры слышалась улыбка.

— Капец, она игрушки грызёт, — я смотрела, как малышка пытается засунуть в рот деревянный кубик.

— Ну, главное чтобы не маленькие.

— Забери меня отсюда! — взмолилась я.

— Я вещи пошла твои соберу, — и она повесила трубку.

Я осталась один на один с маленьким монстром, который ходил по комнате, крушил за собой всё подряд и при этом улыбался. Ну, прям копия папуля. Вот только мне от этого не легче. Что делать-то? Слишком быстро ей надоело обсасывать игрушки. Она села на пол и заплакала. Громко, надрывно, с всхлипами.

— Ну, ты чего? Эй? Слышишь? Не плачь! Вот же чёрт! — я присела рядом, пытаясь понять, что не так.

Малышка начала плакать ещё сильнее. Даже не думая заканчивать. На мои уговоры она не поддавалась. Пришлось взять её на руки, чтобы хоть как-то успокоить. И тут я почувствовала запах. Резкий, неприятный, от которого замутило.

— Нет! — взвыла я, понимая, что это значит.

Отодвинула её от себя, подхватила за подмышки. Надо же куда-то её положить, но куда? На глаза попался столик в углу комнаты. Около него лежали какие-то крема и пакеты. Держа малышку на расстоянии вытянутой руки от меня, я понесла её к столику. Посадила на стол и стала думать, что делать дальше. Малышка сидела и ревела не останавливаясь. Да почему никто на её крик не приходит? Где Зоя? Где все?

Уложила девочку, чтобы понять, как снять с неё штанишки. Держа резинку двумя пальцами, сдвинула, немного оголяя памперс. Но штаны мешали, не давая расстегнуть защёлки. Чёрт! Пришлось снимать колготки до колен. Расстегнула памперс и отвернулась, ловя воздух ртом, чтобы меня не вырвало. Запах ударил в нос, и я зажмурилась.

— Ты же принцесса, чего ты срёшь как конь-то! — сказала я вслух, не сдержавшись. — Вот чёрт!

Максимально осторожно стала снимать памперс, но малышка взбрыкнула ногой, и её штанишки и мои руки стали в говне. Тёплом, липком, отвратительном.

— Чёрт! — выругалась я, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.

Стянула штаны до конца, вытерла ими руки и убрала памперс. Локтем, чтобы не испачкать до конца всё, достала салфетки и стала вытирать себя и ребёнка. Поднимая то одну её ногу, то другую. Я кривила лицо, но с отвращением продолжала вытирать её. Малышка вертелась, пыталась схватить салфетки, лезла руками в грязь. Когда мы обе стали чистыми, встал другой вопрос: как надеть новый памперс.

Прочитать инструкцию не давала малышка, она то и дело переворачивалась и пыталась уползти. Ловила её руками и подтягивала к себе. Она куксилась и вырывалась снова. Зажала её одной рукой, придавив к матрасу, второй стала быстро доставать памперс. Малышка хныкала и пыталась вырваться. Её лицо сморщилось, слёзы катились по щекам.

— Да подожди ты! — сказала я ей, крутя в руках памперс. — Какой стороной его надевать?

Я покрутила его и так и этак, но до меня не доходило. Где перед, где зад? Как эти защёлки работают? С горем пополам я его надела на малышку и выпустила. Та бегом побежала от меня, словно испугалась, что я ещё что-то с ней сделаю.

— Ну и где мне искать тебе штаны? — спросила я, оглядываясь по сторонам.

Открывала шкаф за шкафом, ища вещи. Пока не попала в небольшую гардеробную. Тут была уйма вещей. Полки ломились от одежды: платьица, кофточки, штанишки, комбинезоны. Всё маленькое, аккуратное, дорогое.

— Обалдеть! У тебя целая комната вещей! — я присвистнула. — Так тебе эти штаны вообще можно каждый раз просто выкидывать и не стирать. Как я тебе завидую.

Нашла штанишки и стала ловить малышку, чтобы надеть их на неё. Поймала, усадила на колени. Малышка брыкалась ногами, пиналась, но ноги не давала. Пришлось зажимать каждую ногу и одевать отдельно. Она куксилась, но терпела. Вспотевшая и усталая, я выпустила малышку и присела отдохнуть. Просто села на пол и закрыла глаза. Мне казалось, что прошла вечность, а на самом деле — всего полчаса. Как люди с этим справляются? Как? Я смотрела на малышку, которая уже снова улыбалась и тянулась к игрушкам, и понимала, что это только начало. И от этой мысли становилось страшно.

Глава 5

Открылась дверь комнаты, и вошла экономка. Я вздрогнула — настолько тихо она появилась. Женщина окинула взглядом комнату, игрушки, разбросанные по полу, и меня, сидящую на ковре с растрёпанными волосами.

— Время обеда, принцесса хочет кушать, — сказала она и собралась выходить из комнаты.

Я подскочила, словно ужаленная.

— Эй, подожди! Покажи ещё раз, где кухня! — крикнула я ей в спину, хватая малышку на руки.

Вика тут же вцепилась мне в шею, прижалась, словно маленький тёплый комочек. Я пошла следом за экономкой, стараясь не отставать. Коридоры здесь были длинные, запутанные, и я понимала, что без провожатого заблужусь через минуту.

До кухни мы дошли быстро. Огромная комната больше напоминала музей с экспонатами, чем кухню. Большой длинный стол с множеством стульев. Витражи на окнах — разноцветные стёкла складывались в причудливые узоры, и солнечный свет, проходя через них, рисовал на полу радужные пятна. Я даже засмотрелась, забыв на секунду, где я и зачем. Но малышка схватила меня за волосы, возвращая в реальный мир.

— Ай! Вика, нельзя! — я попыталась разжать её пальчики, но она держала крепко, с упрямством, которое, видимо, досталось ей от отца.

Посмотрела по сторонам и увидела детский стульчик — деревянный, с высокой спинкой и подносом. Усадила туда малышку, застегнула ремешки, как показала Зоя. Кухарка, полная женщина в годах, с добрым лицом и руками, привыкшими к работе, принесла поднос. На котором было пюре и сок. Пюре было оранжевым, аппетитным на вид, и от него шёл тёплый пар.

— Спасибо, — сказала я, беря ложку.

Стала с ложечки кормить малышку. Та пищала, куксилась и отказывалась есть. Первая ложка полетела на пол. Вторая — на меня. Третью она выбила рукой, и пюре разлетелось по столу.

— Вика, ну что ты делаешь? — я попыталась поймать её руку, но она была быстрее.

Экономка стояла в стороне и наблюдала за нами. На её лице не было ни осуждения, ни насмешки — просто спокойное наблюдение. Малышка то руками взмахнёт, то ложку подкинет. Под конец она и я была вся в пюре. Оранжевые пятна украшали мою блузку, щёки, даже волосы. Вика выглядела не лучше — её личико было перемазано, как у клоуна.

— Мы пошли, помоемся, — сказала я экономке, чувствуя, как горят щёки от стыда.

Она лишь кивнула и продолжила что-то протирать на столе. Я утащила малышку обратно в детскую. В ванной комнате, которая примыкала к детской, я набрала воду, проверила температуру локтем, как учила Лера. Помыв ребёнка, а заодно её брызгами вымывшись сама, я уложила её в кроватку. Малышка сопротивлялась, пыталась сесть, но усталость взяла своё. Она уснула, причмокивая во сне, а я стояла над кроваткой и смотрела на неё.

Какая же она маленькая. И какая беспомощная. И я теперь за неё отвечаю.

Ноги заломило от усталости. Я опустилась на пол рядом с кроваткой, просто чтобы посидеть минуту. Голова стала тяжёлой, глаза слипались. Я думала, что закрою глаза на секунду, только на одну секунду.

Проснулась оттого, что ноги заломило. Открыла глаза и поняла, что я сплю на полу около кроватки. Ужас! Свет за окном был серым — то ли вечер, то ли раннее утро. Я не понимала, сколько проспала. На негнущихся ногах встала и пошла к себе в комнату. Около кровати стояла сумка с вещами. Лера собрала, как и обещала. Я переоделась в мягкие домашние штаны и футболку и легла спать. Кровать показалась мне раем.

Но спала я недолго. Рация, что дала мне экономка, запищала — резко, пронзительно. Я подскочила, не понимая, где я. Сердце колотилось. Сонная, я пришла в детскую и увидела, что малышка сидит в кроватке и ревёт. За окном была тёмная ночь. Чёрное небо, ни звёзд, ни луны.